Страница 127 из 161
Тебе предоставлено положить конец страданиям человека, ты едина даешь узреть благая, ты едина призываешь свыше благословения, и они нисходят на нас. Будет Бог с тобою присно, и насытишися, якоже желает душа твоя. Се сладчайшее обетование, центр всех желаний, верх блаженства, единственная пища духа! Насыщуся, Господи, внегда явитимися славе Твоей (Пс.16,15)! Насыщуся, когда Ты придешь в сердце смущенное, сотвориши в нем обитель Себе и явиши Себя токмо хотя в зерцале и гадании. Какого счастия мне требовать после сего блаженства?! Какого благодеяния после сего бесценного дара?! Просвещения ли? Ты еси свет, просвещаяй всякого человека (см.: Ин.1,9). Бессмертия ли? У Тебе источник живота (Пс.35,10). Богатства ли? Но Даровавший верной душе возлюбленна Сына в залог щедрот Своих како убо не и с Ним вся дарствует (см.: Рим.8,32)? Чести? Величия? Но какие отличия, какие блистательные титла могут сравниться с сими высокими наименованиями: род избран, царское священие, язык свят, людие обновления (1Пет.2,9), наследницы Богу, снаследницы же Христу (Рим.8,17)?
Благословим... милосердого Царя царей, благоволившего толико почтить непотребных рабов Своих, прославим Бога, ниспославшего нам веру восставить падшего, исцелить страждущих, напитать алчущих, осчастливить несчастных, оживить мертвых, прославить не столько хвалением и песнею, не столько тимпаном и псалтирью, сколько духом и сердцем, ревностию к вере и добродетели, да не всуе благодать сию прияхом. Аминь.
Слово на день памяти Преподобного и богоносного отца нашего Сергия Радонежского, чудотворца (об истинном насыщении[143]). Говорено в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре 25 сентября 1825 г.[144]
Блажени алчущии ныне, яко насытитеся Лк.6,21
Является необыкновенный Учитель, собирается необыкновенное множество слушателей, преподается необыкновенное учение - не довольно ли уже сего для многих, чтобы возжелать, хотя пять слов из сего учения услышать и выразуметь? Иисус Христос - необыкновенный Учитель для тех, которые менее знали Его, бе бо уча их яко власть имея, и не яко книжницы и фарисее (Мф.7,29), а для нас, более знающих Его, единственный, Божественный Учитель, в Нем же суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Кол.2,3), изшед с апостолами, как повествует евангелист Лука, ста на месте равне, и народ ученик Его, и множество много людей от всея Иудеи и Иерусалима, и помория Тирска и Сидонска, иже приидоша послушати (Лк.6,17-18). Примечайте: не только иудеи и иерусалимляне оставили город, храм, священников, книжников, фарисеев, и пришли в пустое место слушать Сына тектонова, о Котором не знают, како Сей книги весть не учився (Ин.7,15), но и жители приморской страны Тирской и Сидонской, сие смешение самарян и язычников, люди, как описывает их пророк, сидящие во тьме (см.: Ис.9,1-2), восстали от тьмы своей и пришли туда, где показался Свет, сияющий во откровение языком (Лк.2,32). И что же открывает Свет сей? Какое учение преподает сей Учитель?
Он преподает науку о блаженстве, которой достоинство и необходимость может понять последний из неведущих и в которой первейшие мудрецы мира всегда оказывали очень малые успехи. Возможно ли, чтобы кто в самом училище такого Учителя не радел о таком учении?!
Они есть между нами - следственно, есть кому начинать учиться у Иисуса Христа науке блаженства.
Совершившийся ученик совершенного Учителя и образ Его для нас, учеников твоих! И тебе, кроме народа ученик твоих, предстоит множество много людей, ближних и дальних, пришедших от градов и весей, чтобы видеть делом явленный успех твой в науке блаженства, чтобы наблюдать твои следы и поучаться от тебя путям блаженства, чтобы прикасаться тебе и от избыточествующей в тебе силы блаженства причащаться во исцеление (ср.: Лк.6,17-18) бедствующих душ и телес недугующих. Но ты не отверзешь ныне уст своих учити нас. Ходатайствуй о нас пред Учителем, дабы Он, как некогда, пятью хлебами, принятыми от рук ученических, напитал пять тысяч - так ныне пятью собственными Его словами чрез недостойные рабские уста подай живую пищу сему многому множеству людей, алчущих блаженства.
Блажени алчущии ныне, яко насытитеся. Кто суть сии алчущие ныне, которые насытятся, и насытятся так, что с тем вместе блаженны? Ибо много видим и знаем алчущих ныне, которые и еще алкать будут и, по роду алкания насытясь, еще не будут блаженны.
