Страница 45 из 84
Начальник сказал: «Да, разве ты не слыхала, что туда придет посланный от царя — и всех, кого найдет там, — убьет?» «Слышала, — отвечала женщина, — потому и спешу, чтобы за Христа умереть там». — «Да зачем же, если так, младенца несешь за собою?» — «Затем несу, — отвечала она, — чтобы и он мучения сподобился». Слышав это, начальник, отпустив своих воинов, пошел к царю и сказал: «Если велишь мне умереть, я готов, но исполнить твоего приказания, относительно христиан, не могу». И он рассказал о своей встрече с женщиной. В просветленном сознании древних христиан непрестанно горела мысль о неотвратимом конце тленного мира сего. Их воистину можно уподобить мудрым евангельским девам, которые всегда были готовы к сретенью Небесного Жениха (Мф. 25, 1-13).В наше духовно расслабленное время мы видим совершенно иное...
ЦЕРКОВЬ ВО ВРЕМЕНА АПОСТАСИИ
Сегодня многие священнослужители и миряне говорят о необычайном расцвете Православия в России, будто не замечая, что происходит в стране и куда ведут ее нынешние руководители. Тут и там с церковных амвонов и в околоцерковных СМИ раздаются голоса: «У нас все хорошо, — власти у нас православные, наконец-то мы живем спокойной духовной жизнью — молимся, строим храмы, открываем воскресные школы...»
Что это? Поразительная духовная слепота или оправдание зла и предательство Христа? О каком духовном расцвете можно говорить, если на наших глазах убивают наш народ? Безразличие к судьбам Отечества — это и безразличие к судьбам Православия. Ибо, что станет с Церковью, если России не будет? Кто станет ходить в возводимые ныне храмы?..
Неужели не трогают сердца сообщения о голодающих ученых, учителях, врачах и замерзающих детях? Неужели не жалко молодежь, которую усиленно втягивают в порочный круг: водка — разврат — наркотики? Неужели неизвестно, что в стране эпидемия СПИДА, и 10 миллионов абортов в год это не показатель? Неужели не видно, что идет планомерное разрушение личности, семьи, общества, государства? Неужели не понятно, что за всем этим стоит сам сатана? Разговоры о «спокойной духовной жизни» и «благоденствии» наносят великий вред делу спасения. Совершаются те самые ошибки, о которых говорит священномученик епископ Григорий Шлиссельбургский: «Врага нет... Какой диавол?! Это старый глупый предрассудок!.. Так человек сам отдает себя стихии зла, отдает свободно и добровольно...»
Если христиане не видят, что зло ныне действует в мире с особой разрушительной силой, это значит, что оно установило свое господство над ними! Если христиане не хотят замечать, что мир ненавидит Христа и по этому признаку объединяется, это значит, что они мертвецы в христианстве! Если христиане входят в согласие с духом мира сего, это значит, что они отрекаются от Христа и становятся рабами диавола! В духовной жизни нет мелочей: «Каждое слово, сказанное или написанное в духе мира сего, кладет на душу печать свою, которой запечатлевается усвоение души миродержцу» 288 289, — пишет святитель Игнатий Брянчанинов.
А небесный брат святителя Игнатия, богомудрый святитель Феофан Затворник говорит: «Кто вдохнет в себя, хоть мало, духа мира, тот становится холодным к христианству и его требованиям. Равнодушие это переходит в неприязнь... Дух мира с его превратными учениями есть дух неприязненный Христу: он есть дух антихристов; расширение его есть расширение враждебных отношений к христианскому исповеданию, к христианским порядкам жизни...» 290
В другом своем творении святитель Феофан дает живую характеристику злого духа мира сего:
«1. Дух мира есть дух вражды на Бога...
Дух мира есть дух взаимного между людьми охлаждения, разделения и враждования... Дух мира есть дух всесторонних похотствований... Дух мира, наконец, есть дух гонения и преследования всего святого, небесного и божественного. Враждующий на Бога мир не может терпеть ничего, что носит печать Божественного происхождения и напоминает о Боге: потому теснит и гонит из своей области дела веры и благочестия... Гонитель невидим, но гонение видимо и всеми испытывается... И вот, по магическому слову: «что скажут?», не зная, кто и что скажет, — боятся открыто обнаруживать в делах веру свою. А слова и дела по духу мира сего открыто являются на стогнах града. И творить их не стыдятся и не боятся...
