Страница 109 из 123
Справедливо же они названы юродивыми, потому что, преуспев в более трудном, они не совершили того, что не требовало труда, — низложили великого противника и были побеждены слабейшим. И когда пришел жених, то мудрые девы вошли в брачный чертог; также пришли и те — стуча; и он говорит им: «не знаю вас» (ст. 12). Почему? Потому что видели меня алчущим, «и не дали Мне есть» (ст. 42). Но да не будет, чтоб и мы услышали такой голос! Преуспевшим же в милостыне говорит: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (ст. 34). Почему? Потому что соблюли девство? Никоим образом; но потому, что «алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен и в темнице, и вы посетили Меня» (ст. 35–36). А чтобы ты понял, сколь велика милостыня, опять желаю напомнить вам эту историю. Было десять дев: пять мудрых и пять юродивых: и был голос в полночь. Встаньте, идет жених. Полночь — воскресение, когда ангелы пробудят всех нас. Встав же, «девы поправили светильники свои» (ст. 7). А светильник — девство, которое есть нечто чистое, пламенное, светлое. Юродивые говорят мудрым: «дайте нам вашего масла». Мудрые говорят им: боимся, «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас» (ст.
8–9) (не из зависти не дали, потому что там какая уже нужда в золоте, нет там ни богатого, ни бедного), но, отправившись, купите (ст. 9). И кто — продавцы? Бедные; ты больше получаешь, чем даешь: даешь ты ему земное, а получаешь небесное. Итак, «когда пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились» (ст. 10). Те же, придя начали стучать, и Он говорит им: «не знаю вас» (ст. 12). Видишь, так как они милостыни не имели, то и потеряли труд девства и остались вне брачного чертога. Итак, поняв выгоду милостыни, будем, братие, творить ее, чтобы нам и попасть в брачный чертог, и насладиться вечными благами, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, с Которым слава Отцу, со Святым и Благим, и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Феодора падшего
письменный ответ святому отцу нашему и вселенскому учителю Иоанну Златоусту
Твозгласила куропатка и собрала тех, которых не родила», [таков] творящий милость свою [103]; «на половине дней его оставят его и глупцом останется при конце своем» (Иер. 17:11). Поэтому, увидев мою рану, честные отцы, убойтесь, и прежде всего постарайтесь вашими святыми молитвами упросить Благоутробного, чтоб человеколюбие Его дошло даже до нас, как выше сказано, упавших на дно морской глубины и в средину ада; потом не замедлите помочь и доброй беседой. Еще дерзаю надеяться на вашу любовь: «брат от брата вспомоществуемый» (Притч. 18:19). Я знаю, что вы не досадите, но скорее помолитесь и, увидев мою рану, побоитесь. Но не подумайте, что я показываю опыт своих ораторских талантов или сочиняю поучение; нет, клянусь вашей любовью; примите же меня, как ощущающего боль от великой раны и страх вечного наказания, и желание вечных благ, о которых я и слышал, и которых вкусил, среди которых и прожил некоторое время прежде, чем я был ранен врагами. Увидев это, те коварные позавидовали к, положив западни со всякого рода хитростями, воздвигли победный трофей.
Поэтому каждый из вас, увидев мою рану, пусть убоится, и проводящий жизнь среди благ, о которых сказано выше, имея кругом страшных и великих врагов, пусть замечает вокруг себя злоумышления, направленные к тому, что лишить его этого сокровища; а тот, кто еще не вкусил, но старается вкусить, — как имеющий многих и великих врагов, препятствующих ему, — пусть соблюдает осторожность. Но возвратимся к вопросу, подлежащему обсуждению, и испросим от вашей любви того, что полезно нам. Под влиянием удовольствия от речи мы понемногу воодушевились, хотя и не нанесли вреда бегущим, лучше же сказать — укрепили их. Ваша победа над врагом делает его более слабым, а нас побуждает, взяв оружие, опять идти на подвиги, не обращаясь в бегство из–за страха пред своей раной, но под влиянием веселого расположения духа, возбуждаемого вашей победой, устремляясь на ристалище более мужественно. Итак, опять, как уже часто я просил, и теперь отважился обратиться с просьбой к вашей богобоязненности, чтоб вы удостоили послать ваши молитвы, на подобие уды, в глубину морскую и там привлекли к себе смертную рыбу и ввели ее в невод, из которого сильными и ужасными волнами я был ниспровергнут на дно морское, — и чтоб, увидев мою рану, убоялись. Это я постарался написать для напоминания вашей любви, хотя и не говорю достойно предмета.
