Страница 26 из 107
IV. Вышеизложенные охранительные положения и правила о употреблении священных текстов, при благоразумном и благонамеренном употреблении, должны удовлетворить требованиям Православия в важнейших отношениях.
1. Они суть те самые правила, которым Православная Церковь от начала постоянно следовала, как выше доказано примерами святых и действиями Святейшего Синода при исправлении славянского перевода Библии.
2. Они поставляют охранительную преграду против опасной произвольности толкований и против заразы так называемой неологии и рационализма.
3. Они охраняют от односторонности новейших иностранных христианских вероисповеданий, которые, держась исключительно текста еврейского и не признавая руководства в писаниях святых отцов, предают ветхозаветный текст Библии необузданному своеволию критики, отчего поврежденные места еврейского текста легко принимаются за подлинные, иные перетолковываются, особенно пророчественный смысл затмевается, унижается достоинство ветхозаветных книг, и неологии и рационализму пролагается широкий путь.
4. Они предохраняют и от односторонности Западной Церкви, которая, признав самоподлинным текст Вульгаты, поставила себя в противоречение и с древней Вселенской Церковью, и саму с собою, потому что текст Вульгаты, одобренный одним Папой, другим Папой отвергнут, и два Папы издали два разные текста, из коих каждый объявлен был самоподлинным. Следствием сего противоречия было другое, что просвещеннейшие богословы Западной Церкви, несмотря на признанный самоподлинный текст Вульгаты, который по сему качеству должен был окончательно удовлетворить всех, не переставали искать другого самоподлинного текста в еврейской Библии.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ О славянском переводе Библии
Неясность славянского перевода Библии в некоторых местах, особенно Ветхого Завета, есть простая естественная причина, которая желающих разуметь Священное Писание побуждает обращаться, по мере возможности, к другим текстам, оригинальным или переводным на разных языках. Но при недостатке строгой осмотрительности, удовлетворенные ясностью, легко получают предубеждение в пользу текста ясного против неясного, хотя может случиться, что неясный текст верный, а ясный есть только догадочный или совсем погрешительный. Такое предубеждение может быть вредно для православных догматов, если оно привязывается к переводу Библии, сделанному вне православного исповедания под влиянием неправославных мнений, или, гоняясь за ясностью, без руководства бродит между разными переводами и критическими исследованиями, весьма часто опасными при настоящем состоянии иностранной библейской критики. Одно из предохранительных от сего средств для православной России есть познание достоинства славянского перевода Библии и употребление оного со справедливым уважением.
I. В российских духовных училищах в учении о Священном Писании надлежит между прочим изъяснять достоинство славянского перевода Библии и его церковную важность.
Сюда относятся следующие соображения:
1. Особенное достоинство и важность принадлежит славянскому переводу Библии по его происхождению. В начале своем оно не есть произведение обыкновенной учености, но плод апостольской ревности святых Кирилла и Мефодия.
2. Древность сего перевода и постоянное сохранение необыкновенны между переводами Священных книг на прочие живые языки европейские. Он получил начало в девятом столетии по Рождестве Христовом, и язык сего перевода в продолжение тысячи лет продолжает быть живым языком в Православной Церкви, хотя ныне уже не общенародным, однако еще довольно понимаемым внимательными посетителями храмов и читателями Священных книг, даже не имеющими училищного образования. Часть сего перевода, именно, Евангелие, по списку, сделанному Остромиром в одиннадцатом столетии, теперь в печатном Издании читается точно так, как за восемьсот лет, и не представляет значительных разностей от изданий славянского текста, сделанных по исправлении оного под смотрением Святейшего Синода.
3. В тех частях, в которых перевод сей представлял несовершенства и недостатки, происшедшие частью от несовершенства славянского языка во время составления перевода; частью от неверности переписчиков и других причин, достоинство его возвышено посредством исправления, произведенного в прошедшем столетии под наблюдением Святейшего Синода.
