Страница 47 из 116
Хотя бы то был человек ничтожный, отверженный, презренный, Христос однако вменяет тебе награду так, как будто сам получит благодеяние через него. Петр и Иоанн вошли однажды в храм помолиться; и вот хромой от чрева матери его, которого носили, лежал при дверях храма, и, увидя их входящими, пристально смотрел на них, надеясь получить от них милостыню. Что же Петр? "Взгляни на нас", - говорит (Деян. 3:4); в самом внешнем виде ты имеешь достаточное доказательство бедности; не нужно ни слов, ни ответа; одеяние показывает тебе ничего не имущего. Что же? В этом ли все дело апостольства в отношении к нищему, чтобы не облегчить его бедноты, чтобы только сказать ему: золота и серебра нет у меня? Подожди немного, и ты увидишь большее богатство? "Серебра и золота", - говорит, - "нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи" (ст. 6). Видишь недостаток денег и богатство дарований? Посмотри далее и на его кротость. Не оскорбил, не укорил, не отверг он, как то часто делаем мы по отношению к обращающимся к нам, требуя от них объяснений, посылая на труд, порицая за то, что они спят. Разве этому научен ты, человек? Тебе не велено ни обвинять за праздность, ни порицать за нечестие, ни укорять за леность, а облегчать бедность, спасать в несчастии и простирать руку помощи лежащим.
Итак, не любопытствуй о жизни и делах, собираясь дать милостыню; ведь это верх непристойности из-за какого-нибудь одного куска хлеба исследовать всю жизнь. Хотя бы просящий был убийцей, хотя бы разбойником, или кем бы то ни было, ужели он кажется тебе недостойным куска хлеба, или нескольких монет? Владыка твой заставляет солнце восходить над ним, а ты считаешь его недостойным даже ежедневной пищи? Или ты не знаешь, что и Авраам главным образом заслуживает особенного удивления за то, что, увидев пришедших к нему, и не зная, кто были они, поднялся и поспешил к ним навстречу, и, поклонившись им до земли, сказал: "Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего" (Быт. 18:3)? Так и ты, не любопытствуй, потому что ты принимаешь ради Христа; а если станешь всегда с точностью разузнавать, то часто пройдешь мимо и достойного уваженья мужа, и погубишь награду, которую имел бы за это. И будем заботиться не о своих только по вере, об остальных не радея, но кого бы ни увидали в несчастии, ни о чем другом не будем любопытствовать; то, что он терпит бедствие, служит оправданием помощи. Право, не знаю, откуда укрепился этот обычай: если мы видим мирского человека в несчастии, не простираем руку помощи, и только к сидящим на горах оказываемся рачительны. Эллина ли, иудея ли, или кого другого увидишь в несчастии, должно благодетельствовать всем.
Если ты ищешь одних только монахов, и только им одним хочешь благотворить, при чем и относительно их опять разузнаешь, достоин ли, праведен ли, творит ли чудеса, и без того не простираешь руки, то ты уничтожаешь пользу от милостыни; да и эту самую со временем опять погубишь. Если ты поднимаешь осла, когда видишь, что он задыхается, и не любопытствуешь, чей он, то гораздо более не следует любопытствовать о человеке, чей он. Он Божий, будет ли то эллин, или иудей; достаточно, что он нуждается в помощи. Если бы ты видел, что он обладает обильными средствами и пользуется славой, то справедливо мог бы говорить так; но если видишь, что он терпит бедствия, не говори, что он порочен и ленив, потому что это признак жестокости, безсердечия и величайшего высокомерия. Милостыня потому так и называется, чтобы мы подавали и достойным, и недостойным. Если мы будем разбирать и разузнавать недостойных, то и достойные, пожалуй, нелегко попадутся нам; а если будем подавать и недостойным, то несомненно и достойные, и равные со всеми ними попадут в наши руки. Если мы станем расследовать достоинство и быть строго взыскательными в отношении к нашим сорабам, то и Бог сделает с нами то же самое; и стараясь требовать отчета у сорабов, сами лишимся вышнего милосердия. Тому, кто показывает дружелюбие, нужно не отчета в жизни требовать, а облегчать бедность и восполнять нужду.
