Страница 230 из 248
И над всем этим ты внезапно сделал бы меня господином,
Сам же стал простецом, желая быть рабом моим;
То к лукавому мудрованию твоему
Я отнюдь не приобщился бы и не снизошел в сей жизни.
Но какая хартия вместила бы Твои благодеяния
И великия Твои блага, которыя Ты соделал на мне?
Ибо если бы мне даны были тьмы языков и рук,
То (и тогда) я не мог бы изречь или описать все,
Потому что их бездна, конечно, по безчисленному множеству,
И они недомысленны по величию славы;
И я изнемогаю мыслию и надрываюсь сердцем своим,
Что не могу поведать о Тебе, Боже мой.
Ибо когда помыслю я несчастный, что сделал я,
И сколько (раз) Ты помогал мне, от чего избавлял меня
И от сколь великих бед, Спасителю мой, человеколюбно спасал,
Не вспоминая зол, которыя я соделал,
Но, как бы сотворившаго много и великаго добра
И чистаго от святой матери — купели,
Так воспринял меня, так почтил,
Так украсил меня царскою одеждою;
То весь объят бываю трепетом и прихожу в изступление от радости,
Становлюсь безгласным и сильно разслабеваю,
Так как Бог — Творец мира дан мне,
Человеку мерзкому и отвратительному для всех
Людей и бесов, как соделавшемуся уже
И превзошедшему совершением непристойнейших дел
И этих (последних). Увы мне постыдному и скверному! и как я буду говорить (еще)?
По безмерному благоутробию Ты соединился со мною, Человеколюбче,
Великий в непорочности, (еще) больший святостию,
Несравненный в могуществе и неизобразимый в славе,
И снизошел свыше от безмерной высоты
До последних врат ада грехов моих,
До мрака нищеты моей и ниспадшей (моей) храмины,
От многих беззаконий и величайшаго нерадения
Совершенно запущенной и оскверненной, —
Ты, Который сперва воскресил меня, долу лежащаго,
И поставил на камне Божественных заповедей Твоих,
И омыв, очистил от тины пороков моих,
И облек в хитон светлейший снега,
И вымел загрязненную храмину
И, войдя (в нее), стал обитать, о Христе Боже мой!
Потом Ты соделал меня престолом Божества Твоего,
Жилищем неприступной Твоей славы и царства,
Светильником, имеющим внутри неугасимый и Божественный свет,
Сосудом поистине добраго бисера,
Полем, на котором скрыто сокровище мира,
Источником, пьющие из котораго никогда не жаждут,
И который десятикратно источает весьма (обильную) воду
И с верою пьющих (ее) соделывает безсмертными,
Раем, имеющим к томуже посреди древо жизни,
И землею, объемлющею Тебя, для всех невместимаго,
Которого я взыскал некогда от всего сердца своего,
Желая всегда слушать Твое слово.
Ибо если и прежде ум мой не мог вообразить
Тебя чисто, будучи совершенно осквернен,
Ни глаза (не могли) увидеть, ни слух — услышать,
Ни сердце мое воспринять Божественных восхождений,
Но от одного слуха душа моя вся приходила в изумление,
Поражаясь страхом и трепетом;
То и теперь она изумляется, видя Тебя внутри себя
И созерцая Тебя (как бы в зеркале), поскольку даешь Ты ей (видеть)
Всего (Себя) во всей вселенной и всего вне ея,
И напротив внутри себя всего (Тебя) усматривая,
Всего непостижимаго в Божественном Божестве (Твоем),
Для всех невидимаго и сокровеннаго,
Тебя неприступнаго и доступнаго, для кого Ты изволил,
Подобно тому как Сам Ты восхотел человеколюбно явиться [на земле],
(Тебя), для Херувимов и Серафимов и всех Ангелов
Неприступнаго и страшнаго сиянием Божественнаго естества, —
Среди людей (видя) доступным, она вся совершенно приходит в изступление.
Но еще более она изумляется Твоей благости и человеколюбию,
Так как Ты очищаешь нечистыя души, и ум просвещаешь,
И обнимаешь земную и вещественную сущность,
И возжигаешь великое пламя Божественной любви,
И, как бы огонь, ввергаешь в меня Божественное желание любви,
И уготовляешь меня достигать до третьего неба,
И делаешь, Спасителю, (способным) восхищаться в рай,
В котором я слышу неизреченные и страшные глаголы,
Коих невозможно пересказать смертным или поведать словесно.
Тебе же, Христе, подобает честь, слава и величие,
И вечная держава, (как) Владыке всего (мира),
Со Отцом и Духом — по естеству Пресвятым,
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Гимн ХL
Благодарение с богословием, и о тех действиях, по которым наименована Божественная благодать Духа.
Что это за новое таинство, Владыко всех,
Которое Ты показал на мне заблудшем и блудном?
