Страница 67 из 161
Но даже и тогда, когда был он привлекаем в такое состояние, которое хотя и в мире, но не от мира и не для мира, самое послушание, столь свято хранимое Сергием во всех других случаях, не могло привести его к тому, чтобы расстаться с сладкою пустынею.
Какая же тайная сила влекла сих людей из мира и заставляла их, оставя все в нем приятное, скитаться по пустыням в лишении, в скорбях, в озлоблении. Узнаем сию тайну от апостола, который изобразил сих непостижимых для мира людей, сия тайна есть вера. Верою, - говорит он, - победиша царствия, содеяша правду. И далее: Проидоша в милотех - в пустынех скитающеся - и паки заключает: Сии вси послушествовани бывше верою (Евр.11:33-39). Вера представила им, что они страннии и пришелцы суть на земли (13) - мысль, которую знают и неверующие, но, и слыша, пропускают мимо ушей или, лучше сказать, мимо сердца и потому, хотя ежедневно видят подобных себе умирающих, однако живут в такой беспечности о будущем, с такою привязанностью к земному, как бы им жить здесь вечно! Вера вдохнула верным своим последователям глубокое чувство тленности мира и краткости жизни, а вследствие сего и пламенное желание Отечества Небесного, научила их невидимому Богу предстоять, как бы видя Его (27), взирать на Начальника веры и совершителя Иисуса. Иже вместо предлежашия Ему радости претерпе крест, о срамоте нерадив, одесную же Престола Божия седе (12:2), указала им на мздовоздаяние (11:26), и для них уготованное.
При сих несродных миру чувствованиях, при сих высоких видах красоты мира для них померкли, сладости чувственные преогорчились, земные сокровища превратились в уметы, мир явился для них пустынею, а пустыня - раем, и они побежали. Побежали, как израильтяне из Египта, как Лот из Содома, как пленники из Вавилона. Побежали от мира, где сообщество с мирскими человеками и тварь, суетою и злоупотреблением искаженная, непрестанно рассевали их мысль, порабощали желания, возмущали душу и совесть.
Побежали в пустыню, где, поколику более устранялись от тварей, потолику ближе могли ощущать Бога; отреклись от земного брака, дабы вместо того тем свободнее, уготовлять себя к единому небесному браку Агнца (см.: Отк.19:7); облеклись мрачною одеждою, дабы желание украшения не имело иного предмета, как виссон оправдания святых (8); осудили себя на глад и жажду, дабы чувственное насыщение не притупило глада и вкуса к духовной вечери (9) Царствия Божия; удалились, так сказать, на самую границу видимого и невидимого мира и, в сообразность с назначением к невидимому, добровольно и благовременно перенесли туда и мысль и сердце; и если принуждены оставить здесь бренное тело, то по крайней мере стараются постом, бдением и другими подвигами, очищать и утончать его так, чтобы не столько оно отягощало душу (см.: Прем.9:15), сколько душа облегчала его и воскриляла, чтобы оно сколько можно менее препятствовало им подражать жизни бесплотных и принимать благодатные посещения Святого Духа.
Вот, братия и сообитатели пустыни, краткий, но истинный чертеж пути, которым истинные предшественники наши удалились от мира и не на случай скитались по пустыням, но на верное странствовали ко граду, основания имущему, емуже художник и содетель Бог (см.: Евр.11:10). Входить о сем в подробности не время теперь и не нужно, может быть, для тех, которые сами деятельно идут путем сим. Но, дабы нам нерадением или прельщением духа заблуждения не совратиться с истинного пути во след тех, которые блуждают по непроходней, а не по пути (Пс.106:40), нужно нам прилежно всматриваться в следы наших предшественников и поверять шествие наше. Очень нужно нам испытывать себя, точно ли потому мы удалились от мира, что возжелали благоугождать единому Богу, а не потому, что мир нам не благоприятствовал? В самом удалении от мира не унесли ли мы с собою, как Рахиль из дома Лаванова, богов, которым служат в мире, - идолов гордости, корыстолюбия и плотоугодия? Или в самой пустыни, подобно израильтянам, не слияли ль себе новых идолов вместо тех, которых оставили в Египте? Чувствуем ли мы себя ближе к Богу внутренне, с тех пор, как наружно стали далее от мира? Отрекшись от преимуществ и обладания в мире, не искушаемся ли желанием преимуществ и старейшинства между собратьями? Жизнь, предназначенную исключительно для подвигов духовных, не обращаем ли в одно успокоение плоти?