Алчет нищий, доколе благотворительная рука не подаст ему пищи. Бедствует он, доколе алчет, но не блаженствует еще и тогда, когда насытится. Не нужно много рассуждать, чтобы увериться, что и будущее духовное блаженство не может быть плодом и наградою сего невольного телесного алкания, если не присоединится некоторое и свободное расположение, которое дает оному силу и достоинство. Алчет постник, и видно, что сему алканию последует некое тайное, более или менее блаженное насыщение, когда сим образом алчущии ныне с охотою остаются еще алчущими заутра и далее и когда, вместо того что ядущие пищею подкрепляют свое тело на краткое время, постящиеся постом утучняют, по выражению пророка, кости (Ис.58.11) свои навеки. Но да не соблазнятся любители поста, который и я почитаю вместе с ними, - да не соблазнятся, когда скажу, что и пост не составляет всего алкания, которому Иисус Христос обещает вечно-блаженное насыщение, но токмо часть оного, а иногда и совсем к оному не принадлежит. Ибо не видим ли между постящимися людей, которые пребывают в алчбе поста и алчут продолжать алчбу сию, но, конечно, далеки еще от истинного насыщения, когда или питают себя тщеславием, помрачают бо лица своя, как обличает их Сердцеведец, яко да явятся человеком постящеся (Мф.6,16), или снедают домы вдовиц (см.: Мф.23,14), или даже человеков снедают подозрением, и клеветою, и гневом, и завистию, и злобою.
Не одно тело алкать может. Есть алкание души, и может для нее быть пища более или менее насыщающая. Воля алчет исполнения или успокоения желаний, ум жаждет познания. Сколько и в сем роде алчущих ныне, которые, однако, не насыщаются и не блаженствуют.
У многих душевный глад и вкус воли бывает подобен (так как он и дает направление) телесному гладу и вкусу роскошного. Сперва он и жаждет так, что ищет удовлетворить необходимому требованию тела, утолить глад и жажду. Потом без нужды вымышляет разнообразные требования вкуса и опять алчет и жаждет, чтобы удовлетворить сим требованиям. Наконец, когда и глад и жажда утолены потребным и вкус притуплен излишним, пресыщенный вновь алчет и жаждет, так сказать, самого глада и жажды, чтобы они пришли и опять принесли ему возможность насыщаться и пресыщаться. Так воля человеческая, алчущая ныне, но не так, как учит Иисус Христос, поколику она и насыщения требует непременно ныне же от настоящего тленного мира, не знает сытости. От естественного и существенного ей глада, или желания блага, приходит она к произвольным требованиям и разнообразным прихотям и, удовлетворяя им всегда неудовлетворительно, то пресыщением повреждает душевный вкус, то избытком глада снедает самую душу. Что же наконец будет с самоугодниками всякого рода, питающими страсти, удовлетворяющими похотям, когда сей преходящий мир, из которого заимствуют они ложное насыщение неправильных желаний, прейдет невозвратно, когда ныне кончится и останется присно? Когда, следственно, только желания непреходящей души останутся, а тленная пища их исчезнет?
Что иное и может быть, как разве предсказанное: Горе вам, насыщенныи ныне, яко взалчете (Лк.6,25).
Воздержание ума еще менее почитается обязанностью, нежели воздержание воли. Жажда познания без дальнего рассмотрения приемлется не только за естественное и невинное, но даже за благородное чувствование. И как роскошь чувственная оказывает какое-то уважение ум помрачающему вину, в сравнении с очищающею оный водою, так нередко роскошь ума с пренебрежением проходит мимо чистых источников израилевых и с жадностью принимает из рук любодейцы вавилонской, ложной мудрости мира, чашу, из которой сия от вина ярости любодеяния своего напоевает вся языки (см.: Откр.14,8).
Наше время видело, и не к блаженству своему, кажется, еще видит жаждущих так называемого просвещения, которые из чаши сей пьют вино сперва духовного любодеяния, приемлют учение, которое приводит в забвение священные отношения человека к Богу и вводит противное чистому закону нерастленного ума смешение истины с ложью, зла с добром, нравственности со страстями, духовного с чувственным, потом пьют вино любодеяния даже чувственного, поелику от нечистых понятий естественно происходят нечистые чувствования, и растленное учение сопровождается развратною жизнью; и в которых, наконец, сие вино любодеяния, в высшей степени упоения превращается в вино ярости, поелику обуявшие от ложного просвещения, подобно пьяным, не любят быть в покое, но с мечтательною мыслию преобразования все хотят ниспровергнуть и разрушить и нездравую жажду просвещения, от неестественного пития превратившуюся у них в другую, еще более неистовую жажду быть просветителями, не умеют угасить иначе как слезами и кровью людей и народов.