Узники коммунизма

Страница 33 из 35

Как в Заполярьи, так и в Н-ке, многие соузники просили меня, когда я освобожусь, чтобы навестить их семьи, или же послать весточки о них. Около десяти адресов пришлось заучивать наизусть. Выпуская на свободу арестанта, энкаведисты очень тщательно его обыскивали, и единственным путем нелегальной передачи сведений была память. Когда в последний раз меня обыскивали на вахте, старший дежурный строго спросил:

- Письма на волю есть?

- Нет, - ответил я спокойно: они все были в моей памяти.

- Адреса на волю имеешь?

- Нет.

- Ну, а если найдем?

- Ищите.

- Ну, ладно, проваливай!

Таким образом я вынес на свободу возможность передать несчастным осиротелым семьям просьбы и желания их отцов, мужей и сыновей. В голове мелькали:

...Иркутск, ул... № 13, Ташкент... ул. № , Челябинск, ул... № 17, Харьков, ул... № 36, Сталинград, ул... № 45, Москва, площадь Маяковского, дом... Киев, Подол, улица Урицкого, №... Ленинград, Васильевский остров, №...

И еще было два адреса: в Пинск и в Тифлис... Хотелось исполнить просьбы всех, хотя бы посылкой открытки. Конечно, заехать я мог бы только к тем, кто был мне по дороге: К-скКрасноярскНовосибирск, Казань МоскваХарьковРостов.

Но и в этом случае нужно было быть весьма осторожным, т.к. в крупных городах всех шатавшихся по улицам в лагерной одежде немедленно "подбирали", давали 35 статью и направляли обратно в лагерь. "Талмудист" из УРО предупредил меня:

- Смотрите, будете ехать через Москву, не околачивайтесь зря в городе, а с поезда - на поезд, чтобы 35-ю не поймать.

Я ему поддакнул, но всё же решил в Москву заглянуть, найти нужную мне семью и сообщить ей о ее отце-инженере Н., который был лишен права переписки. Он в К-ке слезно умолял меня посетить его несчастную семью и рассказать о том, что ему пришлось пережить с 1937 года... Козловский просил написать жене его в Пинск. При поляках он "делал революцию", возглавлял рабочий комитет в Пинске, руководил забастовками. Как украинца, поляки его вместе с двумя детьми вышвырнули в СССР, а жену-польку оставили в Пинске. НКВД ему дало 10 лет лагерей, а детей забрали в Гомельский детдом. Но это было в 1935 году, а теперь Пинск был советский и Козловский просил связать его с женой.

Бывший редактор одной большой газеты просил написать его сестре.

Я лежал на верхней полке вагона 3-го класса, а поезд мчал меня по транссибирскому пути в Европу. До Москвы я ехал 8 дней и так хотелось есть, есть, есть.

На станциях продавались только полугнилые соленые огурцы по рублю штука. Хлеба и других продуктов нигде нельзя было достать, хотя войны-то еще и не было, если не считать войну с Финляндией, с которой воевал один лишь "Ленинградский военный округ".

Где-то в пути, между Новосибирском и Уралом ехавшая вместе со мной в одном вагоне "командирша" продала мне один хлеб и это немного поддержало меня. Под ее сиденьем ехал "заяц". Она заметила, сообщила кондуктору и молодого парня в лагерной одежде потащили из вагона. Оказалось, что он бежал из какого-то лагеря и пытался выбраться из Сибири.

- И вам не жалко было его выдавать? - спросил я "командиршу", когда беглеца увели.

- А чего же его жалеть? - совершенно спокойно и с удивлением отвечала она.

- А если бы это был ваш брат или муж, вы также поступили бы? - вновь задал я вопрос, вглядываясь в ее лицо.

- И их бы выдала, если бы они поступали неправильно! - отвечала она без всякого смущения.

Я замолчал и подумал: "Эта вышла из "сталинского племени", она в состоянии предать кого угодно, хоть родного отца или мужа"...

В Казани еще удалось купить один хлеб и с ним уже доехать до Москвы, где можно было достать еды.

Ночью пошел разыскивать семью инженера. Проехал несколько станций в метро, нашел нужную мне улицу и дом, поднялся в лифте на 7-й этаж и нерешительно позвонил в темную дверь, на которой виднелся номер квартиры. На звонок выглянула старушка, затем она позвала жену инженера Н. и обе, стоя в дверях, разглядывали меня, облаченного в лагерную одежду.

- Вы Н?

- Да, я, а что вам угодно?

