Страница 53 из 79
Это вид письма, которое не написано чернилами на бумаге, а отражено и воплощено в самом человеческом теле. Для духовной жизни огромную важность имеет контроль за тем, что человек говорит: всякое пустое слово – это потеря драгоценной энергии человеческой души, поэтому после долгих и бессодержательных бесед у человека появляется чувство опустошения, утраты. У него пропадает желание молиться, душа наполняется каким-то туманом и тяжестью. Он становится ненавистен самому себе. Это ощущение потери похоже на досаду и горечь игрока, который возвращается домой с пустыми карманами. Каждое лживое слово – шрам на лице человеческой души, обезображивающий ее рубец. Каждое гнилое и скверное слово – смердящая язва, ибо Господь сказал, что за всякое пустое слово человек даст ответ на Страшном Суде, и тем более – за греховное [4]. Здесь – взаимная связь между душой и словом: сердце рождает помысл, от которого происходит слово, а сказанное слово, как бумеранг, возвращается к человеку; душа становится главной мишенью его собственных слов. То же можно сказать о языке жестов и движений: они могут выражать не только сильные эмоции, но и тонкие движения человеческой души. В походке, телодвижениях, позе человека находит свое выражение целая гамма чувств: радость и горе, высокомерное пренебрежение и тайное пристрастие, любовь и отвращение.
С особенной мимической силой выражаются такие страсти, как гнев, страх и блуд. Поэтому человек так же, как за своими словами, должен следить и за движениями своего тела. В позе не меньше, чем в словах, может проявиться распущенность, и она также имеет обратное действие на душу человека. Если человек в состоянии гнева сохранит внешнее спокойствие, не будет сжимать кулаки и стискивать зубы, хмурить брови, нервно шагать по комнате, размахивать руками или каким-нибудь другим образом проявлять свою страсть, то она не получит поддержки со стороны тела и человек быстрее успокоится. Это можно легко проверить на собственном опыте. Если человек не проявит вольности в движениях или мечтательной расслабленности во время искушения от нечистых помыслов, то они быстро пройдут, как проходит туча по небосклону. Некоторым кажется, что внешнее не имеет значения для духовной жизни, что единственное, нужное для человека,– это отдать Богу свое сердце. Но они не понимают, что тело – не внешняя одежда, а часть нас самих, что между телом и душой существует самая тесная связь, что очищение сердца – это не одно намерение и решимость, это упорный труд, который длится до самой смерти.
Во всяком обучении мы видим переход от легкого к более трудному, от простого к сложному; контроль над своим телом – это условие, необходимое не только для новоначальных, это один из тех краеугольных камней, на которых возводится здание всей нашей духовной жизни. Церковь включила в богослужение как органичную часть молитвы язык ритуалов и обрядов. Можно сказать, что не только ум человека, но и весь человек как душевно-телесное существо участвует в богослужении. Церковный обряд – это особый символический язык. Даже если человек не может перевести совершающийся обряд на язык слова, то есть объяснить его, но участвует в нем, то он все равно включается в благодатное поле Церкви, как включается лампа в энергетическую сеть, хотя мы, в сущности, не знаем, что такое электричество, а фиксируем только его действие и силу. Святые отцы запрещали нескромные, беспорядочные, суетливые движения, наполняющие нашу душу нечистыми и нелепыми помыслами. Если суммировать их наставления относительно этого предмета в нескольких словах, то человек должен держаться скромно и просто. Даже наедине с собой или отходя ко сну, он должен помнить, что он не один, а находится в присутствии своего Ангела-хранителя. Святые отцы советуют во время молитвы быть особенно подтянутыми, не переминаться с ноги на ногу, не расслаблять тело. Если человек очень устал, то лучше сесть и некоторое время продолжать молитву сидя.
