Страница 7 из 7
И вновь тень Ренана возникает на страницах книги. Панас готов принять ряд его сомнительных гипотез, в частности, о том, как встреча с Крестителем изменила проповедь Иисуса. И сам Иисус в романе человек слабый, нерешительный, словно плывущий по течению. Он знает, что ученики готовят мятеж против Рима (это уже мотив из Барбюса), однако, не веря в успех, все же не останавливает их. Предпочитает погибнуть вместе с ними. Только Иуда, ум которого Он разглядел, своевременно «выводится из игры», чтобы потом поведать о чем–то важном (о чем, не совсем ясно).
Бунт подавлен. Предводитель умер на кресте. Но Марию Иуде заполучить не удалось. Ее экзальтация породила веру в Воскресение (опять–таки все по Ренану). И даже Иуда на миг поколебался в своем скептицизме, слушая ее восторженные слова. Однако, как и следовало ожидать, гипноз очень скоро прошел.
Магдалина исчезла. Безутешный Иуда отправился странствовать, но никак не мог ее забыть. Он даже основая, какую–то общину в память об Иисусе. Впрочем, не понятно — с какими целями…
Глубокое противоречие свойственно роману. С одной стороны, он насыщен реалиями религиозно–общественной и политической жизни I века, цитатами из древних текстов, а с другой — дает совершенно произвольную трактовку евангельских событий, которую нельзя даже назвать гипотетической реконструкцией. Поступить так ему позволило сомнение в достоверности многого, о чем говорит Евангелие, и желание измыслить новое Евангелие по собственному вкусу. Если представить, хотя бы в виде допущения, что дело обстояло так, как изображено у Панаса, то окажется, что Весть о Христе, которая за несколько десятков лет покорила тысячи людей в разных уголках империи, была пустым звуком. Откуда тогда взялась ее сила? Если она обязана тому, что «мир хочет быть обманут» (заключительная фраза романа), то разве не была империя в те дни богата другими влиятельными доктринами и верованиями, которым пришлось отступить перед Евангелием?..
Иначе построен роман Мигеля Отеро Сильвы «И стал тот камень Христом» [29]. По сюжету он не отходит от основной евангельской канвы. Отеро Сильва не злоупотребляет ни психологией, ни историческим колоритом. Зато почти вся книга состоит из диалогов и длинных монологов, по большей части — парафразов традиционного текста. Цель этих парафразов — приблизить его к современному языку и мышлению. Правда, порой, особенно когда Отеро Сильва передает филиппики Крестителя против Иродиады, ему изменяет чувство меры. Но в целом задача актуализировать Евангелие выполняется.
Почему же М. Отеро Сильва, коммунист, взялся за книгу о Христе?
По той же причине, почему за эту тему брались и верующие, и атеисты, и скептики. Очевидно, и по прошествии двух тысяч лет не иссякло магнетическое притяжение Евангелия, заставляющее возвращаться к нему вновь и вновь. В поисках фундаментальных ценностей обойти его невозможно.
Евангелие возносит человеческую личность на небывалую высоту, видя в ней отображение Вечности. Для Евангелия бытие не бессмысленный ход вещей, не абсурд, а борьба светлого духовного начала против губительных стихий ненависти, эгоцентризма, суетности, приземленности. Человек, по Евангелию, не случайный продукт вещества, рожденный на миг из тьмы и обреченный во тьме угаснуть. Он — носитель бессмертного духа, дитя небесного Отца, призванное к высшей задаче: восходить к своему первообразу через второе рождение, «рождение в духе».
Цель всего созданного — Царство Божие, когда будут повержены зло и смерть. Но уже сейчас, учит Евангелие, в нашем несовершенном мире, Царство это присутствует, хотя и «неприметным образом». Оно осуществляется в единении со Спасителем, победившим смерть, в заповеданной Им жертвенной любви, в открытости человека человеку и людей — Запредельному.
Христос не призывает к бегству от жизни. Евангельский идеал должен стать действенным в самом его средоточии. Природа, труд, плоть должны одухотворяться и преображаться. И в этом человек — свободный соучастник Творца. Абсолютное доверие к Нему, служение Ему, углубление человечности приближает Царство.
Христос сказал ученикам, что останется с ними «до скончания века». Останется не Его «учение», а Он — Воскресший, лик божественной тайны, явленной миру. Вот почему неудача постигала всех тех, кто хотел представить Его только учителем морали. Он бесконечно больше, чем мудрец, изрекающий этические афоризмы. Подобные наречения можно в изобилии найти у философов и в древних священных книгах. Сила Евангелия не в новой системе нравственности как таковой, а в центральном Образе, который мы в нем находим.
Но кто же его создал? Кто те великие мастера слова, которых не могли превзойти гениальные прозаики и поэты всех времен?
