Страница 134 из 248
Духа, и мало–по–малу изгоняет из души своей все недоброе, чего набрался в мире, а на место того поселяет добродетели. А другой, т. е. нерадивый, будучи исполнен нечистоты и гордыни, не хотя смириться пред державною рукою Бога, открыть сокровенности сердца своего духовному отцу своему и подчиниться ему, не желая также ничего ни делать, ни переносить, что ведет человека к добродетели и делает его совершенным по Богу, — становится худшим, нежели каким был в мире; потому что возвращается к нему оставивший его на время дух злый, и вселяется в него опять с семью другими духами злобы и лукавства. Таким образом ревностный брат столько превосходит в добродетели другаго, с которым пришел вместе в обитель, сколько бегущий свободно без всякаго препятствия перегоняет того, кто связан путами и цепями. Но нерадивый отстает и остается с прежними худостями, или еще и с большими, не по чему другому, как потому, что сам по себе, по своему произволению не хочет избрать и делать доброе.
4. Итак, плод делания заповедей, как я сказал, есть умиленное сокрушение, — а оно приносит плоды добродетелей, или лучше сказать, творит все добродетели, как открывает все богодухновенное Писание. Посему, кто хочет отсечь страсти, или стяжать добродетели, тому подобает паче всякаго другаго добра и подвига, со всем усердием взыскать умиленнаго сокрушения, потому что без него никогда не увидать ему души своей чистою. Ибо как невозможно без воды вымыть загрязненное платье, так невозможно и душу омыть и очистить от скверн греховных, без слез. Не будем же, братие, придумывать душевредных и пустых отговорок, всегда лживых и ведущих прямо в пагубу, но от всей души взыщем это умиленное сокрушение, царицу добродетелей. Кто взыскивает его от всей души и от всего сердца, тот и находит. И лучше скажу, — оно само идет и находит того, кто ищет его с таким усердием; и пусть имеет кто сердце жесточайшее меди или железа, или даже адаманта, как только придет оно, тотчас делает его мягчайшим воска. Ибо умиленное сокрушение есть некий огонь божественный, растапливающий горы и камни и превращающий их в луга и сады; оно изменяет души, его приемлющия, и бывает внутрь их источником, источающим живую воду, которая непрестанно бьет ключом, течет как из какого родника, и напояет души, приемлющия Слово Божие с теплою верою.
Перво–на–перво оно омывает скверну грехов у тех, которые делаются причастными его, потом вслед за омытием скверны грехов, оно отмывает и страсти, и отбрасывает их, срывая будто струпы с ран, разумею, — лукавство, зависть, тщеславие и все порождения их. И не только это делает, но как некий пламень огня, пробегает (по всему составу нашему), мало–по–малу жжет и опаляет эти страсти, как терния, и наконец совсем уничтожает их. Это умиленное сокрушение сначала делает то, что стяжавший его горит сильным желанием совершенно избавиться и очиститься от страстей, потом возбуждает желание тех благ, которыя уготованы от Бога любящим Его. И все это делает божественный оный огонь сокрушения посредством слез. А без слез, как я сказал, ни в нас, ни в других каких, никогда не бывало ничего такого, и не будет. Да и доказать никто не может от Божественных Писаний, чтобы без слез и всегдашняго сокрушения очистился когда нибудь какой человек от грехов своих, или сделался святым, или приял Духа Святаго, или узрел (умно) Бога, или познал, что Бог вселился в него, или чтобы кто нибудь имел Его обитателем в сердце своем, не стяжавши прежде покаяния и умиленнаго сокрушения, так, чтобы всегда без перерыва текли у него слезы, как из родника какого, вымывали жилище души, орошали и освежали ее, обладаемую и жегомую неприступным огнем.
Итак те, которые говорят, что невозможно плакать и слезить каждую ночь и день, обличают этим, что они обнажены от всякой добродетели. Ибо если св. отцы наши решительно говорят, что кто хочет отсечь страсти, только плачем и слезами может отсечь их, и что кто хочет стяжать добродетели, только плачем может стяжать их, то явно, что, кто не плачет каждодневно, тот ни страстей не отсек, ни добродетелей не стяжал, хотя кажется и проявляет их.
