Страница 116 из 123
34:28), но, так как имел в себе самом живое слово, то недостаток в земном нисколько не повредил ему. Так бывает и относительно душевного состояния; должно, чтоб душа питалась делами, но надлежит, чтоб прежде дел была принимаема вера; ты не можешь представить человека — жившего и совершавшего дела справедливости без веры, а верного без дела я могу указать, что он и жил, и удостоен царства. Никто не жил без веры; разбойник же, уверовав только, был оправдан (Лк. 23:40–43). И не говори мне: он не имел времени жить праведно, потому что и я не оспариваю этого, но указываю на то, что вера сама по себе спасла. Если бы он с верой остался в живых и пренебрег делами, то лишился бы спасения. Рассматривается же теперь и расследуется то, что и вера сама по себе спасла, а дела сами по себе никогда не оправдывали совершителей. И желаем тщательно увидеть, что дела без веры не животворят? Имел доброе о себе свидетельство Корнилий из–за дел милостыни и молитв (Деян. 10); но он не знал Христа, веруя Богу, но еще не узнав Слова Божия.
И так как дела были прекрасны и удивительны, то они были угодны Раздаятелю благ и любвеобильному Богу; но так как великий глаз правды и истинъг, нелицеприятный и праведный Судия видел, что хотя дела прекрасны, но мертвы, потому что не имеют веры, то послал божественного ангела, раздающего награды за дела, чтоб прекрасного борца увенчать верой; тот говорит ему: Корнилий, «молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (Деян. 10:4). Поэтому, если была услышана молитва, говорит он, и были приняты милостыни. то чего мне недостает для праведности? «Итак, пошли в Иоппию», говорит ангел, «и призови Симона, называемого Петром» (ст. 5), который, придя, «скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой» (ст. 6). Вот, дела не могли спасти. Если, благодаря тому, что возвещает Петр, спасается и сам Корнилий, и дом его, то Корнилий еще не имел спасения по причине дел, пока вера не водворилась в нем — рядом с его делами. Поэтому и Петр, блаженный и чтимый Христом апостол, придя из Иоппии и увидев Божию благодать, излитую на тех, которые тогда считались иноплеменниками, проникнув в Божие определение, говорит: «истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе поступающий по правде приятен Ему» (Деян. 10:34–35). Не сказал: «во всяком народе поступающий по правде» спасается, но: приятен Ему, то есть, делается достойным того, чтоб быть принятым.
Поэтому должно, чтоб вера блистала прежде дел и чтоб за верою следовали дела. И никто да не поносит веры из–за ее бесплодия, ни бесчестит дел из–за неверия. Сделайся плодоносной маслиной, но в доме Божием. Прекрасные дела выражают то, что разумеется под плодоносной маслиной, а слова: в доме Божием — указывают на веру. Какие же дела Божии? Все мы их знаем, если пожелаем совершать, и ничто не скрыто. То, что касается догматов, подвергается сомнению, а то, что касается дел, не скрыто, потому что природа диктует законы. Мы знаем от нас самих о том, что — прекрасно и что — дурно; Бог вложил в природу неписанный закон, озаряющий наши мысли. Никто пусть не говорит: я не прочитал закона, я не знаю того, что относится к закону, потому что, если ты отвергнешь общий закон, то закон природы изобличит тебя. Хочешь узнать, что Бог в природе утвердил законы, различающие что — хорошо и что — дурно? Спроси нашу обиходную жизнь о том, как все те, кто делает зло, уклоняются от наименования злыми; как именно, послушай: прелюбодей прелюбодействует, но краснеет от стыда, если его называют прелюбодеем. Скажи явному прелюбодею: прелюбодей! — и чему он, совершая это, радуется, о том слыша стыдится. Итак, если ты думаешь, что грех — нечто хорошее, то зачем избегаешь наименования? Скажи клятвопреступнику: клятвопреступник! — и наименование своих собственных дел он сочтет за оскорбление.
