Страница 107 из 161
Хотите ли, чада Церкви Российской, уразуметь, простирается ли на нашу Церковь Божию чрез Пророка обетование, что будут царие кормители ея, и княгини их кормилицы ея [Ис.49:23]? Для сего довольно вспомнить Великого князя Владимира и бабку его Ольгу, и нельзя не удивиться, как Бог, вся мерою и числом и весом расположивый (Прем.11:21) в мире вещественном, покоренном закону необходимости, и на мир нравственный, управляемый законами свободы, без нарушения свободы простирает точность меры и числа. Подобно равноапостольному Константину, равноапостольный Владимир свое языческое царство перерождает в Христианское и питает Церковь своими благотворениями. Подобно Елене, мудрая Ольга споспешествует сему перерождению, потому что высокий пример ее Христианства был одною из сил, которые подвигли к Христу советников Владимира, а конечно и народ.
Не достанет ми повествующу времени [Евр.11:32] о Великих князьях, Царях и Императорах России, защитниках и охранителях духовного благоденствия и мира Православной Церкви и питателях ее от щедрот своих.
Поспешим управить слово к цели. Если события дали нам разрешение гадания пророческого о царях кормителях Сиона, то к чему нам сие послужить может? Какой может быть плод сделанного дознания? Очень немалый, если мы внимательны.
Не утешительно ли, не назидательно ли видеть чудные пути Божия в устроении, распространении и сохранении Церкви Христовой? За семь веков до ее открытия, за десять веков до рождения сына Елены Господь чрез Пророка глаголет сему: ты будешь орудием умиротворения Моей гонимой Церкви. За семнадцать веков до рождения внука Ольги Господь чрез того же Пророка глаголет и сему: ты воскормишь млеком истинной веры народ, в котором Церковь Моя получит многочадие на севере, во дни оскудения чад Ее на востоке. Никто да не смущается, если где-либо, когда-либо истинная Церковь кажется не в цветущем состоянии. Она может быть испытуема, но не будет оставлена. Речено, и не умолкнет слово к Ней Господа: Аще и забудет жена исчадие чрева своего; но Аз не забуду тебе [Ис.49:15].
Не поучительно ли усматривать таинственное соотношение благочестивых Царей с верховным правительством Царя царствующих? Из глубины вечности провидит и уготовляет Он их; назначает им время и подвиг не только для земного их царства, но и для Своего Царствия Небесного и дарует им и силу, и победу над противоборствующими силами. Сим на пророчестве основанным умозрением как уясняется обязанность молитвы о царе благочестивом и о благочестии царя! Как возвышается радость о царе благочестивом! Как утверждается надежда на царя благочестивого!
Слышим от благочестивейшего Самодержца нашего во всенародный слух исшедшее слово, которым он, соединяя миролюбие с твердостью в правде, ограждает права и спокойствие Православного Христианства на востоке и особенно в Святых Местах Святой Земли. Не утешительно ли видеть Его здесь на том пути, который пророчество предначертало царям благочестивым, - на пути царя охранителя и защитника Сиона Божия?
Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона (Пс.50:20) и видимого, и умозримого. Да постыдятся и возвратятся вспять вси ненавидящии Сиона (Пс.128:5). Державному же защитнику Сиона, Боже, суд Твой цареви даждь (Пс.71:1) и судом правды и мира победу над всякою враждою и ухищрением. Да будет судьбою Его выну святое слово: яко царь уповает на Господа, и милостию Вышняго не подвижится (Пс.20:8). Аминь.
Слово в день тезоименитства Его Императорского Величества благоверного Государя Императора Александра Павловича, 1825 г.[119]
Радуйтеся же, яко имена ваша написана суть на небесех (Лк.10:20)
В радости проводим мы настоящий день, потому что на нем написано возлюбленное имя Александра, верховного для нас на земле виновника победных и мирных радостей общественных, охранителя и распространителя непорочных радостей семейственных и личных, собственную радость и покой приносящего в жертву, да мы под его державою тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте (1Тим.2:2).
