Страница 120 из 130
Знатных же, которых не могли забрать, они добывали в качестве платы за службу (beneficio) - ведь нельзя было противиться документу за подписью императора. Так что суждено было либо погибнуть, либо заполучить в зятья какого–нибудь варвара. 6. Ведь в свите его телохранителей не было почто никого, кроме выходцев из народа, изгнанного готами из своих земель и сдавшегося Максимиану, этому несчастью рода человеческого, в год 20–летнего юбилея (303), чтобы, сбежав от рабства у варваров, заполучить (впоследствии) господство над римлянами. 7. Так, управляя ими как сообщниками и как телохранителями одновременно, он издевался над Востоком.
XXXIX
1. Наконец, издав ради прихотей своих такой закон, по которому считалось дозволенным все, чего бы он ни пожелал, он не смог воздержаться даже от Августы, которую совсем недавно называл матерью. 2. После смерти Максимиана Валерия прибыла к нему, считая, что в его владениях ей будет всего безопаснее задержаться, в особенности потому, что у него была жена. 3. Но (эта) тварь немедленно воспылала к ней нечестивой страстью. Женщина все еще носила траурные одежды, поскольку время (ее) скорби еще не истекло. Предварительно послав сватов, он обещал прогнать жену, если она того потребует. 4. Та ответила прямо настолько, насколько могла: во–первых, негоже помышлять о браке в этих погребальных одеждах, пока не остыл еще прах мужа ее — отца его; во–вторых, он поступает нечестиво, подавая ради нее на развод с верной женой, ведь также он может поступить (в дальнейшем) и с нею; наконец, негоже было бы женщине ее имени и положения вопреки обычаю и без прецедента отведывать другого мужа. 5. Посланцы сообщают о том, на что она осмелилась. Страсть обращается в гнев и ярость. Он немедленно объявляет женщину вне закона, конфискует имущество, разгоняет свиту, умерщвляет в пытках скопцов, а ее саму вместе с матерью отправляет в изгнание, но не в определенное место, а беспрестанно с издевательствами гоняя туда–сюда; подруг же ее ложно осуждает за супружескую неверность.
XL
1. Была одна светлейшая женщина, уже имевшая внуков от молодых сыновей — Валерия уважала ее, как вторую мать (и) он подозревает, что она отвергла его по ее совету. (Тогда) он дает поручение наместнику Вифинии (?), чтобы он ее с позором умертвил. 2. вместе с другими двумя (женщинами), столь же знатными. Одна из них, оставившая после себя дочь–весталку, девственницу Рима, водила тогда тайное знакомство с Валерией, другая же, бывшая замужем за сенатором, была не слишком приближена к Августе. Но и та и другая из–за исключительной красоты и целомудрия были убиты. 3. Женщин хватают внезапно, и не по судебному решению, но разбойным способом, не было даже никакого обвинителя. Находят некоего иудея, виновного в других преступлениях. Надеясь на прощение, он вынужден возводить напраслину на безвинных. Судья, беспристрастный и старательный, выходит за город под охраной, чтобы его не забросали камнями. Эта трагедия произошла в Никее. 4. Иудея подвергают пыткам и он говорит то, что ему приказали. Женщины ничего не отрицали, удерживаемые мучителями от предоставления доказательств. Председательствующий (dux) обвиняет невинных. Плакал и стенал не только ее муж, прибывший ради благопристойнейшей жены, но и все привлеченные этим недостойным и неслыханным процессом. 5.
Но не могло возмущение народное выхватить их из рук мучителей, ведь их конвоировали построенные, как в походе, отряды клибанариев и стрелков. Так и вели их к месту казни внутри клина вооруженных солдат. 6. И они остались бы брошенными без погребения, ведь домашняя челядь разбежалась, если бы их тайно из милосердия не похоронили друзья. А обещанное прощение лжесвидетелю так и не было отпущено. Прибитый к виселице, он открывает всю тайну и на последнем издыхании свидетельствует при всех, кто там присутствовал, что казнены были невинные.
XLI
1. Августа же, высланная в некую отдаленную сирийскую пустыню, посвящает своего отца Диоклетиана через тайных посланников о своих бедствиях. 2. Тот посылает легатов и просит, чтобы (Максимин) отправил дочь к нему. Он умоляет об этом вновь и вновь, но ответа не получает. 3. Наконец он отряжает одного из своих родственников, человека военного и влиятельного, чтобы тот настоятельно попросил (Максимина), напоминая о милостях (к нему Диоклетиана). Но и тот, не выполнив поручение, докладывает о безуспешности просьб.
