Страница 8 из 146
2. «Вы», — говорит, — «братья, последовали примеру Божиих церквей в Иудее». Утешение великое! Нет ничего удивительного, говорит, если (ваши единоплеменники) с вами так же поступают, как те (иудеи) со своими единоплеменниками. Но если и иудеи решились с терпением перенести все, то это служит немаловажным доказательством того, что проповедь истинна. «И вы то же», — говорит, — «претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев». Говоря: и те во Иудеи, он хочет сказать нечто особенное, именно указывает на то, что (иудеи) повсюду радовались тому, что подвизались. Поэтому–то и говорит: «вы то же претерпели». И опять, что удивительного, если они с вами (так поступали), когда дерзнули восстать против самого Господа? Видишь, как (апостол) ввел то, что содержит в себе великое утешение? И к этой мысли он постоянно возвращается, так что, при внимательном исследовании, во всех почти посланиях найдешь, как он, говоря об искушениях, всегда, каким бы то ни было образом, упоминает о Христе. Вот и здесь, обвиняя иудеев, приводит им на память Господа и страдания Господни. До такой степени уверен был он, что в этом заключается величайшее утешение! «Которые убили и Господа», — говорит он. Но, может быть, иудеи не познали Его? Напротив, они знали Его очень хорошо. Да что? Не они ли убили и камнями побили своих пророков, которых писания повсюду носят с собою?
Конечно, они поступали так не из любви к истине. Итак, он не только предлагает утешение в искушениях, но и убеждает не думать, будто иудеи так поступают из любви к истине, и не смущаться этим. «И нас», — говорит, — «изгнали», — т. е., и мы претерпели от них бесчисленные напасти. «И Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись». «Противятся», — говорит, — «всем человекам». Каким образом? Таким, что если должно проповедовать всей вселенной, а они препятствуют, то они общие враги вселенной. Они убили Христа и пророков, оскорбляют Бога; они — общие враги вселенной; они и нас, пришедших на дело спасения, гонят; что же удивительного, если они поступили и с вами так же, как и в Иудеи? «Препятствуют нам», — говорит, — «говорить язычникам, чтобы спаслись». Подлинно, (одной) зависти свойственно препятствовать спасению всех. «И через это всегда наполняют меру грехов своих; но приближается на них гнев до конца». Не будет уже более того, что было прежде, не будет возврата, не будет предела, наступает гнев неизбежный. Из чего же это видно? Из предсказания Христова. Ведь утешительно не только иметь соучастников в скорбях, но и слышать о казни своих притеснителей. Если же опечаливает их замедление (грядущего гнева), то да послужить утешением то, что притеснители уже более не восстанут.
При том, сказав слово: «гнев», (апостол) сократил даже самое замедление, снова показывая, что он (гнев) должен последовать, так как предназначен и предсказан. «Мы же, братия, быв разлучены [4] с вами на короткое время лицем, а не сердцем, тем с большим желанием старались увидеть лице ваше» (ст. 17). Не сказал: разлучившись, но: осиротевше, что гораздо сильнее. Выше говорил о лести, доказывая, что не льстит, что не ищет славы; здесь говорит о любви. Так как выше сказал: «как отец детей, как кормилица», то здесь говорит и другое: осиротевше, что свойственно детям, ищущим родителей. Да при том, они ли осиротели? Не они, говорит, а мы. В самом деле, кто исследовал это чувство, (тот знает), что подобно тому, как малые дети, беззащитные, подвергшиеся безвременному сиротству, сильно тоскуют о своих родителях, не в силу самой природы только, но и вследствие одиночества, — так точно и мы. Этим он показывает и печаль свою, в которой находился по причине разлуки. И того, говорит, нельзя сказать, чтобы мы разлучены были на продолжительное время, но — ко времени, и при том только «лицем, а не сердцем»: ведь мы всегда имеем вас в мысли. Смотри, какая любовь! Хотя всегда имел их в сердце, но желал и личного их присутствия. Не говори мне, что это излишнее мудрствование.
Воистину, таково свойство пламенной любви, что она желает и видеть, и слушать любимых, и говорить с ними; и это много содействовало (появлению такого желания). «С большим», — говорит, — «желанием». Что же значить — «с большим»? Полагать можно — или то, что мы весьма дорого ценим вас, или, как вероятно, то, что мы, разлучившись на короткое время, старались опять видеть ваше лицо. Смотри, как блаженный Павел, не имея возможности сам лично исполнить свое желание, исполняет его через других; так, посылая Тимофея к филиппийцам и опять его же к коринфянам, он пребывает с ними при посредстве других, когда не может быть лично. Он любил как бы до исступления, и в чувствах дружества был неудержим и неукротим. «Очень хотели прийти к вам». Таково свойство любви! Впрочем, говорит, я не нахожу никакого к тому другого побуждения, кроме того, чтобы видеть вас. «И потому мы, я Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана» (ст. 18).
