Страница 93 из 116
О чем тебе желательно, чтобы мы сказали – о количестве, качестве, о Божественном приговоре согласно достоинству того и другого? До каких пор вы будете издавать звуки жуков, непрестанно зарывающихся в навозе? А действительно, это не признак разумных людей – рисковать за ничто такой драгоценной душой, между тем как следовало бы при небольшом труде получить небеса. Не хочешь ли, я тебя и другим образом научу, что там есть страшное судилище? Открой двери твоей совести и взгляни на судью, восседающего в твоей душе. Если ты, при всем твоем себялюбии, сам себя осуждаешь и не допускаешь суда неправедного, то неужели тем более Бог не учинит великого промышления о праведнике, не положит нелицеприятного приговора обо всем и допустит всему совершиться попросту и кое-как? Кто это скажет? Такого не найдется. Эллины и варвары, поэты и философы, весь род человеческий согласен в этом с нами, хотя и не одинаково, а все же говорят, что есть какое-то судилище в аде: до такой степени дело это известно и общепризнанно. "Но почему, – скажешь, – мы здесь тотчас же не наказываемся?" Этим Бог проявляет Свое долготерпение, предоставляет нам спасение в силу раскаяния, не делает нашего рода подлежащим насильственному захвату и тех, которые после перемены к лучшему могут спастись, не лишает наперед спасения. Если бы тотчас после самых грехов карал и погублял, то как был бы спасен Павел, как Петр –
Это Он делает, чтобы и неверующих в будущее возбудить, и верующим придать бодрости, и ленивых превратить в старательных. Ведь Бог – судья праведный, сильный и долготерпеливый, не каждодневно наводящий гнев. Если же мы воспользуемся долготерпением в целях лености, то придет время, когда наконец Он не станет долго терпеть и краткий срок, но тотчас попустит наказание. Итак, не будем ради удовольствия на одно мгновение (а такова настоящая жизнь) навлекать на себя наказание в бесконечные веки, но потрудимся мгновенно, чтобы быть увенчанными навсегда. Не видите ли, что и в житейских делах многие люди поступают таким же образом, принимают на себя малый труд ради продолжительного отдыха, даже если случается с ними и противоположное? Здесь именно бывает соответствие между трудами и прибылью, часто и наоборот; а в том царстве иначе: труд мал, удовольствие же велико и бесконечно. Смотри вот: земледелец работает целый год, и часто в самом конце лишается надежды на плод от многих трудов; опять же кормчий и воин до старости проводят жизнь в войнах и трудах, и часто тот и другой из них уходят ни с чем, один лишается богатства, заключающегося в товарах, а другой – и самой жизни ранее победы.
Какое же, скажи мне, мы будем иметь оправдание, когда в житейских вещах предпочитаем нести великий труд, чтобы получить малый отдых, а то и малого не получить, потому что надежда на это неверна, в духовных же вещах поступаем наоборот и за малое нерадение навлекаем на себя невыразимое мучение? Потому умоляю вас всех – освободитесь же, наконец, как-нибудь от этого сумасбродства. Ведь в то время никто уже нас не избавит: ни брат, ни отец, ни дети, ни друзья, ни сродник, ни другой кто-нибудь; если дела нас выдадут, то все от нас удалится и мы всецело погибнем. Сколько тот богач рыдал, взывал к патриарху, упрашивал послать Лазаря? Но послушай, что сказал ему Авраам: "между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят" (Лук. 16:26). Сколько девы те просили у сверстниц немного елея? Но послушай, что говорят последние: "чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас" (Мф. 25:9), – и никто не был в состоянии ввести тех в чертог. Размышляя об этом, будем и мы заботиться о нашей жизни. Ведь какие бы ты ни указал труды, какие бы ни представил мучения, все это ничто по сравнению с будущими благами. Клади, если угодно, огонь, железо, зверей, или что-нибудь еще более тяжелое: по сравнению с тамошними муками это не составляет даже и тени.
