Страница 63 из 146
А если ты не захочешь выйти, то вот слово, которое открыл мне Господь: вот, все жены, которые остались в доме царя Иудейского, отведены будут к князьям царя Вавилонского, и скажут они: «тебя обольстили и превозмогли друзья твои; ноги твои погрузились в грязь, и они удалились от тебя». И всех жен твоих и детей твоих отведут к Халдеям, и ты не избежишь от рук их; но будешь взят рукою царя Вавилонского, и сделаешь то, что город сей будет сожжен огнем» (Иерем. 38:17–23). Но когда пророк этими словами не убедил Седекию, и последний остался во грехе и беззаконии, то через три года Бог предал город, показав и свое человеколюбие и неразумие царя. Войдя с великой легкостью, (враги) сожгли дом Господень, и дом царя, и домы Иерусалима, и начальник телохранителей все большие здания сожег и разрушил стены Иерусалима, и повсюду был огонь варварский, потому что клятва руководила пожаром и везде разносила пламень. И остаток народа, бывший в городе, и перешедших к царю (вавилонскому) выселил начальник телохранителей.
«И столбы медные, которые были у дома Господня, и подставы, и море медное, которое в доме Господнем, изломали Халдеи, и отнесли медь их в Вавилон; и тазы, и лопатки, и ножи, и ложки, и все сосуды медные, которые употреблялись при служении, взяли; и кадильницы, и чаши, что было золотое и что было серебряное, взял начальник телохранителей: столбы [числом] два, море одно, и подставы, которые сделал Соломон в дом Господень, — меди во всех сих вещах не было весу. И взял начальник телохранителей Сераию первосвященника и Цефанию [35], священника второго, и трех, стоявших на страже у порога, и Сафана архистратига [36]. И из города взял одного евнуха, который был начальствующим над людьми военными, и пять человек, предстоявших лицу царя, которые находились в городе, и писца главного в войске, записывавшего в войско народ земли, и шестьдесят человек из народа земли, находившихся в городе. И взял их Навузардан, начальник телохранителей, и отвел их к царю Вавилонскому в Ривлу. И поразил их царь Вавилонский, и умертвил их в Ривле, в земле Емаф» (4 Цар. 25:13–16, 18–21). Итак, вспомните теперь о серпе летящем и вселяющемся в доме клятвопреступника, и разрушающем стены и дерево и камень.
Вспомните, как эта клятва, войдя в город, разрушила и дома, и храм, и стены, и блестящие здания, и превратила город в могилу; и ни Святое Святых, ни священные сосуды, ни что другое не отстранило казни и мщения за преступление клятвы. Так несчастно разрушен был город. Но сам царь потерпел судьбу еще более жалкую и скорбную. И подобно тому, как тот летящий серп истребил здания, так точно он поразил и этого, когда он бежал. «[Царь] ушел дорогою
к равнине, —
говорится, — и погналось войско Халдейское за царем, и настигли его на равнинах Иерихонских, и взяли царя, и отвели его к царю Вавилонскому в Ривлу, и произвели над ним суд: и сыновей Седекии закололи пред глазами его, а [самому] Седекии ослепили глаза и сковали его оковами, и отвели его в Вавилон» (ст. 4–7). Что значит: «произвели над ним суд»? — Он потребовал у него отчета, рассудился с ним, и сначала заколол его детей, чтобы он был зрителем своего несчастия и видел это жалостное и ужасное событие, а потом ослепил уже и его. Для чего, опять, совершается это? Для того, чтобы он отправился к варварам и обитающим там иудеям в качестве учителя, и чтобы взирающие познали чрез ослепленного, какое зло есть клятвопреступление, да не только эти, а чтобы и все, обитающие по пути, видя связанного и ослепленного, познали из этого несчастия тяжесть греха. Посему–то один из пророков говорит: «Он (Седекия) не увидит ее» (Иез. 12:13), а другой, что «он (царь Вавилонский) отведет Седекию в Вавилон» (Иер. 32:5). По–видимому, пророчество противоречиво. Однако нет, — истинно и то, и другое. Действительно, Вавилона (Седекия) не видел, но в то же время был и отведен в Вавилон. Итак, как он не видел Вавилона? А так, что в Иудее он подвергся ослеплению, потому что здесь вероломно нарушена была клятва, здесь же она и отмщена, и сам он потерпел казнь. А как отведен был в Вавилон? — Ставши пленником.