Что это за великое чудо, внутри меня замечаемое
И непостижимое, но сокровенное?
Ибо во мне видится как бы звезда, восходящая вдали,
И соделывается опять как бы великим солнцем,
Не имеющим ни меры, ни веса, ни предела величине (своей),
И становясь малым сиянием, снова видится, (как) свет,
В средине сердца моего и во внутренностях моих,
Часто обращающийся и сожигающий все,
Что во глубине моих внутренностей, и делающий их светом,
И таким образом любезно учащий и вещающий
(Мне), совершенно недоумевающему и ищущему на учения:
Я — та звезда прекрасная, которая некогда, (как) ты слышал,
Взошла от Иакова, это Я — не сомневайся.
Я показываюсь тебе и солнцем, вдали восходящим,
Которое для всех праведных есть свет
Неприступный в будущем веке и жизни вечной;
Я и сиянием (также) являюсь и, (как) свет, тобою созерцаюсь,
Неопалимо пожигая страсти сердца твоего,
И росою сладости и Божественной благодати Моей
Омывая скверну твою и совершенно угашая
Телесные угли греховных сластей,
И соделывая все то по человеколюбию Своему,
Что и древле творил Я во всех святых.
Помилуй сетующаго, сжалься над сокрушенным
И не прогневайся на меня, что я снова хочу сказать:
Как ты, совершенно невместимый, звездою от Иакова и являешься
И (даже) доныне бываешь для всех?
Как, подобно восходящему солнцу, показываешься Ты,
Нигде не находящийся и везде, и превыше всякой твари,
И проповедуемый невидимым для всех?
Как и сиянием Ты бываешь, и светом мне видишься,
И пожигаешь вещество, будучи по существу невещественным?
Как, орошая, Ты омываешь телесную скверну мою,
Весь будучи огнем неприступным и нестерпимым для Ангелов?
Как обнимаешься тленною сущностью тела моего
И без смешения смешиваешься с душою человеческою?
Как, бывая чрез нее во всем теле неслиянно,
Ты, неосязаемый, всего меня обоготворяешь? —
Скажи и не отошли меня печальным и скорбным.
О дерзость! о несмыслие! о неразумныя речи!
Как не трепещешь ты так дерзко вопрошать об этом?
Как не сознаешь, что спрашиваешь о том, что тебе известно?
Но дерзаешь говорить о Боге, как бы искушая,
И как бы неведущий, притворяясь, вопрошаешь Меня о том, что знаешь,
Желая со (всею) ясностию описать всем свое знание.
Но однако, будучи человеколюбив, Я снисхожу к тебе
И снова (стану) учить тебя, так говоря тебе следующее:
Я по естеству невыразим, будучи невместим,
Неоскудевающ, неприступен, невидим для всех,
Неприкосновен, неосязаем и по существу неизменен;
Один в единой вселенной и один со всеми
Познающими Меня во тьме сей жизни,
Но вне всего мира, вне видимых (вещей),
Вне чувственнаго света, и солнца, и тьмы,
И места мучения и страшной кары,
В которое попали гордые рабы,
Злобно поднявшие выю против Меня — Владыки (своего).
Я неподвижен, ибо где Меня нет.
Чтобы через перемещение я достиг Своего места?
Я и приснодвижен безгранично,
Ибо куда ты пойдешь искать Меня, чтобы найти Меня там?
Небо, как ничто, произведено словом Моим;
Солнце, звезды и земля как бы малым поделием для Меня
Были, и все прочее также, что видишь ты.
Ангелы, видящие славу славы, а не самое естество (Мое),
Задолго прежде них произведены Мною.
Ибо (лишь) только помыслил Я произвести (небесныя) силы,
И оне тотчас предстали, славословя державу Мою.
Ты же, седящий в той самой юдоли изгнания,
Куда ниспали все первые преступники:
То есть Адам и с ним Ева, праматерь твоя,
И злой диавол, их обольстивший,
Где глубокая тьма, где великий ров,
Где змеи, всегда жалящие вас в пяту,
Где плач, горе и непрестанное рыдание,
Где всякая теснота, безпокойство и печаль,
Смерть вместе и тление всех вас содержит,
Как ты остаешься спокойным и беззаботным? Как нерадишь, скажи Мне?
Как не печешься о злых (делах), которые ты в мире соделал?
И не ценишь высоко одного только покаяния?
И не стараешься показать его истинным?
И не вопрошаешь о нем с великою мольбою?
И тщательно не изследуешь, как тебе исправить его,
Дабы чрез него по человеколюбию Моему мог
Получить ты и великое оставление беззаконий твоих?
Но, оставив его, спрашиваешь о том, что превыше естества,
Изследуешь то, что на небесах, лучше же и не то (даже),