Таким образом, сама природа вопиет, что дурное — чуждо дела Божия. А то, что сотворил Бог, прекрасно и очень прекрасно, до такой степени прекрасно, что, соприкасаясь со злом, краснеет от стыда пред пороком. Скажи целомудренному: целомудренный! — и каким делом он услаждается, не стыдится и пред названием его. Назови справедливого справедливым, — он и делом увенчивается, и названием украшается, потому что, хотя в силу совестливости он и откажется от имени, но в душе принимает похвалу. Размысли, сколь великий порок живет в мире и остается незаметным! И каким образом остается незаметным? Если ты будешь с точностью исследовать отдельные части, то не найдешь никакого порока, который являлся бы в своем собственном виде, — если он не возьмет себе взаймы вида у добродетели, то не показывается; и — каким образом, слушай: тот, кто лжет, лжет, не сознаваясь во лжи, но, подделываясь под истину, обманывает; тот, кто поступает несправедливо, не возвещает того, что есть, но представляется тем, что не есть, и тогда совершает несправедливость. Подобным образом коварный человек не показывает коварства, но надевает на себя личину дружбы, и совершает дурное дело; прелюбодей, не сознаваясь в преступном прелюбодействе, вторгается в жилище, но надевая на уста личину целомудрия, попирает божеские права. Видишь ли, что порок не имеет своего собственного лица?
Подобным образом и клеветник, всякий раз как является в судилище, входит, не объявив того, что именно есть, но представив по виду свидетеля истины, своей ложью показывает свидетеля порока. Таким образом порок не имеет своего собственного лица, если не возьмет взаймы лица у добродетели. Поэтому Спаситель говорил: «придут к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7:15). Но возвратимся к вопросу, подлежащему
обсуждению.
2. Хочешь узнать, брат, какую силу имеет врожденный закон? Душа наша, хотя бы она погрязла в пороках, приветствует доброе имя. Часто многие властители, исполненные корыстолюбия и ни о чем другом не помышляющие, кроме грабежа и неправды, склоняются на просьбы некоторых, чтобы или облегчить бедняку належащую нужду, или уступить что–либо из долга, или не отомстить оскорбившим или вознамерившимся оскорбить. И пришедший, для того, чтобы прекрасно исполнить посольство пред мужем — могущественным и дурным, не тотчас начинает с истины; не говорит ему того, что он есть, но приписывает ему имя добродетели. [Или не знаешь, как всегда притворяются лица, хорошо исполняющие обязанности послов?]. Ты, говорит он, добродетельный муж; твое имя прославлено, все воспевают твои хорошие деяния; и многое таковое присоединяет для убеждения, чтобы склонить его похвалой и чтобы он уклонился от дурного дела. Смотри, как порок побеждается похвалами за добродетель. Ни один злой не желает называться злым, потому что приветствует то, что ей свойственно, хотя свободное решение и избирает противное. Итак, возлюбленные, сделаемся плодоносной маслиной, процветем и делами, и плодами, и листьями. Листья наши — речи, плоды — образ жизни. Пусть и слово твое будет честно, и образ жизни плодоносен, потому что у благочестивого человека нет даже и листа отвергнутого. «Лист его», говорит Давид, «не отпадет.
И все, что он ни делает, будет благоуспешно» (Пс. 1:3). Но, о, чудо! Я размыслил о том, каким образом Адам нагой вышел из рая и каким образом Давид цветет в жилище Божием. Один вышел нагим по причине преступления, а другой, облекшись в добродетели, взывает: я Отче, «как маслина плодовитая» (Пс. 51:10). Ничто в такой степени не лишает нас оружия, как бесплодие; и ничто так не одевает нас, как плодородие чрез посредство добрых дел. Адам был сотворен, — повторим и еще сказанное, так как повторение хорошего укрепляет в душах учение. Подобно тому как окрашиваемая шерсть постоянно кладется в краски, для того чтобы краска глубже запечатлела на ней свои свойства, — так же нужно, чтобы и наши души непрерывно погружались в божественные слова, для того, чтобы было отмыто древнее поношение и чтобы мы облеклись в новую красоту. Та шерсть, всякий раз как примет краску, оставляет имя естества и принимает наименование краски; и уже не называешь ее более шерстью, но порфирой или багряницей, или зеленой материей, или чем–либо подобным, смотря по тому, какую красоту сообщила окрашенной шерсти краска. Итак, если краска изменяет имя естества, то естество Божие не изменяет ли человека, так что один и тот же до погружения в воду был в земном образе, после же погружения получил блестящий небесный образ? Итак, Адам был сотворен бедным из земли: Бог, взяв прах, образовал его.