Желаем ли сию возвышенную на земле радость еще возвысить некоторым образом в достоинство небесной радости? Мы имеем и для сего твердое основание, ибо нет сомнения, что радостотворное для нас имя Александра, благословенное в делах благословенных, написано на небесех (Лк.10:20), откуда благословляется благое, откуда невидимо управляются правительства сего видимого мира, откуда исходят судьбы людей и народов.
Радость праведная, радость святая! Сияй, как ясное утро, согревай сердца, как летний полдень, услаждай и упояй, как вино зрелого винограда! Пусть раздается глас радости и спасения в селениих праведных (Пс.117:15).
Да будет только радость, праведная и святая по своему предмету, так же праведна и свята по своему образу и действиям. Да будет радость достойна предмета радости.
Дайте мне и себе несколько досужных минут радости, чтоб развить сию мысль в некоторое наставление каждому из нас.
Есть обычай, по которому каждый из нас некоторой радостию и торжественностию ознаменовывает день своего имени, какое он получил от Церкви. Что за обычай? Когда с радостию вспоминают и празднуют день рождения, сей обычай легко изъясняет себя, хотя бы и не говорило Евангелие о радости, яко родися человек в мир (Ин.16:21).
Нетрудно вообразить, что бытие лучше ничтожества, что жизнь на земле, под солнцем, превосходнее мертвого сна или темничного заключения младенца в матерной утробе, и потому не удивительно, что мы с торжеством вспоминаем день, которым для нас вечное ничтожество кончилось и девятимесячный гроб раскрылся. Но когда один назван Криспом, а другой Гаием, что торжествуют они? Не вижу, откуда бы взять на сие ответ, разве из приведенных в начале сего слова слов Христовых: Они радуются, яко имена их написаны суть на небесех.
Имена не так маловажны, как думал о них упоминаемый в Деяниях Апостольских Галлион. Аще стязания суть о словеси и о именех, говорил он, судия аз сим не хощу быти (Деян.18:15), и думал, что поступил очень разумно, с презрением отвергнув предмет спора, достойный презрения, но в самом деле обнаружил языческое невежество и недостаток обыкновенного даже рассуждения. Если бы только переименовать его из римского гражданина в раба, он, вероятно, тотчас догадался бы, что есть имена, которыми не должно пренебрегать и которые достойны быть предметом важного состязания.
Если важными почитаются некоторые земные имена, колико должны быть важнее имена небесные. Земное обыкновенно возвращается в землю, тлеет, разрушается, забывается: где теперь многоценные списки римских граждан, многоценные, говорю, потому, что именно признается один из них: Аз многою ценою наречение жительства стяжах (Деян.22:28). Но туне по благодати даруемое наречение жительства небесного ни в книгах истлеть, ни в памятниках разрушиться, ни в памяти изгладиться не может, ибо тление, разрушение, забвение не имеют места в небесном жительстве.
Слово Божие, слово живое вообще, в котором следственно и в особенности имена принимать должно за слова живые, во многих случаях заставляет нас думать о именах со вниманием и с важностию. Надобно ли показать мудрость только вышедшего из рук творческих человека и его власть над прочими земными тварями? Слово Божие приписывает ему наречение имен, а нареченным от него именам - достоинство, по которому не нужно их переменять. Всяко еже аще нарече Адам душу живу, сие имя ему (Быт.2:19). Должно ли прославить верховную мудрость и могущество Самого Бога? Ему приписывается наречение имен вещам небесным. Исчитаяй множество звезд и всем им имена нарицаяй (Пс.146:4). Надобно ли воинствующему за Христа и побеждающему обещать награду, высшее достоинство, блаженство? Ему обещается новое имя. Дам ему камень бел и на камени имя ново написано (Апок.2:17).
Что ж такое имя, по разуму слова Божия? Имя есть существо или свойство вещи, представленное словом; имя есть некоторым образом сила вещи, заключенная в слове, ибо, например, имя Иисуса, как заметили самые Апостолы, даже в устах людей, не последовавших Иисусу, ниже приявших Духа Святаго, изгоняло бесов (Мк.9:38).
Посему понятно, как важно имя, написанное на небесех, или, одним словом, небесное, и как радостно получить такое имя. Ибо имя небесное должно представлять собой свойство небесное, должно заключать в себе небесную силу. Радуйтеся, яко имена ваша написана суть на небесех, если они подлинно там написаны.