Страница 54 из 79
Будем стараться и просить Бога, чтобы Господь помог нам в этом великом, важном деле. "Христианския кончины живота нашего безболезненной, непостыдной, мирной... у Господа просим". Аминь.
Смирение пред Богом. Иеромонах Питирим (Степан Яковлевич Полухин) (1871–1960)
Светом Божественным осияем, и со ангелы ныне на небесех водворяяся, поминай верою чтущих память твою... (Стихира Преподобному Сергию) Иеромонаху Питириму было восемьдесят девять лет, когда он закрыл свои очи на этот грешный мир. Целых восемьдесят девять лет он шел по земному пути через трудности, превратности и скорби. Он, как путник, пустился в дальнюю дорогу, как мореплаватель — в большое морское плавание. Восемьдесят девять долгих лет он учился одной науке, такой большой-большой науке... Иные мудрые люди учатся земным наукам. Ну, что же, тоже ведь дело, бывает, и большое дело. Но есть мудрецы, что всю свою земную жизнь учатся бессмертным наукам: как лучше пюбить (конечно, любить только достойное), как лучше благотворить, как лучше терпеть, как лучше умереть и проч. А вот отец Питирим все восемьдесят девять лет учился, как лучше смиряться. О, какая это светлая наука, какая благородная, какая возвышенная! А ты, мой милый друг, дорогое мое дитя, подсчитай-ка, сколько лет ты прожила на свете и сколько уделила времени, чтобы научиться смирению? Может быть, очень мало, может быть, только на словах ты смиряешься, может быть, только еще собираешься учиться этой святой добродетели, а время идет. Время, как быстрая река, уносит тебя все дальше и дальше. Он всю свою жизнь, целых восемьдесят девять лет, брал уроки смирения, а мы с тобой сколько?..
Есть сокровища, доставая которые люди рискуют жизнью. Они бросаются в глубину моря, чтобы на дне его найти драгоценный жемчуг. Лазают по горам и вершинам, пропастям и стремнинам, чтобы там найти редкий драгоценный цветок; уходят в непроходимые пустыни, дабы там отыскать редкие металлы. Словом, люди идут на все, рискуя здоровьем, покоем и самой жизнью, чтоб только обладать теми или иными сокровищами, той или иной драгоценностью. А мы с тобой какой приняли на себя труд, чтобы научиться смирению? Чтобы приобрести эту редкую драгоценность, которая ведет не к славе, не к богатству, не к величию, а к вечной, нетленной, бесконечной жизни? Когда мы стоим с тобою в Троицком соборе Сергиевой Лавры, стоим у мощей Великого отца и молитвенника Земли Русской Преподобного Сергия, то здесь мы получаем самый лучший урок смирения. Нам не надо с тобою, мой милый друг, опускаться в глубину моря, повисать над пропастью или уходить в жаркую пустыню, а надо приблизиться в благоговейном трепете к раке святых мощей Сергия Преподобного и, стоя так, мужественно опускаться в глубину своего грешного сердца и смотреть, что там... Да, великое счастье имеют люди, которые часто бывают во святой обители Радонежского чудотворца. Но великое несчастье для них, если там они не приобретают для себя смирения. Смирение — это неземное сокровище, оно принесено с неба Господом.
Противоположный ему порок — гордость — тоже принесен оттуда, но диаволом. Гордость с неба низвержена, а смирение утвердилось там навсегда! Поэтому смирение — это высокая добродетель, высокое качество. Оно свойственно и высоким благородным душам. О Преподобном Сергии сказано, что он смирением возвышаемый, в вечные кровы возлетевший. Таким образом, смирение возносит, воскрыляет, несет на крыльях веры в безбрежную высь голубых небес, и там смиренный блаженствует. Как-то даже странно и таинственно получается: чем ниже ставит себя человек в смирении, тем выше он возносится. И, наоборот, чем выше человек себя мнит, тем глубже он низвергается. "Всякий возвышающий сам себя унижен будет" (Лк. 14, 11; 18, 14). "Смиритесь пред Господом, и вознесет вас" (Иак. 4, 10). Если ты, мой друг, хочешь стяжать красоту смирения, то окинь своим взором окружающий нас мир. Ведь, когда ищут сокровище, то изучают окружающие условия, чтобы легче было найти искомое. А вот мы с тобой решили искать смирения. Что же мы видим везде и всюду, что находим? Прежде всего мы видим, что в нашем грешном мире становится все меньше и меньше смирения, мир беднеет смирением. А раз он беднеет этим сокровищем, то, следовательно, наш мир не возвышается, а принижается, то есть своими идеалами и делами падает все ниже и ниже.
