Творения

Слово это не потому ли сказано, что для исповедника оно естественным образом составляет и исповедание, и необходимое следствие, и проявление его веры; а для отрицателя столь же естественно отрицание, и составляет он необходимое следствие живущего в нем духа отрицания. И Тот, Кто есть Слово и сама Истина (Ин. 1:1; 1:14; 14:6), как исповеднику, так и отрицателю, конечно, имел право говорить: Какою мерою мерите, и вам такою мерить будут (Мф. 7:2; Мк. 4:24; Лк. 6:38). И потому ты, который отмерил Мне мерою тобою данного свидетельства обо Мне, и от Меня получишь мерою утрясенною, нагнетенною и переполненною и то полученное положишь себе за пазуху» (Лк. 6:38). Ты же, который, напротив, мерой отвержения Меня отмерил Мне и Меня отрекся. Ты и от Меня получишь мерой, соответствующей Твоему отречению от Меня.

[11] А что это за мера свидетельства полная и что это за мера свидетельства неполная, или недостаточная, можем пояснить следующим образом. Если в продолжение всего времени испытания и искушения мы не даем в своем сердце места диаволу, как бы ни старался он осквернить нас злыми мыслями об отречении, сколько бы ни колебал нашу решимость, какими бы заманчивыми понуждениями ни отклонял нас от мученичества и от совершенства к тому, что им противоречит; если при этом мы не оскверняем своих уст ни единым словом, несогласным с исповеданием; если мы переносим от противников наших всякого рода бесчестье, равно как насмешки, язвительный смех и брань, не трогаемся и сожалением, какое они с виду обнаруживают к нам, [ибо они называют нас заблуждающимися, безумцами и обманутыми]; еще более, если мы не связываем своей свободы ни нежной любовью к жене, детям или к какому–либо мнимо задушевному Другу, или к имуществу, или к этой жизни; напротив, если о всем этом забываем и его покидаем, всецело предаемся Богу, погружаемся в Него жизнью своего духа и душою пребываем с Ним в качестве будущих причастников единородного Его Сына и Его избранных, — тогда можем мы говорить о полной мере испо–ведничества.

Если же хотя бы в каком–то из этих условий мы погрешаем, тогда мера нашего исповедничества будет неполной, тогда умаляем мы его меру, а потому и нужду будем ощущать в том, в чем нуждаются, построившие дом на фундаменте из дерева, или из соломы, или же из сена (1 Кор. 3:12).

[12] И то должно нам иметь в виду, что в завете, заключенном с Богом, мы вступили с Ним в то, что называется союзом, причем обязались жить по–христиански. И в завет наш с Богом включено было и то, чтобы поступать во всем по заповедям Евангелия. А Евангелие говорит: Если кто хочет идти за Мною, тот да отвергнет–ся себя и возьмет крест свой и последует за Мною. Ибо, кто хочет душу свою сохранить, тот потеряет ее; а кто душу свою потеряет ради Меня, тот сохранит ее. Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а души своей лишится? Или какие выкупные деньги человек даст за душу свою? Ибо приидет Сын человеческий во славе Отца Своего с ангелами своими и воздаст каждому по делам его (Мф. 16:24—27; 10:39). А что себя самого отречься должно, принять крест свой на себя и следовать за Иисусом, об этом написано не только у Матфея, слова которого мы привели, но и у Луки, и у Марка. Выслушай, как у Луки об этом говорится: Если кто хочет последовать за Мною (стать моим учеником), да отречется он самого себя, возьмет крест свой на себя и последует за Мною. Ибо кто хочет душу (жизнь) свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою (Мк. 8:34—37)?

Уже давным–давно, значит, мы обязаны отрекаться от самих себя и говорить: И уже не я живу (Гал. 2:20). В настоящее время должно быть показано, приняли ли мы на себя крест свой и последовали ли за Иисусом, что тогда только мы можем признать за собой, если Христос живет в нас (Гал. 2:20). Если желаем мы свою душу спасти, дабы ее снова получить не в виде души, а в лучшем виде, то должны мы потерять ее в мученичестве. Если мы потеряем ее Христа ради и сложим ее к Его стопам, умерев ради Него, то доставим ее истинное спасение. В противном же случае мы должны иметь в виду, что никакой не принесет нам пользы, если бы мы и весь видимый мир приобрели, а самих себя потеряли (Мф. 16:26), потому что, кто раз потерял свою душу или ее лишился, тогда если бы и весь мир он приобрел, не будет иметь возможности отдать его за потерянную душу. Ибо она, будучи создана по образу Божию, ценнее всего на свете. Один только за нашу до того времени потерянную душу мог выкуп дать — это Искупивший нас Своею драгоценною кровию (1 Пет. 1:19).

[13] Итак, если вы любознательны во Христе и одушевлены желанием стать выше познаний, приобретаемых как бы сквозь тусклое стекло и в загадках (1 Кор. 13:12); если вы спешите к Нему, Который зовет вас, то в качестве друзей Небесного Отца вскоре и увидите [Христа] лицом к лицу (1 Кор. 13:12), потому что друзья познают [друг друга] через лицезрение, а не в загадках и не через понимание лишь слов одних и выражений, символов и типов; они постигают сущность духовных вещей и красоту действительности. Веря тому, что Павел был восхищен на третье небо и там слышал таинственные слова, которых человек выразить не может (2 Кор. 12:2; 12:4), вы можете отсюда вывести, что, по сравнению с таинственными словами, открытыми тогда Павлу, после чего он с третьего неба сошел, и важнейшее познаете, и после постижения его с неба уже не сойдете, взяв на себя крест и последовав за Иисусом (Мф. 16:24), нашим великим первосвященником, прошедшим небеса (Евр. 4:14). Если из числа его учеников себя не выделяете, то точно так же и вы пройдете небеса и возвыситесь не только над земными тайнами, но станете превыше и неба, и вещей небесных. Потому что в Боге, как бы в сокровищнице, содержится несравненно более, чем возможно зреть; и содержащегося в Нем ни одно облеченное телом существо прежде отрешения от тела постигнуть не в состоянии.

Я убежден, что в Боге сокрыто и соблюдается куда большее, чем видят в Нем солнце и луна, и сонм звезд, и даже большее, чем видят в Нем святые ангелы, которых Бог делает ветром и пламенем огненным (Пс. 103:4), дабы тогда сокрытое это открыть, когда вся тварь освобождена будет от рабства тлению во славу свободы чад Божиих (Рим. 8:21).

[14] Ты же, достопочтенный Амвросий, если построже вдумаешься в одно изречение Евангелия, то увидишь, что, быть может, никогда и никто не достигал столь чрезвычайной и большей полноты счастья, чем какое на твою долю выпадает, если ты пребудешь в борьбе несомневающимся; по крайней мере, такое счастье выпадало на долю лишь немногих. Место это читается так: Раз Петр сказал Спасителю: Вот мы оставили все и последовали за Тобою, что же [хорошего] будет нам за это? Иисус сказал же им: Истинно говорю вам, что вы, в пакибытии [при возрождении, при воскресении], когда Бог возсядет на престоле славы Своея, так же сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых. И всякий, кто оставит братьев или сестер, родителей или детей, поле или дома ради имени Моего, тот получит за это во много раз более и наследует жизнь вечную (Мф. 19:27—29; Мк. 10:28—30; Лк. 18:28—30). Из–за этих слов я желал бы на земле владеть столь же великим богатством, как и ты, или еще даже большим, и потом быть для Бога мучеником во Христе, чтобы во много раз столько же или, как Марк говорит, во сто крат более получить за это (Мк. 10:30). Гораздо большим, сторицею это мученичество вознаграждается, нежели то немногое, что, призываемые к нему, мы оставляем [здесь, на земле].

Потому, когда придется мне быть мучеником, желал бы я ради Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле (Еф. 3:15), вместе с полями и домами и детей оставить, дабы назваться отцом во много раз большего количества таких же мучеников или, говоря определеннее, чтобы стать отцом сотен мучеников и святых чад [Божиих].

[15] Если же кто–нибудь некоторым образом из ревности о дарах больших (1 Кор. 12:31) прославляет блаженство мучеников [из людей] богатых, равно как тех мучеников, которые приходятся отцами мученикам, ибо они сотни детей породят и получат сторицею за свои поля и дома, и если при этом он спрашивает, справедливо ли, чтобы эти мученики из людей богатых вознагрождаемы были во много раз ббльшим количеством духовных благ, нежели мученики из людей, в этой жизни бывших бедными, — то ему на это надо будет ответить так. Подобно тому как подвергавшиеся пыткам и мучениям своим мученичеством блестящим образом доказали силу мужества блитательнее, чем не испытанные этими мучениями и пытками, — точно так же отличившимися еще ббльшим мужеством нужно считать тех, которые, кроме привязанности к телу и жизни, [приносившимися в жертву и мучениками из людей бедных], разрушали и сокрушали такие крепкие оковы, как привязанность к земному имуществу, сокрушали их силою своей великой любви к Богу и принятием к сердцу Слова Божия, которое, будучи живым, действенным и острейшим всякого обоюдоострого меча (Евр. 4:12), могло разрывать и эти крепкие оковы, мучеников тех крыльями снабжать и, подобно орлу, возвращать в дом их Господа.