Благословен мирный сын пустыни, которому при таковом испытании не зазирает сердце его: он будет иметь дерзновение к Богу (см.: 1Ин.3:21). Благо и тому, коему при сознании некоторых претыканий и падений покаянная мысль и сокрушенное сердце обещают надежду прощения и утешения. Горе сеятелю соблазнов, который, в самую пустыню принесши с собою мир и его скверны, нарушает ее духовную святыню! Троякий суд падет на главу его: суд греха, суд нарушения обетов и суд ядовитого соблазна.
Должно сказать нечто и к благонамеренным посетителям священной пустыни. Когда мы, последуя апостолу, говорим о пустынножителях, что вера увлекла их из мира, не подумайте, будто вам, оставшимся в мире, мы уже не оставляем веры и надежды спасения. Нет! Вера есть победа, победившая и побеждающая мир (см.: 1Ин.5:4-5). Можно и жить в мире, но не быть от мира (Ин.15:19). Не всем заповедал Иисус Христос то, что советовал некоему юноше: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим; и имети имаши сокровище на небеси; и гряди вслед Мене (Мф.19:21), то есть для последования Христу не только оставь беззакония и страсти мира, но и всякий с живущими в мира союз расторгни. Напротив того, всем проповедовал Он покаяние, веру в Евангелие и надежду Царствия Небесного. Он Сам жил и в мире, и в пустыне: учил в мире, а для молитвы удалялся в пустыню.
Яже вам глаголю, всем глаголю (Мк.13:37). Как никого не спасает одно внешнее пребывание в пустыне, так и не погубляет никого внешнее жительство в мире. Пустая пустыня, когда во внешней нет внутренней пустыни; для внутренней же пустыни есть, хотя не столь свободное, место и в мире, если кто найти его потрудится. Егда молишися, вниди в клеть твою, то есть в уединенную храмину души твоей, и затворив двери твоя, то есть удержав от рассеяния твои мысли и чувства, помолися Отцу твоему, Иже в тайне (Мф.6:6). Не любите мира, ни яже в мире (1Ин.2:15). Соделайте сердце ваше пустынею, в коей бы не было ни богатств, ни красот мира, ни нечистых плотских желаний, ни страстных помышлений. Вот и для пустынножителей, и для живущих в мире общая священная пустыня, в которую приходит и в которой творит обитель (см.: Ин.14:23) Себе возлюбленный Господь наш Иисус Христос со Единосущным Своим Отцем и Святым Духом к истинному блаженству нашему во славу имени Своего Трисвятого. Аминь.
Слово в день обретения мощей Преподобного Сергия (о силе благословения[64]). Произнесено в Троицкой Сергиевой Лавре 5 июля 1833 г.[65]
В благословении правых возвысится град, усты же нечестивых раскопается. Притч.11:11
Вот необыкновенный род строительного искусства, который, вероятно, не всем известен, а иным покажется вовсе несбыточным. Город созидается - чем, думаете? Богатством? Художеством? Властью? Многолюдством? По мнению Соломона, не тем, а добрыми словами добрых людей, в благословении правых. И напротив, город разрушается - чем? Оружием врагов? Огнем? Водою? Землетрясением? Опять не тем, а злыми словами злых людей: Усты нечестивых раскопается. Как могущественно и благотворно, по мнению Соломона, благословение! И как разрушительны слова злобные.
Но если бы Соломон не открыл сей тайны слова в Палестине, то мы могли бы домыслиться о ней при внимательном рассмотрении места, где теперь находимся. Была здесь безлюдная, ни руками человеческими не возделанная, ни же следами человеческими не ознаменованная пустыня. Но явилось здесь благословение одного праведника или еще немногих с ним - и совершилось то, что праведному и богоугодному мужу предсказано пророком: Созиждутся пустыни твоя вечныя, и будут основания твоя вечная родом родов, и прозовешися здатель оград, и стези твоя посреде упокоиши (Ис.58:12). Пустыня уподобилась градам, благоустроением и многолюдством, создалась крепче градов, потому что не падала и во время неоднократного падения царствующего града; воздвиглась выше градов, потому что под сень ее приходят обитатели градов и весей, приносят здесь праведнику дары, которых он никогда не искал, и честь, от которой всегда убегал, - и все сие делают потому, что видят на ближних, испытывают на себе, как могущественно и благотворно благословение сего праведника.