Итак, когда ты увидишь нищего, не проходи мимо, а тотчас же подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы был на его месте; подумай о том, что он так же, как и ты, свободен, принадлежит к одному с тобою обществу, имеет все общее с тобою, и ты часто не равняешь его даже со своими собаками: тогда как те насыщаются, этот часто засыпает голодный, и свободный становится для тебя презреннее твоих рабов. Но последние исполняют для тебя нужные дела, и хорошо служат тебе? Так я покажу тебе, что и тот служит тебе службу, и гораздо более важную, чем они: он окажет тебе помощь в день суда, и избавит тебя от огня. Что подобного могут сделать твои рабы? Когда умерла Тавифа, кто воскресил ее? Рабы ли, окружавшие ее, или бедные? А ты не хочешь поставить даже наравне с рабами свободного, который одним внешним видом должен был бы склонить тебя к милосердию? И как ты можешь просить Бога избавить тебя, когда ты будешь в опасности, если сам оставляешь без всякой помощи человека, ничем не согрешившего против тебя, когда он скорбит, стенает и томится голодом и холодом? Как Он оставит без наказания тебя, согрешившего против Него? "Кто затыкает ухо свое", - сказано, - "от вопля" нищего, прошения его не послушает Бог (Притч. 21:13). Итак, будем относиться к нашим сорабам так же, как мы желаем, чтобы относился к нам Бог.
Милостыня есть более великая жертва, чем молитва, пост и многое другое, если только она бывает от праведных стяжаний и таковых же трудов, если чиста от всякого любостяжания, хищения и насилия. Такие приношения Бог принимает, другие же отвергает и ненавидит. Он не хочет, чтобы Его почитали насчет чужих несчастий, потому что такая жертва нечиста и непотребна, и скорее может раздражать, нежели умилостивлять Бога. Милостыня для того так и названа, чтобы мы миловали, а не мучили наших сорабов. А кто берет чужое и дает другому, тот оказывает не милость, а скорее подвергает наказанию, и учиняет немалую обиду. Кто желает быть богатым, имеет нужду в деньгах; кто не желает быть богатым, всегда остается в довольстве. Не богатым быть, а не желать богатеть, - вот в чем богатство. Есть, - скажу к примеру, - богач, который грабит все у всех, и есть богач, который отдает свое имущество бедным; один богатеет собирая, другой - расточая; один сеет землю, другой возделывает небо. Но насколько небо превосходнее земли, настолько и плодоносность последней скуднее первого. И вот что удивительно: с хищником бывает так, что его ненавидят не только обиженные им, но и не потерпевшие от него никакого зла, сочувствуя именно потерпевшим. Если же с ним случится несчастие, отовсюду несутся тысячи криков: злодей, нечестивец, распутный, и все нападают на него.
С милостивым же человеком бывает так, что его любят не только те, которым он оказал сострадание, но и те, которым не оказал, относя к себе самим благодеяние, оказанное первым. А если с ним случится какое-нибудь несчастие, то все молятся, чтобы Бог помиловал его, устроил ему все благополучно, чтобы у него всегда оставалось богатство. Видишь, как злоба и тех имеет своими врагами, которые не потерпели никакой обиды, а милосердие имеет своими приверженцами и тех, коим оно не было оказано? Прежде всего, поэтому, отстань от хищения, и тогда твори милостыню; удержи руки от любостяжания, и тогда простирай их на милостыню. Если же мы теми же самыми руками и раздеваем бедных, то, хотя бы мы подаянием взятого от них даже одели других, мы все равно не избежим наказания, потому что основа милосердия становится основой всякого греха. Лучше совсем не жалеть, чем так жалеть.
Такова ее сила: она расторгает узы, разрешает тьму, угашает огонь, и делает творящих ее подобными Богу. "Будьте", - говорится, - "милосерды, как и Отец ваш" небесный "милосерд" (Лук. 6:36). Не упустим же удобного времени, какое представляет настоящая жизнь, но будем всеми силами заботиться о нашем спасении. Можно, ведь, можно и при последнем издыхании благоугодить Богу; можно заслужить похвалу и завещанием; не так, правда, как при жизни, но все же можно. Как же именно? Если ты вместе в число твоих наследников впишешь и Бога, если уделишь и Ему часть всего наследства. Ты не напитал Его при жизни? Так по крайней мере по смерти, когда ты уже не господин, удели Ему из твоих богатств. Конечно, более желательно и больше награда, если бы ты питал Его при жизни; но если ты не сделал Ему этого, то займи хоть второе место; если же колеблешься и это сделать, то подумай, что Отец его сделал тебя сонаследником ему, и отрешись от жестокосердия.