Страница 47 из 63
В 1936 году закончилась подготовка к массовым репрессиям и террору, которым открылся 1937 год. Страна была опутана паутиной тюрем и концлагерей. В эти годы погибло большинство священников и монахов. Исповедание Православия приравнивалось к борьбе с властью. Не это ли предсказывали махатмы? Тогда их слова о какой-то "помощи" становятся особенно загадочными и зловещими. Нет ли какой-либо связи между махатмами и этими событиями? Есть тайны, которых мы не знаем, и может быть, не узнаем никогда. Нашему обществу мало известен другой факт: учителями Гитлера были люди, тесно связанные с тибетским оккультизмом. В становлении фашистской власти и гестапо в Германии, в центре Европы, деятельное участие принимали тибетские монахи из секты агарти. Они учили эсесовцев "искусству" допросов и пыток. Гитлер окружил себя оккультистами, Гиммлер участвовал в ритуальных человеческих жертвоприношениях, например, во время водружения фашистского флага со свастикой на вершине Эльбруса. О секте агарти и ее кровавых деяниях было упомянуто на Нюрнбергском процессе. Но случилось нечто странное: репортеры и корреспонденты, падкие до всякой сенсации, вдруг замолкли, как по какому-то знаку невидимой руки. После штурма Берлина в районе резиденции Гитлера было обнаружено несколько десятков трупов без опознавательных знаков, одетых в немецкую форму. Экспертиза выявила тибетский тип.
Эти люди покончили жизнь самоубийством. В теософии много слов о любви, милосердии, но, к сожалению, они не связаны внутренне с этой жестокой доктриной. Когда человек поверит, что он бог, то становится демоном, и все слова о любви опадают, как листья, сорванные ветром, обнажая кости скелета, призрака смерти. Есть мнение, что некромания Гитлера возникла под влиянием тибетского буддизма. Что принесли и продолжают нести миру Блаватская, медиум тибетских махатм, и ее многочисленные последователи?
Эскимосы считают...
Эскимосы считают, что люди произошли от медведя. Индусы создали грандиозную и тщательно систематизированную картину духовной эволюции, похожую не то на роман, не то на картотеку актов и протоколов о том, как душа из-за тяготеющей над ней кармы воплощается в растения, в животных, в минералы. Эта теория перевоплощений характерна для современной теософии и антропософии. Тертулиан писал о философах-пифагорийцах: "Они не употребляют мясо, опасаясь вместе с жарким съесть своего предка". Один из средневековых бардов сложил песню: "Я был петухом, затем козлом, а теперь я сэр Ланцелот". Жители некоторых областей Индии подошли к дарвинизму еще ближе. Они указывают на обезьян как на своих предков... Если в пантеистических религиях принципом эволюции и перевоплощения зверей в человека (и обратно) является духовный потенциал, который человек стяжал в течение земной жизни, то дарвинизм основой эволюции считает отбор, то есть выживание в процессе борьбы более приспособленных организмов. Итак, дарвинизм поразительно похож на теорию метампсихоза, только перевернутую вверх ногами. Если метампсихоз основой перевоплощений считает духовное начало, образующее в зависимости от своего нравственного состояния (кармы) соответствующие ей материальные формы, то дарвинизм говорит о физической эволюции, обусловленной материальными факторами; притом сама психика рассматривается как продукт материи.
Если для метампсихоза душа является формообразующей силой, то для дарвинизма организмы как формы произошли в результате борьбы за существование и естественного отбора. Сущность дарвинизма заключается в следующем: в борьбе за существование большим шансом выжить обладают организмы, имеющие так называемые полезные признаки. Эти полезные признаки возникают случайно, но закрепляются потому, что обладатели этих признаков оказываются более приспособленными к внешним условиям существования. Эта борьба ведется в двух направлениях: с внешними экстремальными условиями и с особями внутри самого вида. Фактором сохранения вида и рода является также способность к воспроизведению многочисленного потомства. Итак, Дарвин в основу эволюции положил борьбу, в которой происходит безжалостный отсев, уничтожение менее приспособленных к условиям борьбы, и выживание победителей. Доказательством своей гипотезы Дарвин считал сходство между живыми организмами и произвольно построил эволюционную лестницу, на нижней ступени которой находится амёба, а на верхней стоит человек. ХIХ век переживал духовный кризис. Это был век позитивизма и материализма. Один из ученых ХХ века говорил: "Мы можем позавидовать ученым ХIХ века. Из-за ограниченности и скудости знаний им все казалось ясным и понятным, а ученые ХХ века стоят на берегу океана неизвестного".
