Церковь

спросить себя об этом сначала с любопытством, а затем с тревогой - не одолел ли

дьявол тех, кто мыслили себя верными Христу, как бы тяжки ни были их

заблуждения?.. Из тумана возникают неясные формы, неясные звуки; язык, которого

больше не понять, слышится снова... А затем (просто ли это любопытство или же

более возвышенная забота о судьбе «другого»), после стадии неподвижности,

общества движутся, влекутся друг ко другу: кто ты? чем ты стал за все эти века

разлуки? чему ты научился? что ты понял? каким представляюсь я тебе? ты -

блудный сын уходящий, или уже на возвратном пути? или ты еще на стране далече?

живешь ли ты там в обманчивой славе и изобилии, окруженный ложными друзьями? или

ты одинокий, обнищавший и униженный? помнишь ли ты еще Дом Отчий? можешь ли еще

произнести священное имя Отец!..? достиг ли ты до той степени отчаяния, когда ты

сможешь признать свои ошибки, заблуждения и сделать тот шаг, без которого ты не

сможешь стать снова тем, чем всегда был для твоего Отца: Сыном, Погибшей Овцой -

но тоже и Крестом страдания?

Не так ли раскрывают и находят себя в наши дни христианские конфессии? О, мы

очень далеки от того единства, о котором идет столько разговоров! Доктринальная

чуткость в неправославном мире притупилась, а привязанность к концепциям,

несовместимым с евангельским благовестием (папские примат и непогрешимость;

Filioque [11]; доктринальный и духовный антипаламизм; «теория ветвей» в Церкви;

предопределение; спасение одной только верой) остается крепкой. Но

неправославные общины начинают узнавать себя в Православии. Надо ли этому

удивляться? Мы ведь - их собственное прошлое; тогда как они не являются ни нашим

«настоящим», ни нашим «будущим».

Нам надлежит вглядываться в ростки жизни, в то, что в этих исповеданиях есть

от подлинной истины, и не смешивать ересь, раскол и отступничество. Нужно

помнить две вещи, которые мы легко забываем: во-первых, что древние и новые

ереси были осуждены справедливо, но что слишком часто не было дано никакого

ответа на проблемы - философские, богословские и нравственные, - из которых они

родились; ибо ни одно заблуждение не родилось просто от недоброй воли. И,

во-вторых, нельзя забывать, что часто мы отделены друг от друга языком,

словоупотреблением и что зачастую выражения родственные, а то и одинаковые

обозначают понятия разные до несовместимости: дух искажается буквой.

Нельзя также никогда забывать, что мы легко и естественно рассматриваем нашу

веру и практику в целом как «меру» Православия, тогда как столько вещей,

которыми мы дорожим, - только преходящее, а то и случайное человеческое

отражение абсолютной реальности.

Евнуху достаточно было признать Христа своим Спасителем для того, чтобы быть

крещенным (Деян. 8, 26-39). Не требуем ли мы от тех, кто хочет вернуться к вере

отцов, чтобы они стали греками, русскими или еще чем-то? Не требуем ли мы от них

больше, чем мы ждем от своих единоверцев по рождению? Сколько православных по

имени живет суевериями, несовместимыми со здоровой верой, блуждает где-то между

невежеством и ересью, появляется в церкви только на собственные крестины,

свадьбу и похороны, - но они «по праву» ссылаются на свою «православность» для

того, чтобы получить таинства Церкви, в которых мы отказываем (справедливо, и

должны отказывать) тем, кто принадлежит к другой христианской общине. И не

предаем ли мы сами Христа нашим образом жизни (Рим. 2, 24), не отрекаемся ли мы

всенародно от Его благой вести, когда попираем Его заповеди: не есть ли это

отступничество на деле (1 Ин. 2, 9)?

; и на земле это - Православная Церковь, святая святостью Божией

в ее Богочеловеческой природе, в ее тайне, но несущая то, что свято, в глиняном

сосуде; знающая Бога своего в созерцательном безмолвии; лепечущая свое

свидетельство, из столетия в столетие, словами, хотя для человеческого языка и

точными, но которые не в силах передать ни что такое Бог, ни что такое пути Его.

Апостол Павел о Церкви своего времени говорит, что надлежит быть разномыслиям

в Церкви, но для того, чтобы открылись наиболее искусные (1 Кор. 11, 19).

