Страница 4 из 5
О познании животными окружающей их среды свт. Афанасий Великий замечает: "Неразумные и бессловесные животные видят и познают только то, что находится перед их глазами, а также без всякого рассуждения и разбора накидываются на то, что привлекает к себе их чувства". Святой Иустин в подобном роде и далее развивает данную мысль, говоря: "Что касается душ животных, то они, не имея способности мыслить, вовсе не могут видеть Бога".
Умственная, в узком смысле слова, деятельность животных весьма ограничена и касается лишь области, непосредственно имеющей отношение к поддержанию их животной жизни. Возможности усовершенствования ума животные не имеют. В противном случае, ум животных переступил бы свои границы и, так как высшей в сотворенном мире духовной сущностью является душа человека, мог бы перейти или, точнее сказать, приблизиться к самосознающему духу человека. Подобного явления, по учению христианской догматики, никак нельзя допустить.
Об отсутствии у животных понятия о нравственной свободе и о Боге
Что сказано относительно крайней ограниченности познающей силы животных, то же, и с еще большим ограничением, нужно сказать, согласно с учением Св. Отцов, и о другой стороне души животных, рассматриваемой совместно с душою человека. О свободе в мире животном, в том значении этого слова, в каком оно понимается в отношении к душе человеческой, о чем сказано выше, не может быть и речи.
Поскольку у животных отсутствует идея выбора между добром и злом и их различения, и вообще какая бы то ни было идея, им ни под каким видом нельзя приписывать свободу. Животные не имеют и не могут иметь понятия о должном, честном и вообще добром. Отсюда, само собой разумеется, они не считают себя и нравственно ответственными за какие бы то ни было проявления своего внутреннего начала. Произвольность же движения или свободного перемещения с места на место вовсе нельзя назвать свободой в точном значении этого слова. Касательно свободы у животных Св. Ириней вообще замечает: "Существа неразумные ничего не могут делать по своей воле, а с необходимостью и невольно влекутся к добру и имеют всегда одно чувство и один нрав, поскольку не могут быть иными, чем сотворены".
О высшем проявлении чувства со стороны животных также говорить не приходится на тех же основаниях, которые не допускают признать у них разум и свободу. Для того, чтобы любить, например, кого-нибудь высшею любовью, необходимо иметь представление о предмете любви как совершенстве с какой бы то ни было стороны. Разумеется, этого идейного отражения предмета любви в душе животных быть не может, поскольку их привязанность носит характер чувственности или инстинкта как низшей стороны животной жизни души.
Святые Отцы, рассматривая с этой стороны душу животных и душу человека, указывали как на очевидную грань между первыми и последним на наличие у человека религиозности или духовного, на основании любви, общения с Богом и полное отсутствие этого общения со стороны животных. Эту мысль развивают Лактанций и свт. Григорий Назианзин. По словам последнего, "все прочие твари (человек исключается), не исключая и одушевленных, далеки от Бога и ничего не имеют с Ним общего".
Животные, душа которых наделена указанными низшими свойствами, предназначены для жизни на земле на потребу человека. Священное Писание, естественно, не признает продолжения жизни души животных в вечности, к которой предназначена Творцом душа человека. Если этой мысли прямо и не развивает Св. Писание, а на умолчание по данному предмету нельзя крепко опереться как на доказательство, то можно воспользоваться, согласно с учением христианской догматики, словами Св. Отцов. Так, Афинагор, говоря о бессмертии человеческой души, замечает: "Бог создал нас не как овец или скотов, не понапрасну и не для того, чтобы мы погибали и уничтожались, или чтобы жили только на короткое время возжигаемою, а потом совершенно угасающею жизнью. Такую жизнь, я думаю, Бог уделил животным, пресмыкающимся, летающим, плавающим, или, вообще сказать, бессловесным".
Отличие души человека и души животных — опровержение теории эволюции
Сводя в одно целое все сказанное, по учению христианской догматики, с одной стороны, о душе человеческой, а с другой - о так называемой душе животных, мы должны в заключение признать следующие несомненно существенные свойства человеческой души, резко отличающие ее от души животных. Дух человека должен быть признан высшим духовным самостоятельным началом и как такой представляет собой дух самосознающий и свободный. Как разумно-свободное духовное начало душа человека обладает способностью существовать
вечно по примеру Бесконечного Духовного Начала, образом Которого и является дух человека.
Более частными чертами, характеризующими уже отдельные силы человеческой души, является ее способность к отвлеченному мышлению, созерцание идей, ее стремление к нравственному совершенству и высшее духовное единение в форме религии. Общими свойствами человеческого духа, обнаруживающимися во всех этих направлениях, является его способность к развитию и усовершенствованию до степени возможно близкого подобия Духу Бесконечному. В сравнении с такими свойствами и характером сил и способностей человеческой души, свойства души животного являются лишь слабым отображением низшего начала психической жизни, по природе своей подобного Духу Божественному.
Все проявления животной жизни не отмечены чертою самосознания, сознания личности, своего "я". Словом, у животных полностью отсутствует способность отвлеченной мысли со всеми проистекающими и зависящими от нее обнаружениями духа в области ума, воли и чувства.
Поэтому излишне, по данным христианской догматики, говорить о каких-то степенях последовательного развития духовного начала у низших, а затем у более совершенных организмов и, наконец, у человека, что силятся доказать материалисты и естествоиспытатели.
Если сравнить такой вывод христианской догматики с данными новейшей опытной психологии, то между первым и последними не получится существенного различия. Никогда, нигде и никто не открыл перехода от самых высших животных, каковыми являются обезьяны, к человеку, или, говоря точнее, перехода духа животных - познающего, в человеческий - самосознающий. Ни одна обезьяна никем не признана личностью, и данных для такой метаморфозы не имеется.
Очевиднейшим доказательством глубокого различия между животными и человеком, неразумною душою первых и разумно-свободным духом последнего, по заключению психологов, что также отмечает и Библия, называя животных бессловесными, служит язык человека, даже слабых признаков которого не замечается у животных. Основу языка, как известно, составляют членораздельные звуки человеческого голоса, способные передавать все мельчайшие оттенки человеческой мысли. Построенный на таком богатом основании, язык человека способен выражать и является необходимым проявлением накопившихся в уме человека тех или других понятий, суждений и умозаключений. Естественно, что со все большим развитием человеческой мысли, все далее и далее развивается и язык человека, совершенствуясь в форме выражения самых отвлеченных понятий и идей.
Ничего подобного по своему существу и объему не представляет звуковая передача душевных состояний со стороны животных друг другу. Нет спора, что тревожный крик курицы прекрасно понимают цыплята, считая его за сигнал беречься опасности, и что другие подобные извещения через посредство голоса одних животных понимаются другими их товарищами, тем не менее все звуковые проявления душевного настроения животных далеки от чести получить название языка в точном значении этого слова.
Три дня рождения человека
Митрополит Новгородский Григорий
У всякого истинного христианина не один день рождения, а три. Первый день рождения есть тот, в который мы родились на свет. В этот день рождения мы получили от Господа Бога телесную жизнь и сделались человеками, т.е. лучшим созданием Божиим на земле, созданием умным и словесным. Поскольку все мы родились весьма бессильными и не способными помочь себе, Бог вложил в сердце нашего отца нежную любовь к нам, еще более нежную любовь в сердце нашей матери, и как бы сказал им: "Заботьтесь о рожденных вами, воспитывайте их, вверяю их вашей любви!" И как они заботились о нас! Как любили нас!