Страница 30 из 135
И младенец видит, слышит и говорит многое, но ясно ничего не видит, не слышит и не говорит; он и мыслит, но ни о чем не мыслит раздельно; так и я, хотя знаю многое, но не разумею способа существования предметов. Я знаю, что Бог существует везде, и то знаю, что Он везде существует всецело; но каким образом, этого не знаю; знаю, что Он безначален, не рожден, вечен; но как, этого не знаю, потому что ум не может постигнуть, как может быть существо, не имеющее начала бытия своего ни от себя самого, ни от другого. Я знаю, что Он родил Сына, но как, этого не разумею; знаю, что Дух из Него; но как из Него, этого не постигаю; я вкушаю яства, но как они обращаются в мокроту, в кровь, в соки, в желчь, не знаю. Того, что мы каждый день видим и вкушаем, мы не разумеем; как же мы хотим исследовать существо Божье?
4. Итак, где те, которые говорят, что они получили все знание, а между тем впали в бездну неведения? Ибо они, утверждая, что постигли все в настоящее время, в будущем лишают себя всецелого знания.
Видите ли, как они, усиливаясь здесь иметь все, и здешнего не имеют, и там лишают себя всего? Таково зло — не оставаться в пределах, которые от начала назначил нам Бог! Так и Адам, в надежде на большую честь, лишился и той, какая была; так бывает и со сребролюбцами: многие, желая большего, часто теряют и настоящее; так и эти люди, надеясь здесь иметь все, лишились и части. Посему увещеваю избегать их безумия; ибо крайнее безумие — присваивать себе знание того, что есть Бог по существу. А дабы убедиться, что это крайне безумно, я объясню вам это из пророков. Пророки, как видно, не только не знали, что есть Бог по существу, но и о премудрости Его недоумевали, как она велика, хотя не существо зависит от премудрости, а премудрость от существа. Если же пророки не могли постигнуть с точностью даже этого (свойства Божьего), то, как безумно было бы думать, что собственными суждениями можно определить самое существо Божье? Итак, выслушаем, что говорит пророк о премудрости Божьей: «дивно для меня ведение [Твое]» (Пс. 138:6). Впрочем, начнем речь с другого места: «славлю Тебя, потому что я дивно устроен» (Пс. 138:14). Что значит: «дивно»? Многому мы удивляемся теперь, но не со страхом; например — красоте колонн, произведениям живописи, цветам тел; удивляемся и величию моря, также и неизмеримой бездне, но со страхом тогда, когда в эту бездну будем погружаться.
Так и пророк, углубившись в беспредельное и неизмеримое море премудрости Божьей, изумился и в удивлении с великим страхом отступил, взывая так: «славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои»; и еще: «дивно для меня ведение [Твое], — высоко, не могу постигнуть его» (Пс. 138:14, 6). Посмотри на признательность раба: благодарю Тебя, говорит он, за то, что я имею непостижимого Владыку; говорит здесь не о существе Его; — это он оставляет, как уже признанное непостижимым; — но говорит здесь о вездесущии Божьем, выражая, что он не знает и того, как Бог везде присутствует. А что он именно об этом говорит, выслушай следующее: «взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты» (Пс. 138:8). Видишь ли, как Бог везде присутствует? И, однако, пророк не знает, но изумляется, недоумевает и ужасается при одной только мысли об этом. Итак, не крайне ли безумны те, которые, будучи столь далеки от благодати пророка, усиливаются постигнуть самое существо Божье? Тот же пророк говорит: «внутрь меня явил мне мудрость» (Пс. 50:8); и, однако, познав безвестное и тайное премудрости Его, о ней самой он говорит, что она беспредельна и непостижима. «велик Господь наш», говорит он, «и велика крепость [Его], и разум Его неизмерим», т. е. нет возможности постигнуть его (Пс. 146:5). Что же ты говоришь? Для пророка премудрость (Божья) непостижима, а для нас постижимо и существо Его?
Не явное ли это безумие? Величие Его не имеет предела, а ты ограничиваешь существо Его?
