Страница 5 из 248
Таким образом Бог, Который есть несравненно выше всего видимаго и невидимаго творения, восприял естество человеческое, которое есть выше всего видимаго творения, и принес его в жертву Богу и Отцу Своему. Устыдившись такой жертвы, скажу так, и почтив ее, Отец не мог оставить ее в руках смерти; почему уничтожил приговор Свой и воскресил из мертвых во–первых и в начале Того, Кто дал Себя в жертву, в искупление и в замен за сородных ему человеков, — а после, в последний день скончания сего мира, воскресит и всех людей. Впрочем души тех, которые веруют в Иисуса Христа, Сына Божия, в сию великую и страшную жертву, Бог воскрешает в настоящей жизни, и знамением сего воскресения служит благодать Св. Духа, которую дает Он душе всякаго христианина, как бы другую душу. Такая душа христианина потому называется и верною, что ей вверен Святый Дух Божий, и она прияла Его, — Дух Божий, Который есть жизнь вечная, так как Св. Дух есть Бог вечный, исходящий из вечнаго Бога и Отца.
4. Поелику таким образом крест соделался как бы жертвенником сей страшной жертвы, ибо на кресте умер Сын Божий за падение людей, то справедливо крест и чтится и поклоняем бывает, и изображается, как знамение общаго всех людей спасения, чтобы покланяющиеся древу креста освобождались от клятвы Адамовой и получали благословение и благодать Божию на делание всякой добродетели. Для христиан крест — величание, слава и сила: ибо вся наша сила в силе распеньшагося Христа; вся грешность наша умерщвляется смертию Христа на кресте, и все возвеличение наше и вся слава наша в смирении Бога, Который до того смирил Себя, что благоволил умереть даже между злодеями и разбойниками. По сей–то причине христиане, верующие во Христа, знаменуют себя знамением креста не просто, не как попало, не с небрежением, но со всем вниманием, со страхом и с трепетом и с крайним благоговением. Ибо образ креста показывает примирение и содружество, в какое вступил человек с Богом. Посему и демоны боятся образа креста, и не терпят видеть знамение креста изображаемым даже и на воздухе, но бегут от этого тотчас, зная, что крест есть знамение содружества человеков с Богом, и что они, как отступники и враги Богу, удаленные от божественнаго лица Его, не имеют более свободы приближаться к тем, кои примирились с Богом и соединились с Ним, и не могут более искушать их.
Если и кажется, что они искушают некоторых христиан, да ведает всякий, что это борют они тех, которые не познали, как следует, высокаго таинства креста. Те же, которые уразумели сие таинство и на самом деле опытно познали власть и силу, какую имеет крест на демонов, познали также, что крест дает душе крепость, силу, смысл и божественную мудрость, — эти с великою радостию восклицают: мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего, имже мне мир распяся и аз миру (Гал. 6:14). Итак, поелику знамение креста велико и страшно, то всякий христианин имеет долг совершать его со страхом и с трепетом, с благоговением и вниманием, а не просто и как попало, по привычке только и с небрежением: ибо по мере благоговения, какое кто имеет ко кресту, получает он соответственную силу и помощь от Бога, — Коему слава и держава, во веки. Аминь.
СЛОВО ВТОРОЕ
1. О том, что естество человеческое чрез воплощение Сына и Бога–Слова приходит опять в благобытие, то есть, в то доброе и божественное состояние, в каком было оно до преступления Адамова. 2. Также о законе естественном, писанном и духовном. 3. Еще о том, каким способом может кто придти в благобытие. 4. И какия дела делая, можем мы войти в царствие небесное.
1. Поелику естество человеческое потеряло свое благобытие, чрез преступление Адамово, то необходимо узнать нам, что такое был Адам прежде потери благобытия, и в чем состояло это благобытие, или то доброе и божественное состояние, какое имел человек прежде преступления. Св. отцы говорят нам, что Бог соделался человеком для того, чтобы чрез вочеловечение Свое опять возвесть естество человеческое в благобытие. Почему надобно нам узнать, каким это образом, чрез воплощенное домостроительство Христово, человек опять приходит в благобытие.
Бог в начале, когда создал человека, создал его святым, безстрастным и безгрешным, по образу и подобию Своему; и человек точно был тогда подобен Богу, создавшему его. Ибо святый, безгрешный и безстрастный Бог и творения творит святыя, безстрастныя и безгрешныя. Но поелику непременяемость и неизменяемость есть свойство одного безначальнаго и несозданнаго Божества, то созданный человек естественно был пременяем и изменяем, хотя имел способ и возможность, при помощи Божией, не подвергнуться пременению и изменению.