3. Что ты говоришь? «Воспрепятствовал сатана»? Так точно, потому что это не было дело Божие. В послании к римлянам он говорит, что Бог воспрепятствовал (Рим. 15:22); и Лука в одном месте говорит, что не допустил их Дух идти в Асию (Деян. 16:6); и к коринфянам говорит, что это было дело Духа, — и только здесь, что это дело сатаны. Какое же он разумеет препятствие от сатаны? Какие–нибудь внезапные и сильные искушения. «Когда же», — говорится, — «по случаю возмущения, сделанного против него Иудеями», он удерживаем был в Элладе три месяца (Деян. 20:3). Но иное дело медлить ради устроения чего–нибудь, и при том добровольно, и иное вследствие препятствий. Там именно (апостол) говорит: «Ныне же, не имея [такого] места в сих странах» (Рим. 15:23), и: «щадя вас, я доселе не приходил в Коринф». (2 Кор. 1:23). Здесь же он не говорит ничего такого, — а что? «Сатана препятствовал. Я Павел», — говорит, «и раз и два». Смотри, какое он обнаруживает честолюбие, как хвалит себя, когда хочет показать, что он любил их больше всех. Говорит: «Я Павел», вместо того, чтобы сказать: я не как другие; другие только желали придти к вам, а я и решался. «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его?» (ст. 19)? Одни ли македоняне упование твое, скажи мне, блаженный Павел? Не одни они, отвечает. Поэтому–то он присовокупил: «Не и вы ли?
Ибо кто», — говорит, — «наша надежда, или радость, или венец похвалы»? Не узнаете ли (здесь) языка женщин, пламенеющих нежнейшею любовью, и разговаривающих с малыми детьми? «Или венец», — говорит, — «похвалы». Одного слова: венец ему недостаточно было, чтобы показать блеск (своего украшения), но еще присовокупил и — похвалы. Какая пламенность! Мать и отец, сойдясь вместе и слив свою любовь, никогда не могли бы выразить любви своей наравне с Павлом. «Радость», — говорит, — «или венец», — т. е., я более, говорит, радуюсь о вас, нежели о венце. И подлинно, представь, насколько возможно, всю Церковь, насажденную и утвержденную Павлом: кто бы не возрадовался о таком ее многочадии и благочадии? Итак, и это не лесть; он не просто сказал: вы, но: и вы вместе с другими. «Ибо вы — слава наша и радость!» (ст. 20). «И потому, не терпя более, мы восхотели остаться в Афинах одни» — это сказал он вместо: мы решились. «И послали Тимофея, брата нашего и служителя Божия и сотрудника нашего в благовествовании Христовом» (3:1, 2). И это говорит, не Тимофея возвышая, а им воздавая честь тем, что послал к ним сотрудника и служителя благовествования, говоря как бы так: отвлекши от дел, мы послали к вам служителя Божия и споспешника нашего во благовестии Христовом. Потом показывает и причину: «чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо вы сами знаете, что так нам суждено» (ст. 3).
Что здесь говорит (апостол)? Так как искушения учителей смущают учеников, а он тогда находился среди многих искушений, как и сам говорит: «сатана нам препятствовал», — то говорит это для их ободрения. Смысл его слов такой: и раз и два хотел я идти к вам, но не мог, потому что встречалось много препятствий. И это, вероятно, смущало их, так как ученики смущаются не столько от собственных искушений, сколько от искушений учителей, подобно тому, как воин не столько приходить в смущение от своих собственных искушений, сколько тогда, когда увидит раненым своего вождя. «Укрепить вас», — говорит. Следовательно, посылал Тимофея для того, чтобы они не смущались, а не потому, что будто заметил какой–либо недостаток в вере их, или нужду научить их чему–либо. «Утвердить вас и утешить в вере вашей, чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо вы сами знаете, что так нам суждено» (ст. 3–4). Не должно, говорит, смущаться, потому что ничего необыкновенного и неожиданного не случается с нами. И этого довольно было для ободрения их. Видишь ли, что и Христос для того же предсказывал ученикам Своим? Послушай, в самом деле, что говорит Он: «И вот, Я сказал вам [о том], прежде нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется» (Ин. 14:29). Много, поистине много (служит) к утешению учеников, когда они слышат от наставников о том, что с ними случится.