5. Размышляя об этом, и Исаия сказал: «род Его кто изъяснит» (Ис. 53:8)? Не сказал: кто исповедает, но: «кто изъяснит», устранив возможность этого и в будущем. Давид говорит: «дивно для меня ведение [Твое]» (Пс. 138:6); а Исаия говорит, что не ему только, но и всему человеческому роду недоступно это исповедание. Впрочем, посмотрим, не знал ли этого Павел, так как ему дана была большая благодать; но он сам говорит: «отчасти знаем, и отчасти пророчествуем» (1 Кор. 13:9), — и не только здесь, но и в другом месте, где рассуждает не о существе (Божьем), но о премудрости, видимой в промышлении, и притом исследует не всецелую премудрость Божью, по которой Он промышляет об ангелах, архангелах и вышних силах, а только ту часть промысла (Божья), по которой Он промышляет о людях на земле, и даже только часть этого промысла. Он исследует не всю премудрость, по которой Бог совершает восход солнца, по которой вдыхает души, по которой образует тела, по которой питает людей на земле, по которой содержит мир, по которой дает ежегодную пищу; но, оставив все это и наследуя некоторую малую часть промысла Божья, по которой Он отверг иудеев и принял язычников, и при взгляде на эту самую малую часть, как на беспредельное море, он изумился и, увидев неизмеримую бездну, тотчас отступил и громко воскликнул: «о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как неисследимы судьбы Его» (Римл.
11:33): не сказал: непостижимы, но: «неисследимы»; если же невозможно испытать их, то тем более невозможно постигнуть. «И неисследимы пути Его». Скажи мне, если пути Его неисследимы, неужели сам Он постижим? Но что я говорю о путях? Даже ожидающие нас награды непостижимы; ибо «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). И дар Его невыразим: «благодарение Богу», говорит апостол, «за неизреченный дар Его» (2 Кор. 9:15). «И мир Божий, который превыше всякого ума» (Филип. 4:7). Что же ты говоришь? Судьбы Его непостижимы, пути Его неисследимы, мир превосходит всякий ум, дар невыразим, уготованное Богом любящим Его не приходило на сердце человеку, величие не имеет предела, разум без числа, все непостижимо, а сам Он постижим? Не крайняя ли это степень безумия? Удержи еретика; не дозволяй ему удалиться; спроси, что говорит Павел в словах: «от части знаем»? Может быть, он скажет, что Павел говорит здесь не о существе (Божьем), а о делах домостроительства. Тем лучше, если у него была речь и о делах домостроительства, то еще больше наша победа; ибо, если дела домостроительства Божья непостижимы, то гораздо больше — Он сам. А что здесь апостол говорит не о делах домостроительства, но о самом Боге, выслушай следующее.
Сказав: «отчасти знаем, и отчасти пророчествуем», он присовокупил: «теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:9, 12). От кого же он познан был: от Бога, или от дел домостроительства? Очевидно, от Бога; следовательно, Его он и «знает отчасти». «Отчасти», сказал он не в том смысле, будто одну часть Его существа он знает, а другой не знает (Бог — существо простое), но он знает, что Бог существует, а того, что Он есть по существу, не знает; знает, что Он премудр, а насколько премудр, не знает; не не знает, что Он велик, а насколько велик, или каково величие его, этого не знает; знает, что Он везде присутствует, а как это, не знает; не не знает, что Он промышляет, содержит все и сохраняет в целости, но каким образом Он делает это, не знает. Посему он и сказал: «отчасти знаем, и отчасти пророчествуем».
6. Но, если угодно, оставим Павла и пророков и взойдем на небеса, нет ли там кого–нибудь знающего, что есть Бог по существу. Конечно, хотя бы там и нашлись знающие, у них нет ничего общего с нами; ибо велико различие между ангелами и людьми; однако, чтобы ты сильнее убедился, что и там ни одна созданная сила не знает этого, послушаем ангелов. Что же? О существе ли Божьем они беседуют там и вопрошают друг друга? Нет, но что? Они прославляют, поклоняются непрестанно с великим трепетом воссылают хвалебные и таинственные песнопения; и одни говорят: «слава в вышних Богу» (Лук. 2:14); серафимы взывают: «Свят, Свят, Свят» (Ис. 6:3), и отвращают очи свои, не имея сил сносить даже снисхождения Божья; а херувимы восклицают: «благословенна слава Господа от места своего» (Иезек. 3:12), не потому, чтобы было место у Бога, — да не будет, — но как мы сказали бы, выражаясь по–человечески: где бы Он ни был, или как бы Он ни был, — если только и это безопасно сказать о Боге, так как наш язык — человеческий. Видишь ли, какой страх вверху, и какое пренебрежение внизу? Те прославляют, а эти исследуют; те славословят, а эти испытывают; те закрывают лица, а эти усиливаются бесстыдно взирать на неизреченную славу.