Так свят был человек и, как святый, не имел нужды ни в каком законе: ибо для праведника закон не нужен. Какая нужда в законе для святаго, безстрастнаго и чистаго? Закон повелевает делать добро и не делать зла. Но Писание говорит, что виде Бог вся, елика сотвори, и се добра зело (Быт. 1:31). Итак поелику все было добро зело, то какая была нужда человеку в научении, что хорошо, и что не хорошо? Поелику не было ничего, что не было бы крайне хорошо, то и не имел нужды в законе божественный оный человек.
2. Впрочем поелику в его власти было вкушать от всякаго древа райскаго, еще же и от самаго древа жизни, то ему дана была заповедь не вкушать от одного только древа, чтобы знал, что он пременяем и изменяем, и остерегался, и пребыл навсегда в том добром и божественном состоянии. Бог теми словами, какия сказал ему, давая заповедь, что если вкусит, умрет, давал ему разуметь, что он пременяем и изменяем.
Так — тогда, в раю, не нужен был закон, ни писанный, ни духовный. Но после того, как человек вкусил от того запрещеннаго древа и умер горькою смертию, то есть, отпал от Бога и подвергся растлению, — тогда, чтобы совсем не отпал он от всякаго добра (так как зло сильно распространилось в роде человеческом и тиранило его насильственно, по причине бедственнаго разслабления, какому подвергся он вследствие растления), дан был ему закон, чтоб показывал, что хорошо, и что худо. Ибо человек стал слеп, вышел из ума и обезмыслел; почему и имел нужду в научении, как написано в Псалмах: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118:18). Вразуми мя и научуся заповедем Твоим (Пс. 118 73). Видишь, в какое жалкое состояние пришел человек, и как потому имел нужду в писанном законе? Ибо после того, как пал он, не мог уже ведать даже и этого мира, еслиб прежде не был свыше от Бога просвещен ведением относительно его.
После же, когда пришел Христос и так тесно соединил в Себе божество с человечеством, что два сии, крайне разстоящияся, то есть божество и человечество, стали единым лицем, хотя пребывали неслиянными и несмешанными, — с того времени человек сделался уже как бы светом, чрез соединение с оным, первым и невечерним светом Божиим, и не имеет более нужды ни в каком писанном законе, потому что божественная благодать Иисуса Христа, пребывающая с ним и в нем, плодоприносит ему благобытие, то есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость и воздержание. Почему Апостол Павел, перечислив такие плоды Св. Духа, и говорит в конце: на таковых несть закона (Гал. 5:22, 23): ибо для праведника не требуется закон. Кто же не имеет еще таковых плодов Св. Духа, тот и не Христов, как говорит Апостол: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8:9). Такому надлежит подвизаться и постараться о том, чтобы соделаться Христовым, да не тщетно верует во Христа, — в каком случае Христос не пользует ему ничтоже. Все старание и весь подвиг его должен быть обращен на то, чтобы стяжать Дух Христов, и таким образом приносить плоды Духа Святаго: ибо в этом и состоит духовный закон и благобытие.
3. Если же человеческое естество приходит опять в благобытие, как было первоначально, чрез воплощение Христово, и нет никакого другаго способа и никакой другой силы, или мудрости, или труда и подвига, чтоб человеческое естество опять пришло в благобытие и стало как было первоначально сотворено, но находится единственно в руке Бога, давшаго ему бытие, и то, чтоб даровать ему благобытие, и другим способом этому быть никак нельзя; то какая нужда тщетно трудиться, подвизаясь ради сего одними своими подвигами, чтениями, злостраданиями, томлением себя алчбою, жаждою и бдениями? И если такия и толикия злострадания бывают тщетны и безполезны для того, кто не ведает великаго онаго таинства (спасения), то на каждом христианине лежит долг научиться ему и познать его, чтоб не потрудиться понапрасну в тех злостраданиях и не попустить погибнуть (и при них) душе своей, что бедственнее всякаго другаго бедствия. Ибо все такия и толикия злострадания должны быть подъемлемы не для того, чтоб придти в благобытие, но для того, чтоб сохранить благобытие, какое приняли мы прежде чрез святое крещение, так как сокровище сие трудно–хранительно, и нам надлежит добре внимать, да сохраним оное, как сказали Св. отцы.