О, если бы возможно было, чтоб я, став на оконечности высоких гор, вострубил своими устами и, на подобие грома, разослал бы по всему миру мой грех в триумфальном шествии и не оставил бы без внимания привлечения вселенной на помощь моему преуспеянию. Но это — дело невозможное, потому что я — человек, имеющий слабый голос, и недолговечен. Впрочем, увлекаемый словом, я осмелюсь припомнить божественные Писания, и сказать согласно с ними. «Грешнику», говорит (Писание), «говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои?» (Пс. 49:16). Теперь поистине могу громко произнести то пророческое изречение и сказать: «кто даст голове моей воду и глазам моим — источник слез! я плакал бы о пораженных дщери народа моего» (Иер. 9:1). Если Иеремия людей, пораженных на войне в тела, считал достойными бесчисленных рыданий, то что мог бы иной сказать относительно столь великого несчастья души? «Пораженные мои [104] не мечом убиты и не в битве умерли» (Ис. 22:2). Не о мертвых телах говорит он, но о жале истинной смерти, то есть, оплакивает тяжкий грех и раскаленные стрелы лукавого, варварски сожигающие души вместе с телами. Сильно стенают законы Божии вместе со святыми духами о столь великом страдании и взирая на меня.
И для меня, друзья, конец тех сладких слов стал горек, и мне необходимо опять скорбеть о том, по поводу чего надлежало бы радоваться, так как, взяв члены Христовы, я сделал их членами блудницы. Кто при этом не сказал бы, заплакав: «как сделалась блудницею верная столица?» «Подивилось сему небо, и содрогнулась, и ужаснулась» земля, «говорит Господь» (Ис. 1:21; Иер. 2:12). Но благоволите, честные и святые отцы, вспомнить о моем прекрасном исповедании, какое я проявлял пред лицем Бога и ангелов, и людей.
Горе мне уничиженному и отпавшему, горе из–за той печали, какой я терзаюсь, из–за стыда и безответной защиты! Рожденный для жизни я предан смерти. Окажите мне сострадание, милостивые отцы и врачи, окажите сострадание, возрыдайте обо мне и оплачьте меня пораженного приманками ядовитой ехидны; возрыдайте обо мне и поскорбите о вас самих, прежде чем нанесен удар; слезы ваши да будут оплотами против того врага; уделите мне обильную слезу владеющие этим даром, так чтобы она вторглась в сердце и изгладила начертанные грехом законы. Так! Прошу вас, очистите его для начертания в нем законов царских, законов духовных, законов небесных. Господь Саваоф оставил у меня семя веры для того, чтоб мне не сделаться совсем Содомом. Помолитесь же вместе со мной, милостивые и добросердечные отцы, чтоб я мог быть спасен покаянием вместе с ниневитянами. Пролейте обо мне слезы и восскорбите, подобно пророку Ионе — сделавшись для меня возвестителями. Тот не был лжецом, как и вы не лжецы, но благоутробие человеколюбивого Бога опечалило одного, дабы не погубить многих. Однакож, и тот был опечален не вследствие ненависти к людям, но из опасения, чтоб долю человеколюбия не превратить в клевету на Пославшего, как будто бы лжеца.
Ваша же любовь не такова; но я знаю, что вы сорадуетесь, всякий раз как бывает на небе радость по причине раскаяния одного грешника, и непрестанно молитесь, чтоб человеколюбие Бога восприняло погибающие члены, так как вместе с ними страдают и все члены. Наконец, побеседую сам с собой и о том, что могло бы быть сказано со стороны вашей любви, как бы тайно получив слова от некоторой невидимой силы. Днем и ночью, держа в памяти дела утешения со стороны вашей любви, я стараюсь ободрить себя, имея в качестве помощи вашу молитву; и ежедневно увещание со стороны вашей любви, как бы возле находящееся учение, бывает для моей души утешением, доказывая пламенность вашей святой молитвы, — при чем блаженный Иезекииль упрекает меня и говорит, воспоминая о прежних благодеяниях: «проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, и вот, это было время твое», время потопляющих тебя; «и простер Я воскрилия [риз] Моих на тебя, и покрыл наготу твою; и поклялся тебе и вступил в союз с тобою, говорит Господь Бог, — и ты была Мне весьма прекрасна. Омыл Я тебя водою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем. И надел на тебя узорчатое платье, и обул тебя в сафьяные сандалии, и опоясал тебя виссоном, и покрыл тебя шелковым покрывалом. И нарядил тебя в наряды, и положил на руки твои запястья и на шею твою ожерелье. И дал тебе кольцо на твой нос и серьги к ушам твоим и на голову