4. Как перевод сей следует в Ветхом Завете тексту семидесяти толковников, то сказанное о достоинстве текста семидесяти большей частью относится и к славянскому тексту.
5. Славянский текст Нового Завета древностью, чистотою и полнотой своей и вне Православной Церкви приобрел уважение исследователей Священного Писания, которые пользуются свидетельствами сего текста для указаний разнообразных чтений (variantes lectionets).
6. Великую важность славянскому переводу Библии сообщает его употребление в православном церковном Богослужении. Язык богослужебный в России везде понятен прилежным посетителям храмов Божиих, но уже от него далеко уклонилось наречие, находящееся ныне в устах народа. Сколь нужно для веры и назидания народа то, чтобы язык Богослужения был понятен, столько же нужно стараться о том, чтобы язык славянский, как богослужебный, продолжал быть понятным народу и не сделался мертвым. А для сего действительнейшее средство есть то, чтобы славянский текст Библии, постоянно обращающийся в церковном, не был отчужден и от народного употребления.
II. Достоинству, важности и церковной потребности славянского перевода Библии должны соответствовать правила о сохранении оного в постоянном уважении.
Таковы суть следующие правила:
1. При преподавании учения в духовных училищах свидетельства Священного Писания должны быть приводимы с точностью по существующему славянскому переводу.
2. Если текст славянский требует изъяснения, то оно должно следовать за текстом, буквально приведенным.
3. Два предыдущие правила постоянно должны быть соблюдаемы и учениками, когда они дают отчет в принятых уроках.
4. В церковных поучениях тексты Священного Писания также должны быть приводимы по существующему славянскому переводу. Такое приведение может сопровождаться изложением текста на русском наречии, если то нужно по свойству текста или по степени образования слушателей.
5. Преимущественно по существующему славянскому переводу должны быть приводимы тексты Священного Писания и в других сочинениях, поскольку темнота славянских выражений не потребует заменить более ясными, согласными с греческим или еврейским текстом и с толкованиями святых отцов.
III. Впрочем, употребление славянского перевода не может быть исключительным так, чтобы совсем исключено было в изъяснении Священного Писания употребление по Ветхому Завету перевода семидесяти толковников и текста еврейского, а по Новому Завету оригинального текста греческого.
К объяснению и подтверждению сего положения представляются следующие соображения.
1. Славянский перевод Ветхого Завета по большей части следует греческому тексту семидесяти толковников. Но как в соображениях о тексте семидесяти из писаний святых отцов и из самого Священного Писания Нового Завета доказана необходимость в известных случаях обращаться от текста семидесяти к еврейскому, то сим равномерно доказана необходимость в тех же случаях и от сходного с текстом семидесяти текста славянского обращаться к еврейскому тексту.
Например, в славянском переводе Евангелия от Матфея 12:18 читается пророчество Исаии о Христе: Се отрок Мой и пр. Но в самой книге Исаии 42:1 в том же славянском переводе читается иначе: Иаков отрок мой и пр. Сия разность производит недоумение. Но оно разрешается, как скоро приемлется в рассуждение текст еврейский, содержащий слова пророка точно те, которые приводит евангелист.
Святой Златоуст в толковании псалма 158:11 пишет: И рех: еда тма поперет мя. Иный: Если реку: может быть, тма покрыет меня. И далее: И нощь просвещение в сладости моей. Иный: Нощь светла окрест мене. Выражения, которые святой Златоуст поставил здесь как принадлежащие иному переводчику, суть перевод с еврейского ближайший и яснейший, нежели перевод семидесяти толковников. Славянские выражения: Еда тма поперет мя и Нощь просвещение в сладости моей сходны с выражениями греческими. Следовательно, как святой Златоуст нашел приличным и нужным к выражениям греческого текста присовокупить в изъяснение перевод с еврейского, равно прилично и нужно русскому толкователю к славянским выражениям присовокупить в изъяснение перевод с еврейского, употребленный Златоустом.