Это, когда сильнее применяется, тогда в особенности и легко, потому что влечет быструю развязку вследствие того, что тело не в состоянии долго выдерживать напряженности наказания; а там не так, но то и другое соединяется, и усиление и преизбыток, как в полезном, так и в тягостном. Итак, пока есть время, поспешим перед лицо Его с исповеданием, чтобы тогда увидеть нам это лицо кротким и светлым и чтобы избегнуть тех грозных сил. Разве здесь ты не видишь воинов, состоящих в распоряжении у начальников, как они волокут, как связывают, как бичуют, как разрывают бока, как употребляют факелы для пыток? Но все это детские игрушки и смех сравнительно с теми муками: эти мучения временны, а у тех и червь не умирает, и огонь не угасает, так как тело, которое тогда восстанет, будет совершенно нетленно. Но пусть нам не придется узнать когда-нибудь это на опыте, пусть эти ужасы ограничатся для нас словами, чтобы нам не быть преданными тем мукам, но здесь образумиться. Сколько мы тогда наскажем обвинений на самих себя, сколько издадим воплей, сколько жалоб? Но ничто в конце концов не поможет. Так и корабельщики не могут принести пользы после того, как корабль разрушен и затонул, равно и врачи после того, как больной умер; часто они говорят, что следовало бы сделать то или другое, но все тщетно и напрасно.
Нужно все говорить и делать, пока остается надежда на исправление; а когда нет уже ничего в нашей власти, когда все погибло, — попусту все говорится и совершается. Вот и иудеи тогда говорили: "Благословен грядущий во имя Господне!" (Иоан. 12:13), но не могли воспользоваться этим возгласом для избавления от наказания, потому что не сказали, когда нужно было сказать. Поэтому, чтобы и нам не потерпеть того же, совершим в себе перемену еще здесь и постараемся войти в то успокоение, как сказал апостол. А действительно там это успокоение, откуда убежали болезнь, печаль и воздыхание, где нет ни забот, ни трудов, ни борьбы, ни страха потрясающего и смущающего душу, а есть один только страх Божий, исполненный услады. Там не съедается хлеб в поте лица, нет там терний и волчцев, дети не рождаются в болезнях, нет выраженного словами: "к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою" (Быт. 3:16); все мир, радость, веселие, сладость, благость, кротость. Нет там соперничества, зависти, болезни, смерти – ни телесной, ни душевной; нет там ни мрака, ни ночи – все день, все свет, все блеск. Не нужно будет работать, не нужно принимать пищу, постоянно будем пребывать в вожделении благ. Не желаете ли, я вам представлю некоторый образ тамошнего покоя? Это невозможно, а все же, насколько в силах, попытаюсь дать вам некоторый образ.
Взглянем на небо, когда, не затеняемое никаким облаком, оно являет свой венец; потом, употребив много времени на созерцание его красоты, подумаем, что и мы будем иметь седалище, и не такое только, но настолько красивее, насколько золотая крыша превосходнее глиняной; а за этой крышей есть другая – повыше, а потом ангелы, архангелы, бесконечные лики бесплотных сил, самый чертог Божий, престол Отчий, Но, как я сказал, слово не в состоянии все выразить; нужен опыт и знание, получаемое из опыта. Спрошу вас: как, по вашему мнению, Адам пребывал в раю? А это пребывание на небе много лучше того, насколько небо отстоит от земли. Впрочем, поищем и другой образ.
Представь вот что: царский ребенок, пока находится в матерней утробе, ничего не ощущает; но пришлось ему оттуда выйти и взойти на царский престол, и не постепенно, а вдруг все получить: таков и этот самый покой. Или если бы какой-нибудь узник, претерпевший бесчисленные бедствия, вдруг очутился на царском престоле. Но и так мы в точности не начертали образа, потому что здесь если кто достигнет благ, хотя бы, скажем, даже царской власти, то в первый день он наслаждается полным удовлетворением, также во второй и в третий, а по мере того как время идет вперед, удовольствие хотя и остается, но уже не то: каково бы оно ни было, от привычки ослабевает. А там удовольствие не только не умаляется, но даже возрастает. Подумай в самом деле, каково это, когда душа, отходящая туда, не ожидает ни конца этих благ, ни перемены, но ждет усиления их и жизни, не имеющей предела, жизни свободной от всякой опасности, всякого беспокойства и заботы, исполненной радости и бесчисленных благ. Если и здесь, выйдя в лагерь и видя в нем разбитые воинские палатки из полотнищ, копья, шлемы и блестящие выпуклости щитов, мы в изумлении останавливаемся, а если в середине случится еще увидеть царя, идущего в золотом вооружении, мы почитаем себя обладателями всего, то что подумаешь, когда увидишь вечные скинии святых, расположенные на небе? "Примут вас, – сказано, – в вечные обители" (Лук. 16:9).