XLII
1. Тем временем по приказу Константина повергались статуи Максимиана старшего и снимались все картины, на которых он был изображен. А поскольку оба старца часто изображались вместе, то и их изображения также сбрасывались вместе. 2. Когда же Диоклетиан увидел, что он слабее всех когда–либо живших императоров, то, будучи измучен двойным недугом, он довел себя до смерти. Он метался туда–сюда в лихорадочном возбуждении, не погружаясь в сон и не принимая пищи от боли. Он стонал и сетовал, проливая обильные слезы, и постоянно опрокидывался, то на ложе, то на землю. 3. Так император, счастливо правивший в течение 20 лет, но сброшенный Богом до (столь) ничтожной жизни, растоптанный беззакониями и доведенный до отвращения к жизни, в конце концов был уничтожен голодом и меланхолией.
XLIII
1. Таким образом, из всех противников Бога остался один Максимин, о падении и конце жизни которого я расскажу далее (subnectam). 2. Он завидовал Лицинию (ведь Максимиан отдал предпочтение ему), поэтому, хотя недавно он и заключил с ним договор о дружбе, однако, услышав о том, что сестра Константина просватана за Лициния, он решил, что родственный союз заключается этими двумя императорами против него. 3. Тогда он втайне послал легатов в Рим, чтобы заключить договор о сотрудничестве и дружбе с Максенцием. Тот также отвечает дружелюбно. Легаты были приняты благосклонно, договор о дружбе заключен и обе стороны поместили картины с парными изображениями. 4. Максенций с радостью воспринял помощь, словно божественную, ведь он уже объявил войну Константину под предлогом мести за убийство своего отца. 5. Отсюда возникло подозрение, что зловредный старик выдумал раздоры со своим сыном, чтобы проложить себе путь к устранению других. С их ликвидацией он и его сын могли бы притязать на всю империю. 6. Но это было не так. Ведь это он проделал с тем намерением, чтобы, уничтожив и сына и прочих, восстановить себе с Диоклетианом положение в государстве.
XLIV
1. Между ними уже вспыхнула гражданская война, и хотя Максенций запирался за стенами Рима (ведь он получил ответ оракула, что умрет, если выйдет за ворота города) военные действия все–таки велись опытными военачальниками. 2. У Максенция было больше людей, ведь он получил от Севера войско своего отца и привел недавно свое собственное из земель мавров и гетулов. 3. Завязалось сражение, и стали одолевать воины Максенция. Но вскоре Константин, укрепив дух и будучи готов к любому исходу, подвел все войска вплотную к городу и занял позиции напротив Мульвийского моста. 4. Наступил день, в который Максенций (некогда) завладел империей, а именно за 6 дней до ноябрьских календ, на исходе 5 года его правления (27.10.311, надо — 28.10.310). 5. И было Константину откровение (commonitus est) во сне, что ему надлежит изобразить на щитах небесный знак Бога, и тогда лишь вступать в битву. Он исполнил все, как было приказано, изобразив на щитах (символ) Христа буквой, загнутой вверху и пересеченной (буквой) Х. 6. Вооружившись этим знаком, войско берет мечи. Навстречу выходит вражеское без императора и переходит мост. Боевые линии противников сталкиваются лицом к лицу, все сражается с равной силой;
так что ни тех, ни других не замечено бегства (Verg. Aen. X, 757)
7. В городе поднялся бунт — военачальника бранят как предателя народных интересов. По случаю дня его рождения были устроены игры, и тогда народ внезапно закричал в один голос, что Константина нельзя победить. 8. Сбитый этим с толку, он убегает и, созвав неких сенаторов, приказывает посмотреть в книги Сивилл. В них обнаружилось, что в тот день должен погибнуть враг римлян. 9. Этот ответ пробуждает в нем надежду на победу. Он выходит из города и вступает в строй. Мост за его спиной разрушают. С его появлением битва становится ожесточенной и длань божья помогает войску. Максенциево устрашается, сам он обращается в бегство к мосту, но тот разрушен, и тогда, теснимый массой бегущих, он низвергается в Тибр. 10. И вот, завершив тяжелейшую войну и снискав великую радость сената и римского народа, император Константин познает вероломство Максимина, перехватив его письма и обнаружив его статуи и портреты в городе. 11. Сенат, в благодарность за доблесть, даровал Константину титул первого в государстве, на который притязал Максимин. Когда же тому доложили о победе, принесшей городу освобождение, он воспринял это не иначе, как если бы сам был побежден. 12. Узнав впоследствии о постановлении сената, он воспламенился такой злобой, что открыто заявил о своей вражде, произнося в адрес великого императора оскорбления вперемешку с насмешками.