- Я привез вам от вашего мужа просьбу... Трудно передать, как поражены были эти женщины моим ответом. Мы вошли в кухню, в которую вбежал 12-летний мальчик с красным пионерским галстуком на шее.

В коротких словах я рассказал то, о чем просил меня инженер Н. Женщины растерянно плакали, пионер с раскрытым ртом стоял и машинально теребил свой галстук.

На прощанье она предложила мне 10 рублей на дорогу. Отказавшись от денег, я попрощался, сел в лифт, спустился вниз и очутился на улице. Мне нужно было выйти к Курскому вокзалу, и я решил пройтись пешком. Иду. Нагоняю женскую фигуру с огромным чемоданом в руках. Поровнявшись с нею, я услыхал бархатный дискант.

- Товарищ, помогите мне поднести чемодан... к Курскому вокзалу... Я очень хорошо вам заплачу...

- Пожалуйста, я к вашим услугам.

Я нес ее чемодан, а она шла рядом со мной и жаловалась:

- Несла его, несла, аж руки оборвала... Хоть бы кто помог мне. А тут и вы подошли. Вот, как я вам благодарна за вашу любезность.

Потом она немного помолчала и опять заговорила:

- Вы, должно быть, тоже приезжий?

- Да, приезжий.

- Издалека?

- Да.

- А именно - откуда? - допытывалась она.

- О, гражданочка, я еду оттуда, откуда вы наверное никогда не будете ехать, - ответил я ей. Еду с того света... из потустороннего мира, где нет ни добра, ни зла, а одно лишь удовольствие!

- Как, как вы сказали? - пищала она, еле поспевая за моими широкими шагами.

- Как это с того света?.. Я вас не понимаю...

- Да вы меня не поймете. Если уже НКВД не могло понять меня, то вы и подавно.

Она в недоумении замолчала. Потом, увидя огни вокзала, снова запищала:

- А вот и конец нашей дороги... несите его вон туда, под навес к дверям. Ну, вот... спасибо. Сколько же вам за ваши труды, гражданин?

- Ничего не надо. Вы нуждались в помощи, я помог вам. На деньги это переводить неудобно... Счастливого вам пути!

Я раскланивался с ней, а она взмахивала руками и восклицала:

- Впервые в жизни встречаю такого странного человека, как вы... Едете с того света... от денег отказывается, а сам, небось, весь в нужде... Очень интересно было бы с вами познакомиться ближе. Ну, до свидания. И вам счастливого пути. Говорите - на Кавказ? Ну, всего хорошего...

На этом мы и расстались. Было 11 часов ночи. А спустя два часа я уже сидел в Сочинском поезде и ехал на юг, где ждала меня семья, друзья и голубой воздух Кавказских гор. О родине же я не смел думать.

"МИНУС СОРОК"

...Мое хождение по мытарствам началось с "товарища Катюши".

Но не с той "Катюши", из которой большевики ракетными бомбами обстреливали отступавших немцев, и не с той "Катюши", которая "выходила на берег крутой и заводила песни про того, которого любила".

Эта Катюша была ответственным работником НКВД, заведывала паспортным столом при городской милиции, вела особый учет "контриков", которым каким-то чудом посчастливилось вырваться из концлагерей НКВД, и была членом городского совета.

Несмотря на полуголодное существование жителей города К., Катюша весила не меньше 100 килограмм. Она носила милицейский мундир, стриглась под "бокс", беспрерывно курила дорогие папиросы, сочно ругалась и артистически плевала на измызганный пол, затоптанный еще не совсем сознательными гражданами.

Было очевидно, что наша Катюша прошла суровую школу НКВД и имела солидный стаж по части выстрелов в затылок... Однако, эта профессия не мешала ей практиковаться в успехах "свободной любви", иметь крепкие нервы и смотреть на жизнь с точки зрения марксистской диалектики. Одним словом, товарищ Катюша, как ее называли милиционеры, была на своем месте.

Трудно было сказать, смогла ли бы она, по учению Ленина, управлять государством, но паспортным столом Катюша управляла прекрасно и не один раз доводила до растерянности некоторых "прочих" граждан, нагоняя на них страх.

- Вот это, брат, так Катюша! - осторожно высказывались посетители милиции, прислушиваясь к ее сочной ругани.

- Эта уже переплюнет не только через свой стол, она переплюнет даже через самого Сталина... Видишь, сколько у нее под кожей "соцнакопления"! А говорят, в городе есть нечего!

- Тебе, быть может, действительно, нечего есть, а товарища Катюши это недоразумение не касается.

- Васька, объяви ей "встречный план" по "соцнакоплению" и вызови ее на "социалистическое соревнование".

Претензии к содержанию