Творения

Я не избежал того, чтобы исполнить тот труд, который не выполнил Киприан в знаменитой речи, где он пытался уличить во лжи Деметриана, бранящего, как он сам говорит, и хулящего истину. 4. Киприан не использовал нужного материала, как бы должен был. Ибо он обязан был опровергать не свидетельствами Писания, которое тот Деметриан считал пустым, лживым и вымышленным, но иными доводами и с помощью разума. 5. Ведь когда он выступал против человека, отвергающего истину, он, сея понемногу божественное учение, должен был приручать того, как бы дикого изначально, человека и постепенно приоткрывать ему основы света, чтобы, дав полный свет, не ослепить его. 6. Ведь как младенец из‑за нежности желудка не может принимать твердую и грубую пищу, а вскармливается жидким и нежным молоком, пока не сможет, набравшись сил, питаться чем‑то более твердым, так и тому нужно было, пока он не мог принимать божественные свидетельства, предлагать человеческие, т. е. свидетельства философов и историков, чтобы опровергать его главным образом его же авторами. 7. Поскольку Киприан не сделал этого, увлекшись исключительным знанием Божественных Писаний, желая вести борьбу только с помощью того, на чем стоит вера, я решил по вдохновению Божию сделать это и одновременно открыть другим путь для подражания. 8.

Если же ученые и красноречивые люди по побуждению нашему обратятся к этому [занятию] и дарования свои и красноречие пожелают обратить на поле истины, никто не станет сомневаться, что вскоре исчезнут ложные религии и будет разрушена всякая философия. Ибо всем будет ясно, что существует только эта [небесная] религия и лишь одна истинная мудрость. Однако я отклонился [от вопроса] дальше, чем намеревался.

л

5. 1. Теперь же следует вернуться к рассмотрению соображений о справедливости, которая либо сама является добродетелью, либо же источником добродетели, которую искали не только философы, но также поэты, жившие гораздо раньше [философов] и еще до рождения философии получившие имя мудрейших. 2. Они ясно понимали, что эта [справедливость] далека от дел человеческих, и воображали, что она, испорченная людскими пороками, оставила землю и удалилась на небеса; и при этом, когда они объясняют, как жить согласно справедливости (ведь имеют они обыкновение двусмысленно передавать свои суждения), приводят образцы справедливости из времен Сатурна, которые они называют «золотыми», и сообщают, в каком состоянии была жизнь людей, пока та [справедливость] еще пребывала на земле. 3. Это, бесспорно, следует принимать не в качестве поэтического вымысла, но как действительность. Ведь когда царствовал Сатурн, когда еще не были установлены культы богов, и до тех пор, пока еще ни один народ не был обращен к пониманию божественности, [истинный] Бог, как бы то ни было, почитался. 4. И потому не было ни раздоров, ни вражды, ни войн,

Не было шлемов, мечей; упражнений военных не зная, Сладкий вкушали покой безопасно живущие люди.[520]

Как оговорился стихом Германик Цезарь в Арате:

И не знаком был раздор между братьев.[521]

И даже чужеземцам [не был знаком раздор], и вообще не было никаких мечей, которые бы обнажались. 5. Ведь кто, пока существовала и процветала справедливость, думал о своей защите, когда никто не строил козней, или когда никто не помышлял о погибели другого, когда никто ничего не стяжал [для себя]?

Более жаждали жить они малым владея,[522]

как Цицерон сказал у себя, что соответствует и нашей религии.

Даже значком отмечать иль межой размежевывать нивы Не полагалось. Все сообща добывали,[523]

6. Безусловно, Бог даровал всем землю, чтобы все проводили жизнь вместе, чтобы неутолимая и безумная жадность не присваивала всего себе и чтобы никто не был лишен того, что всеми производилось. 7. Это изречение поэта следует понимать не так, как мы разумеем, будто в то время не было ничего частного, но [следует воспринимать] как изреченное по обыкновению поэзии; как мы видим, люди были столь добросердечны, что рожденных плодов не запирали у себя, и земли не оставались сокрытыми [от других], а неимущим [люди] позволяли пользоваться плодами своего труда.

Реки текли молока, струились и нектара реки[524]

8. И не удивительно, поскольку кладовые с необходимым [пропитанием] были доступны всем, и жадность, губящая божественные благодеяния, не порождала нигде ни голода, ни нужды; но все одинаково жили в изобилии, когда имущие щедро и обильно одаривали неимущих.

