Страница 60 из 70
А совершеннейшая и истинная добродетель инока – беспрекословное послушание – дерзновенно ставит его перед Богом. И как не удивиться такой жизни, когда кто-то окончательно отказывается от своеволия во всем, от своенравия, привычек и суждений своих и живет в послушании Бога ради, подчиняясь своему наставнику о Господе.
Подлинные послушники к мученикам причисляются. Ибо такая жизнь заменяет пролитие крови, и жертвой Богу считаются такие люди. Воистину, это путь мудрых и совершенных мужей.
А всякий, не имеющий послушания и не трудящийся, горделив и безумен, лишен любви и милосердия. Не слушает он, что говорит апостол Павел: «…если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3, 10).
Есть такие злонравные люди. Приходя, не приносят с собой ни одной медной монетки, ни одного зернышка хлебного, только зубы и брюхо приносят в качестве вклада – чем хлеб чужой есть. Обещают работать. А уже первые труды начинают с ропотом и прекословием, следуя своему злонравию. Словно целый век кормят настоятеля и братию. И где такой ропот, шум и смущение, прекословие и бесчинство, там не монастырь и не община. А жилище лихоимцев, ропотников, хлопотунов, спорщиков и собрание разбойничье, а не ангельское.
Горе тем, от которых соблазн приходит к другим. Сильно дьявол губит и крадет спасительное время в таких местах у желающих спастись подобными бесчинствами: неумеренным сном и дремотой, многочисленными помыслами и заботами, без часов и без сторожа, который бы будил братию.
И вместо того, чтобы получать друг от друга пользу и помощь в совершенстве и спасении, и благодать, принимают друг от друга вред, раны душевные и погибель, малодушие, лень, расслабленность и нерадение. И поэтому, ох, как жестоки и губительны для иноков ропот и распри, непослушание и своеволие, потакание своим привычкам и характеру при отсутствии строгого наставника. Ибо окончательно разрушают святоотеческое благочестие. Напастям и погибели предают иноков. Все же эти бедствия происходят между иноками в монастырской жизни – ропот, распри, споры и драки – от своеволия, своенравия, своих привычек и самоуправства.
Что страшнее плохого, непокорного послушника? Хуже беса соблазняет и от Бога отлучает. Как со злой женой или со свирепым львом бороться, так и с непокорным послушником. И хуже чем с врагом: ибо бес незримо смущает и молитвы боится. А непокорный послушник явно соблазняет и все время. Злая жена дом разрушает, а непокорный послушник от Бога отлучает того, у кого под началом. И ему погибель, и начальствующему соблазн. И как злую жену – оставить, так и послушника непокорного нужно прогнать, если некем смирить.
Наставник, едва не пренебрегая собой, оставляя молитвы и моления, заботится и думает передать послушнику полезное и спасительное. А непокорный послушник старается возразить наставнику и не подчиниться, и любое дело сделать по-своему, по собственной воле, привычкам и характеру. Поэтому святые отцы и решили отдавать под начало, чтоб отсечь своеволие, своенравие, привычки и суждения. Ибо не побывавший под твердым началом, не оставивший своеволия, своих привычек и правил, не может стать опытным в понимании греховных страстей и спасительных добродетелей, прелестей мира и века сего и соблазнов бесовских. И не может достичь совершенства и спастись.
Не одним только безмерным подвигом святые отцы достигали совершенства и спасались, но и своим добрым порядком – благочинием ангельским, и апостольским смиренным единением, и очищением ума, души, сердца и тела, и посильными трудами. А некоторые из отцов, твердые и совершенные, и тяжкие труды имели, но к тому же еще и это благочиние.
Даже мы, немощные, старые и молодые, этого благочиния придерживаясь, можем достичь совершенства и спастись. Здоровые и молодые – почитая старших, как отцов и работая, как на отцов, и видя в них ангелов, и повинуясь, словно Христу, настоятелю. А состарившиеся и настоятель – здоровых и молодых, как младенцев, утешая и взирая на них как на своих устроителей и кормильцев. И, как младенцев, обучая и наставляя. И таким образом все достигнем совершенства о Господе и спасемся. И состарившиеся и слабые, и здоровые и молодые.
А еще святые отцы предписали наказания для тех, кто небрежно относится и к малейшим вещам. Ибо что уж ничтожней иголки и огнива, печной кочерги и кувшина?! Но от ничтожной небрежности к великой дерзости способен прийти человек.
Поэтому, очищая себя таким образом, сохраняя заповеди Господа и повеления Его, предания святых апостолов и наставления святых отцов, все достигнем совершенства и спасемся. И кто тогда, видя подобную жизнь, не похвалит и не пожелает ее?