Как это может быть, спросишь ты, ведь всюду прогресс, всюду движение вперед, всюду жизнь принимает все более и более совершенные формы? Да, это верно. Внешние условия жизни улучшаются, совершенствуются, а вот сам человек с каждым днем, годом, десятилетием все больше беднеет внутренне, духовно падает, или, правильнее сказать, ниспадает, и идеалы его принижаются. Он в моральном отношении делается все хуже и грубее. Чтобы было тебе яснее, покажу на примере. Раньше, ну, например, в первые времена христианства, к чему христианин стремился, что он ценил больше всего в жизни? Он стремился к вечности, стремился к более совершенной жизни. А временное все, преходящее и гниющее, он считал за мусор. И даже малые дети тогда понимали это правильно.
***
Вот ребенок стоит пред игемоном (правителем). Мать его горит на костре. Они христиане. "Дитя мое,— притворно ласково говорит мучитель,— я тебе все дам — и гостинцев, и игрушек, а большой будешь — и славу, и богатство, только оставь свою мать, забудь Христа, сними свой крест и брось на землю". Но ребенок вместо ответа рвется к своей матери, чтобы с ней вместе умереть за Господа. "Нет,— говорит он,— Христос выше, лучше. Он дороже мне всяких твоих земных сокровищ". Мальчика удерживают, уговаривают, а он рвется в пламя к своей матери, кусает руки игемону, вырывается, бежит к ней, и они вместе сгорают за Господа...
***
"Все это прах и пепел, все это сгниет и превратится в вонь",— говорит красивый юноша-христианин царю, который, указывая ему на красоту и молодость тела, призывает пощадить себя и поглумиться над Христом. И этот красивый цветущий мальчик, имея в душе лучшие идеалы, умирает за них, презирая низшее и худое.
***
Вот как поступали люди в те золотые времена, когда идеалы человека были безгранично высоки и прекрасны. А мы теперь ценим совсем другое. Мы ценим то, что они почитали за грязь и мусор. Мы живем, страдаем, трудимся, переживаем ради того, что для них было пустой суетой. Мы предельно высоко оценили то, что святые мученики, преподобные, праведные считали за бесценок. Мы теперь питаемся тем, что они и за пищу не считали. То есть выходит, что мы теперь живем ради праха, питаемся прахом и идеалы-то наши стали такие же низкие, обесценились. Вот пред нами святая девица — великомученица Варвара. Она облачена в драгоценные одежды, на ее груди и руках золотые ожерелья, славно и знатно имя ее. "Нет,— говорит она,— все это пустое, ничтожное, совершенно бесценное". Она снимает с себя украшения и бросает их на землю. "Христос мой,— говорит она,— дороже, безмерно ценнее, лучше. А все это — прах". И она умирает за Христа Спасителя. Какая правильная оценка жизни! Какая сила духа, какое благородное и разумное суждение! А сегодня что делает наша девица? Она говорит: "Нет, то, что Варвара бросила, это действительно ценность. Это действительно богатство и сокровище. Ради этого всего я и живу". "Вот дура,— говорит она о святой девице,— зачем она променяла драгоценности на Христа?" И бросается, несчастная, и жадно хватает брошенное Варварой. Надевает все это на себя и считает себя истинно счастливой...
Может быть, и ты, моя любезная читательница, этого же, последнего, мнения? И ты хлам земли считаешь ценнее нетленного Господа Христа с Его вечной жизнью? Ты скажешь: о нет, что я, такая неразумная, что ли? Только скажешь, а сама-то незаметно для себя хочешь одеться получше да покрасивее, хочешь, чтобы о тебе подумали не как об отсталой, невежественной, некультурной девушке, а наоборот. Вот-де она какая, как и все другие, идет в ногу со всеми и со временем. А Христос остается тобой осмеянным... Словом, теперь мы снова встаем на прежнюю грубую языческую основу жизни. Тогда, до христианства еще, язычники говорили: "Нам ничего не надо духовного. Дайте нам хлеба и зрелищ!". И мы теперь возвратились к этому старому языческому времени и говорим, что все ценное, красивое, достойное находится только на земле, а на Небе нет ничего. Да что это я так расфилософствовался, ведь сам-то ползаю, как муравей, по земле, и духовного-то во мне с огнем не отыщешь... Грешен, грешен, это все так. По тебе, мой милый друг и дитя, желаю лучшего, чтобы ты ценила то, что действительно достойно цены, чтобы ты любила то, что действительно прекрасно, что действительно высоко и благородно, чтобы ты любила Христа и жила для Христа. И тогда вместе с великомученицей Варварой и многими-многими другими святыми девами получишь нетленный венец славы и блаженства на Небесах.