Страница 19 из 61
И прежде мы часто доказывали, что существа Божия никто не может видеть ясно и знать точно, кто не одного естества с Богом. Даже ангела в чистом его существе человек видеть не может, хотя бы то был украшенный высокою добродетелью Даниил. Поэтому Христос считал это исключительного принадлежностью Своего естества, когда говорил: Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:18). И еще: не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца (Ин.6:46). Видели Его, конечно, и многие другие, пророки, праотцы, праведники, ангелы, но Он говорит о точном познании. Итак, не будем говорить, что Сын творит тогда, когда видит Отца творящим; иначе какой смысл имели бы слова: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть (Ин.1:3); и еще: ибо, что творит Он, то и Сын творит также (Ин.5:19)? Если Он творит также, то как можно сказать, что Он творит тогда, когда наперед увидит творящим Отца? По твоим словам необходимо будет, что и Отец творит, видя другого творящим; а это крайне безумно и бессмысленно.
7. Но чтобы, обличая эти слабые и нелепые мысли, нам не распространить беседы, скажем следующее: так как Христос говорил иудеям, которые называли Его богопротивником и врагом Законодателя, и умозаключали об этом из действий Его, то Он придал своим словам более человекообразный и более чувственный вид, предоставляя благоразумному слушателю понять богоприличную мысль, и исправляя мыслящих более чувственным образом; поэтому и сказал: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Он не ожидает, пока увидит Отца делающим, чтобы потом Самому делать, и не нуждается в научении; но видит существо Его и знает это существо ясно. Как Отец знает Меня, говорит Он, так и Я знаю Отца (Ин.10:15). Он делает все и творит со свойственною Ему властью, с ведением и премудростью, наследованною Им, не имея нужды ни учиться, ни усматривать. Для чего это Ему, Который есть совершеннейший образ Родителя, творит все так же, как Он, и с такою же силою? О силе именно сказал Он, когда прибавил следующее: Я и Отец — одно (Ин.10:30). Итак, зная все это и понимая сказанное, будем отвращаться от собраний еретиков, постоянно держаться правой веры, и проводить жизнь исправную и согласную с догматами, чтобы получить будущие блага, благодатию и милосердием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, с Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА О МЕЛХИСЕДЕКЕ
1. Сегодня я хочу предложить вам апостольскую трапезу, и готовлюсь обратить речь к морю Павловых изречений. Но что будет со мною? Я недоумеваю и боюсь, чтобы мы, вышедши из пристани и вступив в глубину апостольских мыслей, не потерпели головокружения, которое испытывают неопытные пловцы. Те, покинув землю и увидев с обеих сторон корабля море и не видя ничего другого, кроме моря и неба, подвергаются умопомрачению и представляют, что корабль вращается вокруг них вместе с морем. Но головокружения происходят не от свойства моря, а от неопытности плывущих. Другие пловцы с обнаженными телами бросаются в волны и не испытывают ничего подобного, но, погрузившись в самую глубину, проводят время безопаснее сидящих на земле, и, принимал морскую воду и устами, и глазами, и всем телом, не чувствуют неприятности. Столь велико и таково зло — неопытность; и таково благо — опытность. Эта внушает презирать и страшное; а та заставляет опасаться и бояться и неопасного. Одни, сидя на палубе корабля, чувствуют головокружение от одного взгляда на море; а другие и среди волн не приходят в смущение. Тоже бывает и с нашею душою. И ее часто объемлют волны страстей, свирепейшие волн морских, как-то: буря гнева, ниспровергающая сердце, дуновения порочной похоти, производящие в уме великое смятение.