Что касается поклонов и коленопреклонений, то это выражение нашего богопочитания. Здесь движение и жест как бы дополняют слово, усиливают и углубляют его. Тело при молитве не должно быть ни расслаблено, ни излишне напряжено. Первое ослабляет, как бы усыпляет, а второе утомляет человека. Тело должно быть собрано, должно находиться в состоянии внутренней готовности, какое бывает перед совершением работы, требующей усилия и быстроты, когда человек как бы ощущает свои мышцы, еще не напрягая их. Человек – единая личность, единая психофизическая монада [5], поэтому в молитву он должен быть включен всем своим духовно-телесным существом. Ин. 15, 5.– Ред. ^ Ср.: 1 Кор. 15, 10.– Ред. ^ Ср.: 1 Фес. 5, 17–18.– Ред. ^ См.: Мф. 12, 36.– Ред. ^ Монада (нем., греч.) – единица; простая сущность.– Ред. ^
Высшее делание человека
Духовная жизнь во многом – это искусство молитвы. Святые отцы называли молитву дыханием жизни, нервами души, золотым дождем, льющимся в душу человека, неиссякаемым источником благодати, небесным сокровищем, которое человек всегда имеет при себе. Молитва – это ключ, открывающий врата Небесного Иерусалима. Молитва – это лествица, по которой душа восходит от земли к престолу Божию. Молитва – вечный, нетленный, неугасимый небесный свет, который видит сердце человека. Молитва – воскресение человеческой души прежде воскресения тела. Молитва – крылья души; без нее душа в своих помыслах и страстях ползает, как червь, по земле. Молитва – это озарение бездны нашей души небесным светом. Молитва – постоянное пребывание с Богом, неоскудевающий родник светлой радости. Молитва – предчувствие и преддверие рая. Человек создан для вечности, его истинная родина, его отчий дом – это небо. Здесь, на земле, он – изгнанник и странник. Когда человек забывает о своем предназначении, когда ему кажется, что его жизнь – это только краткий путь от рождения до смерти, от колыбели до могилы,– тогда он становится самым несчастным существом на земле. Молитва – это воспоминание о потерянном рае, это обращенность души к Богу. Для молитвы нет времени и расстояния. Если на слова молитвы откликнулось сердце, то их услышало все небо. Если слова молитвы излились из глубины души, то они достигли Господа.
Мы часто совершаем в молитве роковую ошибку: нам кажется, что мы молимся своими силами, сами по себе, а Бог только отвечает на нашу молитву. Но это не так: мы молимся истинно только тогда, когда благодать Божия молится вместе с нами. Благодать – это Божественная любовь, Божественная сила, которая спасает человека. Само «напоминание» о молитве, желание молиться – действие благодати. Человек может принять благодать и может отвергнуть ее, но «заменить» благодать своими человеческими силами – невозможно. Если человек считает, что может молиться за счет одних усилий своей воли, концентрации своих мыслей, возбуждения своих чувств, за счет телесных трудов (поклонов, коленопреклонений),–
Демон внушает человеку, что он великий подвижник, как будто убаюкивая душу колыбельной песней. Мы должны помнить слова Господа: Без Мене не можете творити ничесоже [1]. А молитва – это высшее творчество духа, перед которым душевное творчество с созданными им шедеврами искусства бледно и ничтожно. Церковь в начале молитвенного правила постановила читать молитву Духу Святому: без Него молитва будет мертва. Но как нам узнать, где действует благодать, а где – человеческие силы? Ведь наши духовные чувства необучены: и свой восторг, и свое настроение мы можем принять за духовное переживание. Дать место в своем сердце благодати Божией можно, лишь устранив две преграды, которые мешают ей действовать в нас. Первая – страстность, вторая – гордыня. Молитва без покаянного чувства – это не благоговейная беседа, а дерзкий вызов Богу. Господь свят, а мы грешны, поэтому приблизиться к небесному пламени и не опалиться мы можем только через покаяние. Борьба с гордостью – это постоянное чувство своей немощи и своего бессилия, постоянное ощущение необходимости в помощи благодати. Мы как бы говорим Богу: «Я бессилен, Ты Сам молись во мне, Сам учи меня молиться и Сам прими эту молитву». Тогда человек будет ощущать в молитве нечто иное: не свою силу, а силу Божию. Тогда он поймет, что душа его была прежде бесплодной, мертвой, как раскаленный песок в пустыне.