Страница 45 из 161
Можно еще сказать, что и в самом теле нашем, которое под покровом тленного уготовляется к воскресению, как бы в некоей книге мы пишем жизнь нашу неприметными ныне, но явственными для будущего суда нашего чертами: "Каковая бо ныне, - говорит святой Макарий, - сокровища внутрь себе стяжала душа, таковыя откроются и явятся тогда на теле"[37]Глас крове брата твоего вопиет ко Мне от земли (Быт.4:10). Так один из будущих судей Божиих ржу золота и сребра предварительно принимает в качестве свидетеля против сребролюбцев. Ржа их, - говорит, - в послушество на вас будет (Иак.5:3).
Верою, - говорит апостол, - ответ приим Ное о сих, яже не у виде, убоявся, сотвори ковчег во спасение дому своего; еюже, то есть верою, осуди весь мир (Евр.11:7).
Вот некие малые, какие с глубоким неведением нашим совместны, начатки познания о великом суде Божием и святых Божиих над всеми нами; малые для того, чтобы ввести нас в тайны будущего, но, может быть, уже не малые для того, чтобы возбудить нас к спасительному страху будущего. Если мы страшимся обнаружения некоторых, не совсем уже тайных грехов наших пред некоторыми человеками, подобно нам, грешными; если смущаемся пред тайным свидетелем и судиею нашей совести, которого Церковь дает нам не столько для осуждения, сколько для изглаждения грехов наших, то как снесем мы обнаружение всех, даже в самой глубине души нашей сокровенных, грехов пред вселенским поистине Собором святых, при всех знаемых и незнаемых человеках пред чистейшими взорами ангелов, в открытом присутствии сидящего на престоле славы Своей, тогда как обнаружения грехов наших требовать будут не покаяние и прощение, но ад и огнь вечный? Если один луч строгой истины, осветивший одно слово беззакония в книге совести нашей, как стрела, пронзает нашу внутренность, то каковы должны быть наши ощущения, когда вся книга жизни нашей отверзется, все, по-видимому, изгладившиеся черты греха в ней сделаются явственными, все, что есть о существе нашем, представит написанный суд нашей прошедшей жизни, а все нас окружающее явится полчищем свидетелей против нас? О суд, о котором помышление колеблет и потрясает меня!
Как устою я, когда ты в самом действии откроешься? Что сотворим, мужие братие? (Деян.2:37).
Если толико страшен суд, устрашимся греха, который один виною того, что суд толико страшен.
Подлинно есть предварительный суд святых, суд милосердия и исправления, чрез который предупреждается и отвращается страх последнего суда их, суда правосудия и наказания. "Что убо есть, - вопрошает святой Макарий, - еже Господь рек: сядете на двоюнадесяте престолах, судяще обеманадесяте коленома Израилевома? И ответствует: Сие находим исполнившееся уже на земле, по вознесении Господнем на Небеса: снизпослал бо Он Духа Утешителя на обанадесять апостолов и святую силу, яже пришедши, вселилася в них, и возсела на престолах разумов их. Но зане предстоящии глоголаху быти их пияных; сего ради нача Петр судити их, глоголя о Иисусе: яко мужа сильна в словесех и знамениях, вы распясте, повесивше на древе (см.: Деян.2). Чего ради, - продолжает святой Макарий, - покаялися многие, научившиеся от Петра, дабы быти им новым и Богу избранным миром. Видиши ли, како явилось начало суда? Тамо бо показася новый мир... И хотя и еще будут сидети и творити суд в пришествие Господне, в воскресение мертвых: обаче и зде сие сбыстся, Духу Святому возседшу на престолах разумов их"[38].
Как Петр, один из Судей Божиих над коленами израилевыми, повинный Богу род израильский, исполненным духовной силы словом судил не к осуждению и погибели, но к покаянию и спасению, так ты, судия Божий в языце нашем, Преподобне Сергие, исполненным благодати примером жития твоего суди исполненную грехами жизнь нашу к очищению, исправлению и обновлению. Твоим воздержанием и умерщвлением плоти суди нашу роскошь и негу и исправи нас по крайней мере в здравую умеренность и простоту в удовлетворении потребностям телесным. Твоим неусыпным трудолюбием суди нашу леность и праздность и возбуди нас к полезной деятельности и к безропотному исполнению наших обязанностей. Твоею кротостию и смирением суди нашу гордость и презорчивость и научи нас не мудрствовати о себе паче, еже подобает мудрствовати. Твоею вольною нищетою суди нашу любостяжательность и наставь нас быть довольными тем, что кому дарует Промысл Божий, и не прилагать сердца к богатству, аще и течет оно. Наипаче живущим в тебе духом благодати суди и осуди плотское наше мудрование и мудрованием сим угашаемый дух благодати возжги в нас неугасимо.