9. Но вследствие того, что Сатурн был свергнут сыном и сбежал в Лаций, он был

Царства лишен своего, устрашен оружием сына[525]

Именно тогда народ либо от страха перед новым царем, либо сам собой развратившийся перестал почитать [истинного] Бога, стал считать царя богом. Ведь сам злодей примером был для прочих в осквернении благочестия.

Спешно покинула землю благочестивая дева;[526]однако не так, как говорил Цицерон:

И поселилась в Юпитера царстве, на небе[527]

10. Ведь как она могла поселиться или задержаться в царстве того, кто низверг власть отца, преследуя его войной и повсюду, гонимого, мучая?

Он же, Юпитер, и яд даровал отвратительным змеям,

Волку велел выходить на добычу[528]

т. е. посеял среди людей ненависть, злобу, лукавство, чтобы они так же былипропитаныядом, какзмеи, стольжебылихищны, какволки. 11. Поэтому‑то они поступают так, что люди, честные и верные Богу, гонимы; [поэтому] позволяют судьям бесноваться среди безвинных. 12. Может быть, Юпитер [действительно] совершал нечто подобное для изгнания и уничтожения справедливости; и поэтому считается, что он змеям добавил озлобленности и волков сделал свирепыми. Тогда стало все

Яростной жаждой войны одержимо и страстью к наживе.[529]

И не удивительно.13. Ведь люди забыли божественную религию и даже само представление о добре и зле. Так погибла между людьми общность жизни и порвалась связь человеческого сообщества. 14. Тогда они начали между собой бороться, строить [друг другу] козни и добывать себе славу из крови людской.

6.1. Источником всех эти злодеяний была алчность, которая, разумеется, выросла из презрения истинной святости. Ведь одни люди не только не делились с другими тем, чего было [у них] в изобилии, но захватывали к тому же чужое, присваивая все для личной наживы, и то, что прежде каждым производилось для общего употребления, собиралось в домах немногих. 2. Поистине, чтобы поработить остальных, они стали отнимать и собирать самое необходимое для жизни и назначать консулов зорко следить [за всем], чтобы сделать лишь своими дары небесные; не с помощью человеколюбия, которого у них вовсе и не было, но собрав все средства жадности и алчности. 3. И именем справедливости они освятили себе самые несносные и несправедливейшие законы, силой которых оберегали от нападения черни свою Добычу и корысть. Следовательно, они имели силу благодаря более предписаниям, нежели насилию, богатству или коварству. 4. И поскольку в этих законах не было и признака справедливости, свойствами которой являются человечность, справедливость и милосердие, то отныне надменные и чванливые люди наслаждались неравенством; высокомерные окружили себя другими людьми, свитой телохранителей, украсили себя оружием и особым одеянием. 5. Они выдумали себе эти почести, порфиры и фасции, чтобы, опираясь на страх перед топорами и мечами, повелевать, будто бы по праву властителей, над поверженными и объятыми ужасом людьми. 6.

Царь тот, [т. е. Юпитер], вверг жизнь человеческую в такое состояние, что, одолев и изгнав отца, он обрел не царскую власть. Силой и с помощью войска он [установил] гнусную тиранию и уничтожил тот золотой и праведный век, и заставил людей стать злыми и нечестивыми, конечно, из‑за того, что он отвратил их от [Всевышнего] Бога для поклонения самому себе, ибо нагнетал ужас невероятнейшим правлением. 7. Ведь кто не боялся его, окруженного войском, озаренного необычайным сиянием металла и мечей? Кого бы другого пощадил тот, кто не пожалел своего же отца? Кого ведь боялся тот, кто победил в войне род Титанов, мужей могучих и огромных? 8. Что удивительного, если все люди, объятые невиданным страхом, стали раболепствовать перед одним [человеком]? Они боялись его и оказывали ему великий почет. 9. И поскольку признаком послушания считалось подражание нравам и порокам царя, [людьми] было оставлено всякое благочестие, чтобы не казалось, что они, живя благочестиво, осуждают преступление царя. 10. Так ревностным подражанием они оставили божественный закон, и постепенно привычка жить скверно превратилась в правило. И не осталось ничего из благочестивого и добродетельного состояния минувшего века; напротив, когда была отвергнута справедливость, она, уведя с собой истину, оставила людям заблуждение, неведение и слепоту.