Так и тот, кто проходит некоторыя добродетели и трудится в них, не получит никакой от того пользы без этого святаго и блаженнаго сокрушения, — госпожи и творительницы всех добродетелей. Ибо как иной царь без войска пред всяким врагом безсилен и удобопобедим для него, — даже не кажется и царем, а одним из обыкновенных людей; равно как опять и войска без царя или военачальника легко разсеяваемы бывают и уничтожаемы, так есть и плач в отношении к другим добродетелям.
Посему воображай, что все добродетели новоначальных суть какбы войско, собранное на одном месте, а царь добродетелей, или военачальник есть блаженный плач и слезы сокрушения.
Кроме того, военачальник наш определяет еще, кого из воинства посылать делать засады и ложныя нападения для введения в заблуждение врагов, как это делать, где и в какое время. Все это распределяет и установляет плач, так что, воистину, без него все воинство добродетелей бывает удобопобедимо для врагов. Сего ради, братья мои, паче всех других дел, или вместе со всеми ими, да будет у нас всех делом существеннейшим покаяние, и плач неразлучный с ним, и слезы — порождение плача. Ибо ни плач не бывает без покаяния, ни слезы без плача, но три сия соединены неразлучно между собою, и одному чему либо из сего невозможно явиться без других. Итак пусть никто не говорит, что невозможно плакать каждодневно, потому что кто говорит, что это невозможно, тот говорит, что невозможно и каяться каждый день. Но так говорить значит извращать все Божественное Писание, и ближе всего, — извращать заповедь самого Господа нашего, Который говорит: покайтеся, приближибося царствие небесное. И еще: просите, и дастся вам; ищите и обрящете; толцыте, и отверзется вам.
Итак, желаешь ли никогда не причащаться без слез — делай то, что поешь и читаешь сам каждодневно, — и дойдешь до того, что всегда будешь причащаться со слезами. Что же это такое, поемое и читаемое тобою каждодневно? Если не знаешь этого, слушай того, кто говорит: не слышателие закона праведни пред Богом, но творцы закона, сии оправдятся (Рим. 2:13). Но чтобы не удлинять слова, напомню тебе следующия слова Давида: аще взыду на одр постели моея, аще дам сон очима моима, и веждома моима дремание, и покой скраниама моима, дондеже обрящу место Господеви, селение Богу Иаковлю (Пс. 131:4, 5). И опять: несть мира в костех моих от лица грех моих, яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне. Возсмердеша и согниша раны моя, от лица безумия моего: пострадах и слякохся до конца, весь день сетуя хождах. Озлоблен бых и смирихся до зела: рыках от воздыхания сердца моего (Пс. 37:4—9). Бых яко птица особящаяся на крове. Уподобихся неясыти пустынней. Пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях (Пс. 101:7—10). Утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (Пс. 6:7). И списатель Лествицы, св. Иоанн говорит: жажда и бдение сокрушили сердце, сердцу же сокрушенну исторглись воды. И сколько другаго говорит нам об этом сей св. Иоанн! — Желающий пусть читает со вниманием книгу Лествицы, — и узнает (Степ. 7).
Итак, если и ты от всей души, со смирением и верою, будешь неопустительно делать то, что каждодневно поешь и читаешь, или слышишь других читающих, то истинно благовествую тебе радость велию, что, — если будешь безпрерывно с терпением исполнять это, то–есть жаждать, совершать бдения, повиноваться настоятелю и слушаться его до положения живота, без раздумывания и лицемерия, переносить всякую скорбь, обиду, осуждение, клевету, терпеть побои и раны от меньших тебя братий, не имея на них злопамятства, но благодаря их искренно и усердно молясь о них Богу: — радуйся и веселись неизреченною радостию, что не только вечером, и утром, и в полдень, но и когда ешь и пьешь, нередко когда беседуешь, когда поешь, читаешь и молишься и когда лежишь в постели, — будет находить на тебя эта божественная и неизреченная благодать слез, и будет сопровождать тебя все дни жизни твоей, — сшествовать тебе, когда идешь — останавливаться с тобою на отдых или ночлег, когда ты остановишься; когда послушничествуешь, будет послушничествовать с тобою и она, и будет утешать тебя в скорбях, которыми восскорбишь по причине трудов. Тогда и познаешь, что добре и очень добре сказал св. Симеон, чтоб никто не причащался без слез, и что это возможно и истинно удобно для всякаго. Или лучше, не он это сказал, но Дух Святый сказал и написал это чрез него.