Предстательствуй о нас пред Престолом Верховного Судии, Господа нашего Иисуса Христа, да приимем участие в искуплении от суда смертного животворящею Его кровию, и, если не может прейти нас суд и наказание, пусть ныне судимы, от Господа наказуемся временно, да не с миром осудимся (1Кор.11:32) навеки. Аминь.
Слово в день Святителя Николая, 1822 г.[39]
Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие: ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их (Евр.13:7)
Сие пишет Апостол Павел к Евреям, то есть к обратившимся в Христианство из Еврейского народа и, вероятно, к тем, которые жили в Иудее. Посему догадываться можно, что наставники, которых он имел в мыслях, суть именно Апостолы Иаков, брат Иоанна, и Иаков, брат Господень. Первый из сих скончался от меча, поднятого на Церковь Иерусалимскую Иродом, а второй пострадал от Иудейского первосвященника Анны и его скопища. Естественно, что дети Церкви с горестью вспоминали столь бедственную потерю столь великих наставников. Сие-то расположение духа исправляет и возвышает Апостол, поучая вспоминать кончину благочестивых наставников не с печалию, но с благоговением, не для оплакивания, но для подражания: Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие, ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их.
Поелику Апостолы говорили то, что подаваемо было им от Духа Святого, то послушные дети Церкви наставления их принимали как законы и слово их обращали в дело. Отсюда обыкновение торжественно вспоминать отшедших к Богу наставников Христианских. И когда уже не поучают они словом, поучают их примером.
Иные наставники просияли словом мудрости, иные - иными дарованиями духовными на пользу Церкви. Вспоминаемый ныне наставник - Святитель Николай ознаменовал себя преимущественно сильной верою и ревностью по вере.
Вспоминайте же его так, чтобы при том поучаться и самым делом подражать его ревности по вере.
Ревность есть духовный огонь. Как мудрость светит в уме, как любовь согревает сердце, так ревность, сложное действие оных двух сил, воспламеняет все существо, в котором она есть. Она является в нем напряженною деятельностию, которая все, что может ей покориться, могущественно направляет к своей цели - способное к очищению очищает, смешанное разделяет, нечистое и тленное разрушает, противоборствующее отражает и рассыпает. Так ревность Самого Бога изображает Апостол, когда называет ее ревностию огня, поясти хотящаго сопротивныя (Евр.10:27).
По сему образу ревность человека в отношении к вере есть такое качество и расположение духа, по которому человек с пламенным желанием и живейшей деятельностию старается истинную веру, которую он познал и возлюбил, сохранить, распространить, очистить от примешения суеверий, и соблазнов, и врагов ее или умягчить и обратить, или довести до невозможности вредить ей.
Ревность по вере есть алчба и жажда правды в вере, которая поколику обретает веру правую, потолику насыщается и блаженствует, а, когда или не обретает правыя веры, или видит ее ослабляему нерадением ложных Христиан, колеблему раздорами, угрожаему бедами, тогда снедает (Ин.2:17) самого ревнителя. Соломон, изображая сию огненную, или снедающую, силу ревности, говорит: Жестока, яко ад, ревность (Песн.8:6).
Так, Апостол Павел, ревнуя по Израильтянам ревностью Божией, побужден был сказать, что он молил бых ся сам отлучен быти от Христа по братии своей (Рим.9:3), то есть дабы они во Христа уверовали.
По сему и подобным примерам некоторые, может быть, думают, что сия святая ревность не есть общая и всегдашняя обязанность, но дар, ниспосылаемый благодатью немногим на некоторые, особенные случаи, когда необыкновенные опасности веры требуют необыкновенных усилий для ее сохранения и утверждения. Подозрением в сем образе рассуждения не касаемся мы тех, которые охладели в вере до такой степени, что не исполняют и обыкновенных, всеми признанных ее обязанностей. Как искать ревности по вере у тех, у которых и самой веры в делах найти не можно? Нет ли таких, которые чтят веру, желают и употребляют некоторые усилия исполнять ее обязанности, поколику знают их, но у которых ни в исчислении должностей, ни в списке добродетелей не найдешь имени ревности? Не думают ли, что нам нет нужды в ревности Павла, когда мы не назначены сражаться с упорством Иудеев, ни в ревности Моисея, или Финееса, или Илии, когда мы не живем среди мерзостей язычества?