Страница 108 из 116
"Отложить, – говорит апостол, – прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях и облечься в нового человека, созданного (Еф. 4:22, 24) по образу Создавшего его" (Кол. 3:10). Создание этого человека есть творение: созданы во Христе Иисусе на добрые дела" (Еф. 2:10), а прежде были дела гибели. Тогда Отец взял прах земной и создал человека; ныне Сын берет воду и претворяет ее в вино. И там основное начало, и здесь основное начало; и там изменение основного начала, и здесь созидание к лучшему. "Итак, кто во Христе, тот новая тварь". Итак, что такое "новая тварь", новое творение? И в самом деле, какая мне польза, если бы небо явилось новое? Заметь твердо: ни небо не сделалось новым, ни солнце, ни земля – новой. Да и что мне за польза, если бы небо надо мной простерлось новое, а я сам по-прежнему должен бы был оставаться под грехом? Какая мне польза здесь или какой вред от того, что небо остается то же самое, если я сам не останусь таким, как был? Небо есть дом, а я, находящийся в этом доме, больной. И вот, если ты увидишь, что в дом вошел врач и на больного не обращает никакого внимания, но белит стены, наводит позолоту на потолок, разве ты не скажешь ему: "О, человек, больного полечи; а дом-то зачем украшаешь?" И Христос пришел в этот мир, в котором нашел пораженную недугом мою природу. Вникни опять в то, что я говорю.
Приходит врач в большой дом, находит в нем больного, в жару, с ранами: что же, оставляет он больного и заботится о постороннем, белит стены, золотит потолок, украшает пол? Нет, конечно, никакого внимания на дом он не обращает, но всецело занимается больным. Если хозяин дома здоров будет, все остальное приложится. Так и здесь. Пришел Христос в мир, воспринял плоть, но пребывает всегда во всем, а пришествие Его в мир Писание называет домостроительством. Пришел в этот великий мир Тот, кто сам его создал. Нашел в нем недугующую природу человеческую, не на одре лежащую, но погрязшую в нечестии, испорченную во всем своем составе, нашел жертвенные огни горящие, жертвенный тук, оскверняющий воздух, детей, закалываемых руками родителей, нашел природу попранной, законы естественные потрясенными, сострадание отвергнутым, – "и приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам" (Пс. 105:37), – нашел, что люди упиваются распутством до безумия, один – блудник, другой – прелюбодей, тот – убийца, вся земля погибает, люди лежат на одре порока, диавол выжидает добычу, печь разожжена, раны раскрыты, врачи бессильны, – я разумею пророков, обвинявших, но не достигавших исправления, – итак, врачи сидят, приготовляют лекарства, но помощи не оказывают, а лишь всех обличают. "Нет праведного ни одного, нет ищущего Бога[2]", – вот что говорит врач. Какая же тут надежда, когда врач обвиняет больного?
Один говорил: "Это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого" (кони женонеистовни сотворишася, кийждо к жене искренняго своего ржаше) (Иер. 5:8). Другой сидел в пустыне как ворон: "Горе мне! Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми" (у, люте мне, душе, яко погибе благочестивый от земли и исправляющаго в человецех несть) (Мих. 7:2). Третий говорил: "Клятва и обман, убийство и воровство и прелюбодейство крайне распространились" (клятва, и лжа, и татьба, и любодеяние разлияся по земли) (Ос. 4:2). Каждый ближнего своего притеснением притесняет. Еще иной: "Увы, народ грешный" (Ис. 1:4). Приходит врач – и плачет; какую же надежду может иметь больной, когда видит врача в слезах? Какую надежду можешь иметь ты, видя его в отчаянии? Какой пользы можно ожидать от него для больного? Недаром врачи часто, уже предвидя близость смерти, но избегая огорчать окружающих, пересиливают себя и свои опасения скрывают под веселым выражением лица, чтобы не вызвать у больного упадка духа. Ведь если больной заметит растерянность на лице врача, чего полезного он будет ожидать от него? А здесь болезнь так возобладала, что сам врач плачет: "Что мне делать? Раны, гниение, черви, полное расстройство; Увы, народ гнешный" А один такой врач написал даже целую книгу плача, это – Иеремия. Один горюет, другой плачет, третий умоляет. А Бог свыше говорит: "Я оставил дом мой" (Иер. 12:7).
Какая уж тут надежда, когда Бог говорит: "оставил все, покинул удел Мой; самое любезное для души Моей отдал в руки врагов моих" (Иер. 12:7). А Илия внизу вопиет: "Господи, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут" (3 Цар. 19:10).