Вот, братия, какая тлетворная образуется вокруг нас атмосфера! — сокрушается святитель, — не льстите себя ложною надеждою совместить дух Христов с духом мира...» 291
Остается напомнить читателю, что слова эти были сказаны почти 150 лет назад в православном царстве. Так что же говорить о временах сегодняшних?! Итак, дух мира есть дух антихриста или дух вечной погибели. Принятие духа мира влечет за собой отречение от Христа. Живущие по духу мира примут антихриста как своего, ибо, они уже сочетались с ним в духе своем! Посему никак нельзя верить миру, ибо князь его — диавол — человекоубийца от начала... лжец и отец лжи (Ин. 8, 44), окутывает мраком лжи область своего царства. Вот как говорит об этом преподобный Исаак Сирин: «Мир есть блудница, которая взирающих на нее с вожделением красоты ее привлекает в любовь к себе. И кем, хотя отчасти, возобладала любовь к миру, кто опутан им, тот не может выйти из рук его, пока мир не лишит его жизни. И когда мир совлечет с человека все и в день смерти вынесет его из дому его, тогда узнает человек, что мир подлинно льстец и обманщик...» 292
В этом мире Церковь Христова всегда должна быть странницей. Благоденствие и комфорт лишают ее воинственного огня. Если она перестает обличать ложь и зло, она перестает служить Истине. Так теряет она свой надмирный характер. Болезнь эта имеет очень древние корни. Внешний рассвет и мнимое благополучие земной Церкви всегда несли великую опасность утраты духа истинного христианства. Вот как говорит об этом святитель Игнатий Брянчанинов: «В первые три века Церковь Христова была гонима правительством. Принятие христианства не могло не быть следствием сильного убеждения. Христиане жили, как приговоренные к смерти, не зная в который час Жених приидет — приготовлялись к смерти, расточая тленное имущество нищим, пребывая непрестанно в молитвах и сердцем живя более на Небе, нежели на земле. Весьма многие проводили жизнь девственную. Подвижническую — все. Не было мысли о забавах, роскоши, стяжании, своеволии. Можно сказать, что все были монахами. Аскеты были монахами совершенными, не имея платья монашеского, как и клир не отличался одеждами во время гонений от общества. Когда гонения прекратились, то жизнь христиан посреди градов изменилась, ослабла. Веру христианскую принимали не всегда по одному убеждению, но весьма часто по обычаю. Вступило в Церковь много гнилых удов, кои во время гонений тотчас бы обнаружились отпадением...» 293
Так, век за веком, внешнее христианство оскудевало духом и обмирщалось, приспосабливаясь к миру сему. Оно стало жить его жизнью — плотской, вещественной, плотолюбивой. Почему уже в XVIII веке святитель Тихон Задонский с грустью замечает: «Должно опасаться, чтобы христианство, будучи жизнь, таинство и Дух, не удалилось неприметным образом из того человеческого общества, которое не умеет хранить этот бесценный дар Божий» 294
А менее чем через столетие святитель Игнатий Брянчанинов говорит: «В России, — потому что христианской верой занимаются очень поверхностно и грубо, идут к познанию Христа семинарией и академией, которых Христос не установил, а оставили очищение себя святыми подвигами, которое Христос установил и заповедал, — пребывают вне истинных, живых понятий о вере Христовой!» 295
Новое бытие, стремление к преображению себя и богоуподоблению стало уделом немногих избранников Божиих. Тихим пламенем Божественной любви соединяли они земное с небесным, умом и сердцем воспаряя к горнему. Лучами своей неземной славы озаряли они путь для истинных искателей Царствия Божия. Почему и шел нескончаемым потоком простой верующий люд к преподобному Серафиму Саровскому, оптинским старцам, преподобному Варнаве Гефсиманскому, праведному Иоанну Кронштадтскому в великой надежде обрести утешение и понять волю Божию о себе. Ведь порою одного взгляда на человека Божия достаточно, чтобы познать всю глубину своего падения, принести Господу сердечное покаяние и встать на путь праведной жизни. Вера, действующая любовью (Гал. 5, 6) вершит чудеса и составляет суть христианства. Оскудение любви и есть самый страшный признак последнего времени. Воистину пророческие слова изрек в одном из своих писем преподобный Анатолий Оптинский Младший: