Творения

216. Поэтому Бог вселенной сотворил разумный род, первый по достоинству, образованный, думаю, из тех, которых называют богами. Скажем тут же, что второй, это престолы, третий, без сомнения, господства. Нужно спуститься мыслью до последнего разумного существа, которое, вероятно, не кто иной как человек.

217. Ведь Господь сделался, значительно более божественным образом чем Павел, «всем для всех, дабы приобрести всех» и чтобы всех их привести к совершенству [204]: ясно, что Он сделался человеком для человеков и ангелом для ангелов [205].

218. То, что Он сделался человеком, да не ставится под сомнение ни одним верующим. То, что Он сделался также и ангелом, мы убеждаемся в этом, размышляя о явлениях и речах ангелов, когда, в некоторых отрывках Писания Он являет Себя силой ангелов, [а также, когда читаем], что существуют ангелы, которые говорят, как например: «Ангел Господень явился ему в пламени тернового куста и сказал: Я Бог Авраама, Исаака и Иакова». Исаия говорит также: «Имя его – ангел великого совета».

219. Спаситель, следовательно, первый и последний, не то чтобы Он не был и серединой, а только крайними точками, но дабы показать, что Он сделался всем. Исследуй ещё, последний ли это человек или же те, которых называют подземными духами, к которым относятся также и демоны, это все или только некоторые среди них.

220. Нам нужно искать, при каком условии Спаситель умалился таким образом, что сказал при посредстве пророка Давида: «Я стал как человек без силы, между мёртвыми брошенный». Также как Он выше людей своим девственным рождением и чудесами остальной своей жизни, также [Он выше и] среди мёртвых, ибо только Он здесь свободный, а Его душа не была оставлена в аде [206]. Таким же образом Он, следовательно, первый и последний.

221. Если существуют буквы, запечатлённые Богом – а они действительно существуют, расшифровываемые святыми, признающими, что они расшифровывают небесные скрижали, письмена, которые откроют познанию небесные реальности, то они являются понятиями [207], относящимися к Сыну Божию, расположенными от альфы и вплоть до омеги.

222. С другой стороны, одно и то же начало и конец, но не одно и то же с точки зрения разных атрибутов. Как мы выучили в Притчах, Он начало, поскольку Мудрость, ибо сказано: «Господь образовал Меня началом путей Своих в виду дел Своих». Поскольку Он Слово, Он не является началом, ибо «В начале было Слово».

223. Среди атрибутов есть, поэтому, начало, потом второй элемент, отличающийся от первого, третий и так дальше до конца, как говорилось: «Я начало поскольку мудрость, второе – дело обстоит именно так – поскольку я невидим, третье поскольку жизнь», так как «то, что было в Нём, было жизнью».

224. Если кто–то способен заботливо охватить взглядом Писание, чтобы выяснить его смысл, то он найдёт несомненно множество сведений о порядке [этих атрибутов] и их конце, но я не думаю, что он найдёт всё. [Слова] «начало» и «конец», кажется, без всякого сомнения используются обычно по отношению к единому объекту: как фундамент – начало дома, а карниз – его конец.

225. И поскольку Христос – краеугольный камень, нужно приложить этот пример к совокупности тел искупленных, ставшей единой. Ибо Христос единственный Сын – «всё во всём»: Он начало в воспринятом Им человеке, конец в последнем из святых – живя, разумеется, также в посредниках; или, лучше, начало в Адаме, а конец по пришествии Его согласно словам: «последний Адам был Духом животворящим». Это объяснение равным образом будет соответствовать определению первого и последнего.

226. (35) Если мы исследуем сказанное о первом и последнем, начале и конце, [то увидим, что] мы подчинили нашу речь в первый раз категориям разумных существ, во второй, различным атрибутам Сына Божия и нашли различие между первым и началом, последним и концом, как между альфой и омегой.

227. Теперь не трудно понять, что означает, что Он жив и мёртв, и как, умерши, Он жив во веки веков. И действительно, поскольку, будучи во грехе, мы не обретаем никакой пользы от Его превосходящей жизни, Он сошёл в нашу смерть, чтобы, умерев греху, «мы бы несли Его смерть в нашем теле» и стали способными вместить в себя, на наше место и во веки веков, Его жизнь, которая последует за Его смертью. Ибо те, кто носят всегда в теле своём смерть Иисуса, возымеют также и Его жизнь, явленную в их телах.