В религиозном отношении интеллектуальная элита была отторгнута от Церкви и металась между крайним спиритуализмом и плоским эмпиризмом. Идеалистическая философия поднялась в своем пантеистическом варианте до вершины в системе гегельянства, а затем оказалась перед пропастью. Из разложения идеалистической философии гегельянства возник диалектический материализм. Большинство ученых этого периода оказывалось пантеистами и агностиками. Теория Дарвина соответствовала духу времени. Поэтому она была так легко принята, хотя многие серьезные ученые сразу же отвергли ее, указав на ее беспочвенность и ненаучность. Доказательством своей теории Дарвин считал: сходство между организмами; способность искусственного разведения новых пород животных и птиц, например, собак и голубей; окаменелости доисторических животных. Самого человека Дарвин считал потомком африканской обезьяны. Все это не могло не импонировать марксизму. Человек как вид зверя - прекрасный материал для пролетарских революций. Теория Дарвина помогала внушить людям, что в человеке нет никакого высшего начала, что нравственность - относительное понятие, что человек - это обезьяна, спустившаяся с ветвей дерева на землю и сделавшая себе дубину для охоты, что между человеком и зверем нет принципиальной разницы.
Эта теория обесчеловечения человека соответствовала тому веку, о котором Блок сказал: "Век ХIХ железный, воистину жестокий век". В дарвинизме борьба и война, победа сильного и гибель слабого представлялись как объективный закон эволюции, то есть движущая сила цивилизации и прогресса. Теперь рассмотрим внутренние противоречия дарвинизма, которые лишают его ложного ореола законченной научной системы и позволяют нам рассматривать его как гипотезу, порожденную больной и извращенной фантазией. Сходство не может быть рассмотрено как доказательство происхождения. При желании можно найти сходство между любыми двумя предметами, существующими в одной среде. Метод отыскания общего происхождения и заимствований друг от друга по принципу внешнего сходства имел место в других науках, в частности, в литературоведении (сравнительно-историческая школа). Однако этот метод оказался бесперспективным и ложным. Литературные сюжеты, совершенно независимые друг от друга, возникали и повторялись у народов, которые не могли иметь непосредственного общения; у писателей, которые не могли быть знакомы с творчеством друг друга. Не заимствования, а сходство внешних условий, общность культурной среды и идеи определяют содержание и формы фольклора и литературы.
Поэтому исторические экскурсы с поисками литературных прототипов считаются бесплодным сизифовым трудом, а концепции "заимствований" безнадежно устарели. Ученые облавы с целью обнаружить универсальный плагиат провалились. Ремесла и искусство создали предметы человеческого обихода, имеющие сходство, однако вовсе не являющиеся развитием или модернизацией одного или нескольких из них. Можно найти сходство между печной трубой и крепостной башней, между столом и беседкой. Но это не значит, что башня имела своим прототипом трубу, беседка произошла от стола, а вилы для сена - от вилки. Сходство между живыми существами свидетельствует об общих условиях, в которых живут организмы на земле, об общих функциях живого организма: питание, движение и так далее. Но вывести из этого принцип эволюционного развития значит исходить не из фактов, а из предвзятой идеи, действительное заменить желаемым, реальное - гипотетическим. Итак, сходства ничего не могут доказывать, кроме самого факта сходства. Эволюция предполагает длительный процесс. Дарвинизм говорит о медленном изменении видов. Так называемый "полезный признак" Дарвина должен развиваться постепенно в течение времени, охватывающего многие поколения. Между тем этот случайный признак может быть полезным только тогда, когда он вполне развит.