Неопытный и беспечный, при наступлении бури гнева, тотчас смущается, приходит в смятение и замешательство; видит душу потопляемою страстями и терпящею кораблекрушение. А опытный и внимательный мужественно переносит все это. Он, подобно кормчему при кормиле, поставив ум свой над страстями, не перестает употреблять меры дотоле, пока приведет корабль в тихую пристань любомудрия. Что бывает на море и случается с душою, тоже по необходимости случается и при изъяснении Писаний; нужно бывает недоумевать и смущаться, подобно тому, как когда мы выходим в море, — не потому, что море страшно, а потому, что мы пловцы неопытные. Что действительно иногда речь, по свойству своему легкая, бывает трудною из-за неопытности слушателей, на это я представлю вам свидетелем Павла. Сказав, что Христос был первосвященником по чину Мелхиседека, и, исследуя, кто этот Мелхиседек, он присовокупил: о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать (Евр.5:11). Что говоришь ты, Павел? Трудно истолковать для тебя, обладающего духовною мудростью, слышавшего неизреченное, восхищенного до третьего неба? Если это для тебя трудно истолковать, то для кого же оно постижимо? Для меня, говорит он, трудно истолковать не по собственной моей немощи, а по неспособности слушателей.
Именно, сказав: трудно истолковать, он присовокупил: потому что вы сделались неспособны слушать (Евр.5:11). Видишь ли, что не свойство речи, а неопытность слушателей сделала нетрудное трудным? И не только трудною, но и длинною краткую речь сделала та же самая причина. Поэтому он и сказал, что это не только трудно истолковать, но и много, представив причиною и продолжительности и трудности речи тупость слуха.
Впрочем, хотя о сем надлежало бы нам говорить много было трудно истолковать, но апостол не лишил слушателей учения о Мелхиседеке. Словами: трудно истолковать он пробудил их усердие, чтобы они не были слишком нерадивы к слушанию; а, предложив трапезу, вознаградил их желание.
2. Тоже сделаем и мы. Хотя мы и не в состоянии проникнуть в это море и в глубину этих мыслей, но осмелимся пуститься в море, надеясь не на собственную свою силу, а на дарованную нам свыше благодать; пустимся в море не по собственной смелости, а для вашей пользы, и подражая в этом Павлу. Что он действительно не лишил слушателей учения о Мелхиседеке, выслушай следующее. Сказав: о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, он присоединил: ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего, — во-первых, по знаменованию имени царь правды, а потом и царь Салима, то есть царь мира, без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда (Евр.7:1-3). Не поразил ли он вашего слуха, говоря о человеке и сказав: без отца, без матери, без родословия? И что я говорю о человеке? Если бы это было сказано о Сыне (Божием), и тогда не представилось ли бы много вопросов? Если именно Он без Отца, то как Он Сын? А если без матери, то как — Единородный? Сын должен иметь отца; иначе он не был бы сыном. И, однако, Сын Божий есть без отца и без матери: без отца по земному рождению, без матери по небесному; Он не имел ни отца на земле, ни матери на небесах. Без родословия.
Пусть выслушают это те, которые исследуют существо Его. Некоторые думают, что это выражение: без родословия — относится к небесному рождению.
Еретики не хотят допустить и этого; они исследуют и усиливаются узнать и это небесное рождение; а более умеренные из них, оставляя это, думают, что слова: без родословия сказаны о земном рождении. Итак, покажем, что Павел сказал это о том и другом рождении, и о небесном, и о земном. Ведь и то страшно, и это весьма таинственно. Поэтому и Исаия говорит: род Его кто изъяснит (Ис.53:8)? Но, скажут, он говорит о том рождении — небесном. Для чего же, скажем мы, Павел упомянул о том и других рождениях и потом уже присовокупил — без родословия? Для того чтобы ты уверовал, что Он без родословия не только по тому рождению, по которому Он не имеет матери, но и по тому, по которому он не имеет отца, т.е. по земному; для этого Он упомянул о том и другом рождении и потом сказал: без родословия. И это земное непостижимо; а к тому мы не дерзаем и приникнуть. Если преддверие храма так страшно и неприступно, то кто отважится войти во внутреннее святилище? Что Он рожден от Отца, это я знаю, а как, не знаю; что Он рожден от Девы, это я знаю, а способа (рождения) и здесь не постигаю. То и другое рождение исповедуется, а о способе того и другого умолчано. Как здесь в отношении к Деве, не зная, как Он родился от Девы, я исповедую, что Он родился, и этим незнанием не уничтожаю самого дела, так поступи и ты в отношении к Отцу: исповедуй, хотя ты и не знаешь, как родился (от Него Сын).