в) У пророков

XXXII. 228. (36) Вот, что утверждается о Нём в книгах Нового Завета.

У Исаии говорится, что Отец «соделал уста его мечом острым» и «тенью руки Своей покрывал его», уподобил его «стреле избранной и в колчане Отца хранил его», называет его «слугой» Бога вселенной, «Израилем» и «светом народов».

229. Уста Сына Божия – острый меч, «ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Главным образом они приносят на землю, т. е. телесным существам, наделённым чувствами, не мир, но меч, разрубающий, если можно так сказать, вредную дружбу души и тела, чтобы душа, уступая духу, борющемуся с плотью, стала подругой Бога, уста Которого, согласно пророческому слову, – это меч или же острый меч. Когда видишь стольких людей, раненных божественной любовью, подобно невесте, исповедующей по Песне Песней, что получила рану, говоря: «Я ранена любовью», то понимаешь, что стрела, ранившая столько душ любовью Божией, не кто иной, как заявивший: «Он соделал из Меня избранную стрелу».

230. (37) Кроме того, кто понимает, каким образом Иисус является для своих учеников «не возлежащим, но служащим», так как Сын Божий воспринял форму раба, дабы освободить бывших рабами греха, тот знает, как Отец говорит ему: «Ты раб Мой» и, немного далее, «это великое для тебя – называться рабом моим».

231. Нужно дерзнуть сказать, что благость Христа оказалась большей и более божественной и подлинно сообразной Отцовой, когда Он уничижил Сам Себя, сделавшись послушным до смерти и смерти крестной, хотя и «не почитал хищением быть равным Богу» и не отринул стать рабом во спасение мира.

232. Вот почему, желая научить нас тому, что эта роль раба, принятая Им от Отца, является удивительным даром, Он говорит: «Бог будет силой Моей» и «Он сказал Мне: это великое для Тебя – называться рабом Моим»; ибо если бы Он не сделался рабом, Он не «восстановил бы колен Иакова», не «вернул бы рассеянных Израиля», и не был бы более «светом народов, дабы быть источником спасения до концов земли».

2. Имена, данные Ему в Новом Завете

а) Иоанном Крестителем

233. Хотя Отец говорит Ему, что стать Его рабом – великое [дело], но, если сравнить это с непорочным ягнёнком или агнцем, то это несущественно. Ибо Агнец Божий как ягнёнок непорочный, уведённый на заклание, чтобы взять на себя грех мира. Поскольку все мы были очищены Его смертью, Сообщающий всем слово уподобился бессловесному агнцу пред стригущим, посланному, наподобие целебного средства, против враждебных сил и греха к тем, кто желает принять истину. Ибо смерть Христа ослабила силы, борющиеся с родом человеческим и своей невыразимой силой она в каждом верующем искупила жизнь от греха.

234. Так как до тех пор пока все враги Его не будут уничтожены и в последнюю очередь смерть, Он берёт на Себя грех, дабы мир в своей целостности был без греха, Иоанн говорит, указывая на это: «Вот Агнец Божий, берущий грех мира». Он ни Тот, Кто возьмёт его, но пока ещё не берёт, и ни Тот, Кто взял его, но не берёт более.

235. Он продолжает вырывать его из каждого из тех, кто в мире, пока грех не будет искоренён во всём мире, и пока Спаситель не предаст Отцу Своему царство, готовое к тому, чтобы Он царствовал над ним, потому что в нём не будет больше ни малейшего греха, и [способное] полностью принять в их тотальности все дары Божии, – тогда и исполнится слово: «Бог будет всё во всём».

236. Но Он назван ещё: «Человеком, идущим за Иоанном, но ставшим впереди него и бывшим прежде него», чтобы мы научились, что человек, единый с божественной природой Сына Божия, существовал до рождения от Марии [208]. Об этом человеке Иоанн сказал: «Я не знал Его».

237. Но как же он не знал Его, он, который, будучи ещё младенцем во чреве Елизаветы, содрогнулся от радости, когда приветственный голос Марии достиг ушей жены Захарии?

238. Но посмотри, не может ли это незнание относиться к тому, что предшествовало его телесному существованию. Ибо если он Его не знал прежде своего явления в теле и если он узнал Его, когда ещё находился во чреве своей матери, то может быть он знал об этом что–то большее, чем то, что он об этом уже знал: Тот, на которого, как он видел, снизошёл и пребывал Дух, это Он, крестящий Духом Святым и огнём.