Страница 89 из 106
Если Бог, рассуждает (Павел), подвергаясь ущербу, пока не делает ничего, то не безвременно ли действуешь ты и не выходишь ли из границ, мучая и беспокоя слабого в вере брата? «Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно» (Рим. 14:5). Здесь, как думаю, (апостол) слегка намекает и на пост. Естественно, что некоторые из постившихся постоянно осуждали не постившихся, или, может быть, и между разборчивыми в пище были такие, которые в известные дни наблюдали эту разборчивость, а в другие нет, почему (апостол) и сказал: «всякий поступай по удостоверению своего ума». Этим он избавил разборчивых от страха, назвав их действие безразличным, а у тех, которые слишком много нападали на них, он отнял повод к укоризнам, вразумив их, что не следует с таким большим усердием постоянно беспокоить людей за их разборчивость; и не нужна такая ревность не по свойству самого дела, но по соображению времени, потому что укоряемые ими были еще новыми в вере. В Послании к колоссянам он запрещает это весьма строго, говоря: «смотрите, братья, чтобы кто не увлек вас философией и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Колос. 2:8). И еще: «никто да не осуждает вас за пищу, или питье, никто да не обольщает вас» (Колос. 2:16, 18). И в Послании к галатам он со всей строгостью требует от них высшего рассуждения и совершенства в этом отношении.
Но здесь он не прибегает к такой настойчивости, так как вера еще недавно была насаждена у римлян. А потому мы и не должны на всех распространять слов (апостола): «всякий поступай по удостоверению своего ума». Так, когда идет речь об учении, послушай, как он говорит: «кто благовествует вам не то, что вы приняли», хотя бы то был ангел, «да будет анафема» (Гал. 1:9). И в другом месте: «боюсь, чтобы, как змий хитростью своей прельстил Еву, так и ваши умы не повредились» (2 Кор. 11:3). И в Послании к филиппийцам пишет: «берегитесь псов, берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания» (Флп. 3:2). Но в римлянах еще рано было исправлять это и потому он сказал: «всякий поступай по удостоверению своего ума». Так как речь шла и о посте, то, низлагая гордость одних и изгоняя страх других, он присовокупил следующее: «кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога» (Рим. 14:6). Опять он касается здесь того же самого. Смысл же его слов следующий: сущность не во временных делах (есть или не есть), спрашивается только, для Бога ли делает тот и другой, благодарением ли оканчивают оба? Ведь и тот, и другой благодарят Бога. А если благодарят оба, то различие не велико.
Заметь же, как и здесь (апостол) скрытным образом наносит удар придерживающимся иудейства. Если главное состоит в том, чтобы благодарить, то ясно, что благодарит тот, кто есть, а не тот, кто не есть. Как благодарить тому, кто придерживается еще закона? То же самое подтвердил (Павел) в Послании к галатам: «оправдывающие себя законом, отпали от благодати» (Гал. 5:4). Впрочем, он здесь не раскрывает этой мысли, а только намекает на нее, потому что еще было не время, но пока терпит и тех, которые придерживались закона, а яснее раскрывает это в последующих словах, говоря: «ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем» (Рим. 14:7–8). Действительно, тот, кто живет для закона, может ли жить для Христа? Впрочем, в этих словах (апостол) не одно только это рассматривает, но и удерживает твердых в вере от поспешности в исправлении слабых и убеждает их быть терпеливыми, доказывая, что Бог не может презреть немощных, но в надлежащее время исправит их.