Церковь неразрушима, врата адовы не одолеют ее, но путь, которым она следует,

далеко не прост: Истина, таящаяся в глубинах созерцательных душ, находит свое

выражение лишь после долгой и мучительной борьбы безмолвия со словом,

бесконечного и вечного с конечным и преходящим; это - познание Бога, которое

прокладывает себе путь постепенно, неизбежно ощупью и через заблуждения; это -

премудрость Божия, которую наиболее искусные должны явить миру, и тут в

послушании и смирении разум человеческий должен уступить Разуму Божественному;

тут место подвигу, отречению от себя: Вонми, Израиль! (Втор. 27, 9).

В строгом смысле, даже Церковь апостолов и мучеников проходила через кризисы:

они были разрешены, но в напряжении и разделениях не было недостатка; и, однако,

Церковь осталась единой, и Бог восторжествовал. Когда мы говорим о Неразделенной

Церкви, мы имеем в виду эту эпоху, мы о ней мечтаем: о времени, когда, вместо

бурных столкновений, совместно решались и проблемы, и колебания о том, как

сформулировать Истину так, чтобы формулировка выдержала критику интеллекта;

когда было большое и кроткое пастырское смирение, умевшее не торопиться, бывшее

чутким к тому, чтобы не заглушить живых побегов, и чьей заботой было спасение

грешника, возвращение блудного. Апостол Павел мог сказать, что он сначала

молоком вскармливал своих духовных детей (1 Кор. З,2); что он был всем для всех

в надежде спасти хотя бы некоторых (1 Кор. 9, 22) из тех, за кого Христос умер

на кресте; и он мог это сделать, потому что он верил во всякого человека доброй

воли (Рим. 2,14) и был готов погибнуть ради спасения своего народа, Народа Божия

(Рим.9,3).

Нет, Церковь не разделена: она едина ныне, как и в прошлом; полноту ее мы

видим в Православии верой, которая позволяет видеть сквозь человеческую

непрозрачность падшего мира, находящегося «в становлении». Но ее тайна выходит

за пределы ее видимых границ.

Невозможно говорить, с одной стороны, о Церкви, а с другой - о христианском

мире для того только, чтобы не вводить инославных в иллюзию, от которой они

просыпаются, когда лучше узнают нас; но и мы сами не должны забывать о том, что

таинственно Бог прокладывает Себе путь в душах и общинах, отделенных от Той,

Которая есть и навсегда пребывает - несмотря на соблазн всех наших трений - не

изолированной колонной в пустыне, но Столпом, несущим тяготу мира, Столпом

Истины.

Первая публикация: "Вестник

Русского Западно-Европейского Патриаршего Эк­зархата".

1980-1981. № 105-108 Пер. с фр. Татьяна Майданович.

Владимир Николаевич Лосский (1903-1958) —

известный современный православный богослов, сын русского

философа Н.О. Лосского.

Протестантская попытка представить

христианскую Церковь единым древом, ветвями которого являются

различные исповедания: римокатолическое, англиканское,

православное и др.

Митрополит Киевский Платон (Городецкий; ум.

1891). Это высказывание часто приписывается разным иерархам

Русской Церкви.

Митрополит Елевферий

(Богоявленский; ум. 1940), с 1921 года занимал Виленскую

кафедру, с 1930 года управлял западноевропейскими приходами

Московского Патриархата.

Митрополит Антоний

(Храповицкий; 1863-19360, — в России занимал кафедру митрополита

Киевского и Галицкого, в эмиграции с 1921 года возглавил Русскую

Синодальную Церковь за границей (т.н. «карловацкую”).

Акривия и икономия —

два подхода к применению церковных канонов. Акривия — буквально

требование точного соблюдения правил. Икономия (буквально

домоводство, церк.-слав. пер. домостроительство)

— «исключение из правил”, смягчение требования канона или его

отмена. Основное значение термин икономия приобретает в

выражении домостроительство спасения, и в этом смысле

означает обязанность решать частные, индивидуальные вопросы

церковной дисциплины в общем контексте Божественного плана

спасения мира, так, чтобы требование буквы закона не становилось

препятствием для спасения человека.

Архимандрит Софроний

(Сахаров; 1896-1993) — духовный руководитель православной общины

в Англии; в прошлом — монах на Афоне, ученик и биограф Старца

Силуана.

Архиепископ Алексий (ван

дер Менсбрюгге; 1899-1980) — богослов, иерарх Русской

Православной Церкви.

Лев Александрович

Зандер (1893-1964) — профессор Православного Богословского

института в Париже, церковный деятель; упоминаемая книга вышла в