Немецкий историк Адольф Юлихер как–то сказал, что сами евангелисты намного ниже Того, Кого они изображают, что они словно бы с трудом овладевают темой. Однако итог налицо. В истории литературы эти небольшие по объему четыре книги, составляющие Евангелие и созданные не профессиональными писателями, а теми, кто донес до нас подлинное апостольское предание, — феномен уникальный.
Нет, не христианство создало, анонимным образом, Христа. Даже те немногие примеры, которые приведены в этой статье, показывают, неправдоподобность этого. Сегодня историки все больше убеждаются, что в Евангелиях запечатлелась исключительно древняя традиция, живая память свидетелей тех удивительных событий. Но независимо от выводов исторической критики ясно, что за таким текстом, как четыре Евангелия, стоит особая реальность. Гёте говорил: «Я все четыре Евангелия считаю несомненно подлинными, так как на всех них лежит отблеск той духовной высоты, источником которой была личность Христа и которая является божественной более, чем что–нибудь на земле» [30].
Когда–то Михаилу Пришвину задали вопрос: «Христос ли создал себя или Его создали другие люди?», то есть евангелисты, церковники, творцы народных легенд. И писатель ответил: «Христос — причина веры» [31]. Таков ответ христианского сознания на загадку, которую ставит перед миром Евангелие. Почти двадцать веков питало оно мировую культуру, оставаясь неисчерпаемым, способным вдохновлять, волновать, будить раздумья о жизни, смерти, вечности и человеческом призвании на земле.
г. Загорск
Примечания
1
В нашем журнале были опубликованы статьи А. Меня о романах Грэма Грина «Монсеньор Кихот» («ИЛ», 1989, № 1) и Мигеля Отеро Сильвы «И стал тот камень Христом» («ИЛ», 1989, № 11), а также стенограммы международных дискуссии, проведенных по инициативе журнала, в которых он принимал участие («ИЛ», 1990, ИЛ№№ 2, 11).
2
См. «Памяти отца Александра» («ИЛ», 1990, № 11).
3
«У врат молчания». Брюссель, изд–во «Жизнь с Богом». 1986, с. 96—97. (Эта книга Александра Меня была издана под одним из его псевдонимов — Эммануил Светлов.)
4
Оно и в книге «Сын человеческий», с которой — уже после трагической кончины ее автора — знакомится советский читатель.
5
Ж. — Ж. Руссо. Эмиль, или О воспитании. М., 1911, с. 436.
6
Речь идет о втором варианте книги Д. Штрауса, вышедшем в 1864 г. (Русск. перев. М., 1907).
7
Э. Ренан. Собрание сочинений. Киев, 1902, т. X, с. 81.
8
Э. Ренан. Жизнь Иисуса. М., 1907, с. 129.
9
Там же, с. 126.
10
Там же, с. 341.
11
Там же, с. 346.
12
Там же, с. 311
13
Отождествление Марии Магдалины с блудницей, описанной в Евангелии от Луки (7, 36— 50), не имеет оснований в самом библейское тексте, а сложилось в латинской агиографической традиции, связанной с именем Григория Великого (VI в.). См. Butler's Lives of the Saints. Lnd., 1980, p. 161.
14
О. Уайльд. Полное собрание сочинений. СПб.. 1912, т. 2, с. 262.
15
Там же, с. 263. Говоря о «Евангелии от Фомы», писатель имел в виду не апокриф с таким названием, а сомнения Фомы (Евангелие от Иоанна, 20, 24—29), которые напоминали Уайльду скептицизм Ренана.
16
Г. Френсен. Рукопись. Глава из романа «Hilligenlei». СПб., 1907, с. 140.
17
Там же, с. 116; ср. Э. Ренан. Ук. соч., с. 361.
18
Там же, с. 116—117.
19
Г. Гауптман. Полное собрание сочинений. М., 1910, кн. 1, с. 291—292.
20
А. Гарнак. Сущность христианства. В кн. «Общая история европейской культуры». СПб 1910, т. 5, с. 40.
21
Е. Ludwig. Der Menschensohn. Berlin, 1928, S. 2.
22
Ф. Мориак. Во что я верю. Брюссель, 1981, с. 9.
23
Там же, с. 10
24
F. Mauriас. Vie de Jesus. Paris, 1962, p. 245—246.
25
П. Лагерквист. Карлик. Повести и рассказы. М-, 1981, с. 184.
26
J. Dobraczinski. Listy Nikodema. Warszawa, 1971, s. 96.
27
H. — J. Кusсhe1. Jesus in der deutschsprachi–gen Gegenwartsliteratur, 1984, S. 44.
28
Г. Панас. Евангелие от Иуды. Апокриф. М., «Радуга», 1987. М. Отеро Сильва. И стал тот камень Христом. «ИЛ», 1989, № 3.
29
См. также эссе Александра Меня об этом романе в «ИЛ», 1989, № 11. (Прим. ред.)
30
Цит. по И. П. Эккерман. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. М. — Л., 1934, с. 847.
31
М. М. Пришвин. 1914–й год. Дневники. «Литературная учеба». М., 1989, № 1, с. 141.