Закон бессилен, пророки обличают. Итак, что же, несчастный? Явившись и найдя вселенную в столь ужасном состоянии, Христос должен был оставить больного и заняться украшением неба? Нет, Он не сделал этого, но поспешил к больному, ради которого и небо создано было, ради которого и земля, и море, и воздух, и все прочее. Потому-то Он и внешний Свой вид принял не от неба, так как пришел послужить не небу, а человеку. Потому-то Он и связал Себя с больным узами родства и пришел как тот больной, не будучи больным сам, потому что Он "не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его" (1 Пет. 2:22), но пришел, имея родственный природе его сосуд.
Так точно сделал и Владыка ангелов, Которого слава неописуема: Он сошел на землю как человек, опоясал самого Себя полотенцем, т. е. облек Себя нашей природой, богатый сделался бедным, не утратив своего богатства, но скрыв его. "Ибо вы знаете, – говорит апостол, – благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою" (2 Кор. 8:9). Видишь нищету – матерь богатства? Видишь бедность – залог обогащения? Богатый сделался бедным, чтобы я, бедняк, сделался богатым. Как врач, и Он препоясался. До чего снизошел Он? Он препоясался: не ограничился Он тем, что облекся в нашу природу, но принял и вид раба, не одну только природу раба. И вот пришел Он, нашел природу нашу зараженной болезнями, сделался тем, чем был я, кроме, конечно, греха. Пришел в хижину, где я был положен; увидел червей, увидел гниение, увидел великое зловоние; увидел, что закон не помогает, пророки только обвиняют, грех преуспевает, больной одержим беспорядочными страстями, не хочет знать воздержания, не слушается врачей. Ему говорят: "не убивай", а он убивает. "Не прелюбодействуй", а между тем, "каждый из них ржет на жену другого" (Иер. 5:8); "не кради", а между тем "клятва и обман, убийство и воровство и прелюбодейство крайне распространились" (Ос. 4:2), Врач говорил одно, а больной делал совсем другое. Что делать?
Врач приказывал, а больной не исполнял; болезнь развивалась; поработитель человека диавол подстерегал его, как беглый раб: "Чего хочешь? Я дам прохладительного питья. Чего хочешь? Я дам мяса, дам того, что причинит тебе расстройство желудка, наперекор врачу". Врач делал распоряжения и уходил; обманщик прокрадывался тайно, и все доставлял. "Тебе нужен блуд, тебе нужна ложь? – спрашивал он больного". Тот отвечал: "Да, я хочу этого; не того, что приказывает врач, а того, что предлагаешь ты" Несчастное тело погибало. Бог обвиняет, пророки обвиняют, предатель соблазняет, а больной льнет не к тому, от кого должна быть ему польза, а к тому, кто его губит. Погибал целый род, порча не щадила ничего. Пришел Врач, располагающий всеми средствами при каких бы то ни было осложнениях, знающий легкий, удобный и надежный способ излечения. "Если скажу, – говорит Он, – "сделайте то и то", не сделают. Почему? Требований закона они не исполнили – подчинятся ли благодати? Земное оказалось им не под силу – смогут ли последовать небесному? Если предложу им пост, если предложу облечься во власяницу, если предложу бедность... Брака честного они не знают, а Я буду говорить им о девстве? Они похищают чужое, а Я буду наставлять их нестяжательности? Они предаются блуду, разврату, а Я буду предлагать им власяницу? Как же быть?
Я – человек, пока Я ношу это тело, и имею дело с отчаявшимися во своем спасении; буду бороться против греха и представлю в Своем лице пример человека здорового от рождения; покажу природу, как она есть сама по себе, независимо от падения; покажу человека, который не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его, чтобы и они, видя это, имели надежду спасения, и коварные враги их посрамились, увидев человека, не знающего греха". Посрамись, диавол! Вот плоть, вот тело моего Владыки. Потому-то он и ходил все время около, говоря: "Если Сын Божий этот человек, то как же все-таки Он не грешит, когда все остальные под грехом?" – "Но ведь грех не есть дело природы, а свободной воли; вот Я и покажу человека в здоровом его виде, сосуд очищенный, без всякой нечистоты". Перед лицом всего народа Он говорил: "Кто из вас обличит Меня в неправде?" (Иоан. 8:46), и никто не нашелся сказать что-нибудь. Что же дальше? Подходит к тем, кто до того вре-мени болел, действуя на них словами, как врач действует лекарствами: "Тебе не будет худо, если ты будешь соблюдать целомудрие; болезнь тяжела, но излечение возможно". Убеждает их: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас" (Мф. 11:28). Обременены были больные; болезнь, распущенность, блуд, воровство, ложь, лжесвидетельство – все это бремя, и не так тяжела какая-нибудь ноша, как нечистая совесть.