Так как, следовательно, было два наказания — ослепление и плен, то пророки и разделили их, и один, указывая на его ослепление, говорит: не узрит Вавилона, а другой, намекая на его пленение, говорит: отведется в Вавилон.
4. Итак, братия, зная это и вспоминая сказанное раньше, отстанем наконец от дурной этой привычки; вот о чем прошу и умоляю всех вас. В самом деле, если в Ветхом Завете, когда от иудеев не требовалось совершенной мудрости, а допускались во многом послабления, за одно только клятвопреступление постиг столь великий гнев, такое разграбление и плен, то что придется терпеть тем, которые клянутся теперь, после явления закона, запрещающего делать это, и такого восполнения заповедей? Разве от нас требуется лишь то, чтобы мы пришли в собрание и прослушали то, о чем говорится здесь? Если мы, постоянно слушая, не исполняем того, что говорится, — это поведет лишь к большему осуждению и неумолимому наказанию. Какое оправдание и какое извинение будет у нас, когда мы, с раннего возраста и до последнего дня жизни собираясь здесь и получая такие наставления, остаемся подобными тем (иудеям) и не стараемся исправить ни одного недостатка? Не указывай мне на привычку. Я только негодую и сержусь, когда говорят, будто привычки мы победить не можем: если мы не победим привычки, то как станем выше похоти? Корень последней имеет свое начало в самой природе, потому что (иметь) желание естественно; но желать дурного — во всяком случае — дело свободной воли; а что до клятвы, то она получила начало даже и не в свободной воле, а в одном лишь легкомыслии.
И чтобы тебе знать, что не вследствие трудности дела, а благодаря лишь нашему легкомыслию до такой степени распространился этот порок, поразмыслим, как много гораздо более трудных дел совершают люди, и притом не ожидая отсюда никакой награды. Поразмыслим, какие дела предписал дьявол, сколько требуют они труда, как много усилий; и, однако, трудность не послужила препятствием к исполнению этих предписаний. Скажи мне, что может быть труднее, как когда какой–нибудь юноша, отдав себя в распоряжение (людей), долженствующих размягчить его тело и сделать гибкими его члены, ревностно старается изогнуть все тело в точное подобие колеса и вертеться по полу, и вращением глаз, поворотами рук и всякими другими ужимками силится уподобиться женщине, и не размышляет ни о трудности, ни о постыдности подобных занятий? Кто не поразится опять, видя на сцене плясунов, которые пользуются членами своего тела как бы крыльями? А те, что бросают в воздух один за другим ножи, потом ловят все их за ручку, кого бы не в состоянии были пристыдить из тех, кто не желает поднять никакого труда ради добродетели? Или что можно бы сказать про тех мужей, которые, нося на челе шест, на подобие как бы дерева, утвержденного корнями в земле, так и сохраняют его в неподвижном состоянии?
И что удивительно еще более, — они заставляют даже на верху шеста бороться маленьких детей; и ни руки, никакой другой член тела, а один лишь лоб надежнее любой привязи носит этот шест без колебаний. Иной, опять, по самой тонкой веревке шагает с таким бесстрашием, с каким люди проходят по ровной плоскости. И однако, все это, кажущееся неудобопостижимым и для ума, стало возможным для искусства. Скажи мне, что подобное можем сказать мы о клятвах? Какую укажем трудность? Какое усилие? Какое искусство? Какую опасность? Нам нужно только немного старания, и все для нас вскоре будет достигнуто. И не говори мне, что большую часть ты уже исполнил: если ты не исполнил всего, считай, что ты решительно ничего не сделал, потому что это немногое, оставленное без внимания, уничтожает и все остальное. Часто ведь люди, построив дом и наложив крышу, но, не обратив внимания на одну лишь ниспавшую черепицу, губили весь дом. То же самое можно наблюдать и на одеждах: и тут случившийся маленький разрыв, не будучи зашит, производит огромную прореху. Это часто бывает и с потоками, так как и эти, раз захватят только маленький вход, тотчас же введут и всю воду. Поэтому и ты, если и отовсюду оградил себя, а маленькая часть остается без защиты, то и эту последнюю огради от дьявола, чтобы тебе быть обезопашенным отовсюду. Видел серп? Видел главу Иоанна? Слышал историю с Саулом?