3. Что же это значит: «никто из нас не живет для себя»? Мы не свободны, мы имеем над собой Владыку, Который хочет, чтобы мы были живы, и не желает нашей смерти, и для Которого наша жизнь или смерть важнее, чем для нас самих. Этим (апостол) показывает, что Бог заботится о нас больше, нежели мы сами, что Он жизнь нашу почитает для Себя приобретением, а смерть потерей. Если мы умираем, то умираем не только для себя, но и для Господа. Под смертью же разумеет здесь (апостол) смерть духовную, состоящую в отпадении от веры. Что Бог печется о нас, в этом достаточно нас убеждает и то, что мы для Него живем и для Него умираем. Однако (апостол) не довольствуется этим, но присовокупляет еще новое подтверждение, говоря: «живем ли или умираем, — всегда Господни». Здесь он от смерти духовной переходит к смерти естественной, чтобы речь его не показалась жестокой, и представляет новый самый важный признак Божьего о нас промышления. Какой же именно? «Для того», — говорит, — «Христос и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми» (Рим. 14:9). Таким образом, и это должно удостоверить тебя в том, что Господь всегда печется о нашем спасении и исправлении. Если бы Он столько не промышлял о нас, то какая была бы нужда в Домостроительстве?
Тот, Кто употребил для усвоения нас Себе столько попечения, что принял на себя призрак раба и умер, пренебрежет ли тобой после совершения этого? Не возможно это, не возможно. Он не захочет, чтобы погибло столь великое дело. «Для того», — говорит (апостол), — «и умер». Это подобно тому, как если бы кто–нибудь сказал: такой–то человек не согласится бросить своего раба, потому что бережет собственное стяжание. Но не так мы любим деньги, как Бог наше спасение. Он дал за нас не деньги, а Свою Кровь, и потому не может оставить тех, за которых дал столь великую цену. Заметь так же, как (апостол) показывает и неизреченное могущество Божье. «Для того», — говорит он, — «и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми». И выше сказал: «живем ли или умираем, — всегда Господни». Видишь ли, как сильно Его владычество? Видишь ли, как непреоборима Его крепость и как всеобъемлющ Его Промысел? Не говори мне о живых, рассуждает (апостол): Бог промышляет и об умерших. А если промышляет об умерших, то ясно, что также и о живых. Он ничего не оставил вне Своего владычества, но на людей приобрел еще большие права, чтобы промышлять о нас больше, чем обо всем прочем.
Человек платит деньги за раба и потому тщательно бережет его, а Бог заплатил смертью и, конечно, не может считать маловажным спасение того, кого он купил столь великой ценой и приобрел во владение с таким усердием и усилием. А все это (апостол) говорит с целью пристыдить иудействующего христианина и убедить его, чтобы он помнил о величии благодеяния, потому что он был мертв и ожил, потому что он не получил никакой пользы от закона и было бы с его стороны крайней неблагодарностью, если бы он, оставив Того, Кто явил ему столько милостей, прибег бы снова к закону. Итак, достаточно упрекнув его, (апостол) снова ободряет его, говоря: «а ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего?» (Рим. 14:10) Здесь, по–видимому, (апостол) уравнивает обоих, но, однако, полагает между ними большое различие. Он прекращает их споры, прежде всего, наименованием брата, а потом напоминанием о страшном дне Суда, так как, сказав: «что унижаешь брата твоего», присовокупил: «все мы предстанем на суд Христов». И говоря это, он, по–видимому, опять делает упрек более совершенному, но на самом деле старается потрясти дух иудействующего христианина, не только посрамляя его напоминанием об оказанном ему благодеянии, но и устрашая будущим наказанием: «все мы», — говорит, — «предстанем на суд Христов.
Ибо написано: живу Я, говорит Господь, передо Мной преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедовать Бога. Итак, каждый из нас за себя даст отчет Богу» (Рим. 14:10–12). Видишь ли, как (Павел) опять потрясает дух одного, нанося удар, по–видимому, другому? Слова его значат то же, как если бы он сказал: о чем ты заботишься? Ведь не ты будешь наказан за него? Он не высказал этого прямо, но это именно разумел, только выразил гораздо легче, сказав: «все мы предстанем на суд Христов. Каждый из нас за себя даст отчет Богу». (Апостол) привел также слова пророка, который свидетельствует о всеобщем повиновении Богу, о повиновении безусловном всех, живших в Ветхом Завете, и вообще всех без исключения. Не просто сказано — всякий поклонится, но — «даст отчет», то есть даст отчет в том, что сделал.