А еще учат святые отцы при спасительном общем житии отсекать своеволие, свои привычки, своенравие и самооправдание. Ибо от своеволия, привычек, своенравия и самооправдания происходят всякие заботы, всякий ропот, всякие ссоры, всякие распри, всякое непослушание, всякая вражда, всякие раздоры, всякий гнев, всякое злопамятство, всякие печали, всякие препятствия, всякие помехи, всякое бесчинство. И поэтому, да будет жизнь наша без хлопот и попечений. Будем помнить только молитву Иисусову и послушание, смерть и муки, и Царство Небесное. И да будет у нас все свято, все спасительно, все смиренно, все кротко, все с любовью, все с терпением, все с умилением, все ангелоподобно.
А еще при спасительном общем житии без спроса, без отчета, без повеления, без указания и без благословения никак нельзя делать ничего, ни-ни, отнюдь! Ни маленького дела, ни большого! Даже ничтожнейших: келью подмести или воды принести, или в рукомойник воды налить, или лучины нащепать, или огонь добыть и всех остальных. Ибо любое дело без спроса и благословения поднимает ропот и гнев. Неблагословленное дело подобает огнем выжигать, а делающего его – наказывать. Спор, даже если о добром деле каждый из двоих говорит хорошо, уже распря. Пусть младший подчиняется старшему и благословения просит. Ибо сладка и приятна всем людям искусная и смиренная речь. Как говорится, ласковый теленок двух маток сосет. Не думай, что это лесть. А всякое духовное дело без трех человек не решай никогда. Без игумена, без духовника и без старца монастырского.
О братья мои возлюбленные! Сколько видел я враждующих, гневающихся и держащих зло друг на друга. И расстающихся друг с другом. И духовных чад, уходящих от келейных старцев своих из-за того, что не исповедали до конца помыслы свои подробно и погибли. И поэтому нет ничего более спасительного в общежительном монастыре, чем каждому из братии исповедовать все свои мысли, дела и провинности. Все сокровенное открывать до конца и подробно отцам своим духовным: игумену, духовнику и старцу своему келейному – кому что подобает. Ибо отцы духовные, старцы и настоятели, видя всякое дело и рассуждая по совести, исправляют и наставляют на путь спасения всякую душу. Такой был обычай и устав у святых отцов: каждому из братии исповедовать отцам своим духовным ежедневно все сокровенное и так очищаться от грехов.
А есть еще и такое бесовское злоумышление в общежительном монастыре. Постоянно, в любом деле бывает. Дьявол обычно одним из новоначальных вредит и вынуждает портить любое дело по неопытности и незнанию, криво и худо делать любое дело. А на других забывчивость и умопомрачение наводит дьявол, чтоб испортили любое дело. А наставникам причиняет огорчения, заставляя считать новоначальных непослушными. И таким образом, и тех, и других злокозненный в гнев и злопамятство приводит и отлучает друг от друга, пасомых от пастырей. И губит, как овец, отбившихся от стада избранных. И поэтому пастырям, наставляющим на путь спасения словесных овец, подобает как следует понимать все: и сердечное расположение, и понуждение вражие, и произволение – доброе и злое – и нападения бесовские. Ибо радость наша и утешение ни в чем ином, как друг в друге. Словно крепкий город, укрепляемся друг другом.
При общем житии нельзя иметь отдельного и скрытого ничего, ни одной монетки. Ничего собственного: ни одежды, ни пищи, ни напитков, ни чего-либо другого. А вина, пива и других хмельных и опьяняющих напитков не пить никогда ни настоятелю, ни братии. Ни женщин, ни юных отроков, ни сыновей, ни племянников, ни животных женского пола, которые рожают, отнюдь, ни-ни, никак не держать в монастыре. И не пускать их в монастырь, никак и никогда. Ни родственников, ни земляков, ни мирских друзей к себе в кельи не пускать, в кельях не кормить, только за общей трапезой, и не устраивать на отдых. Не водить с ними дружбу, не ходить их чествовать ни самому настоятелю, ни братии. А за монастырскую ограду братию не выпускать без благословения настоятеля и без нужд монастырских. А к ночи ворота монастырские запирать, не входить и не выходить из монастыря. Ибо из-за всех этих причин разрушается иноческая жизнь до основания и многие души погибают. Теплота и стремление, искра духовная, окончательно угасает в сердце иноков, желающих спастись. И многие монастыри пустеют. От всех этих причин и соблазнов отреклись мы перед Богом при постриге в обетах наших, перед ангелами и людьми. Имеем только одного Отца Небесного – Иисуса Христа, Бога нашего, восполняющего все наши недостатки.