Страница 6 из 7
и поскорее уходил. Имя его не рекомендуется призывать. Поэтому входит в
обыкновение называть его разными прозвищами, большею частью эвфемическими:
однако из таких прозвищ - Civa "милостивый, благосклонный" -
становится настолько обычным и употребительным, что скоро перестаёт сознаваться
как иносказательное и превращается в собственное имя бога, вытеснив старое
имя Rudra. Рудра-Шива и в Ведах, и в брахманах представляется как бог чрезвычайно
обидчивый, мстящий за каждое мельчайшее нарушение ритуала, в котором он
усматривает умаление своего престижа.
Неизреченность
нмени Рудры- Шивы, неприступность его - всё это тоже помогло ему занять
место повелителя вселенной. Возможно, наконец, что с его образом слился
и образ какого-то важного демона из пантеона неарийских жителей Индостана:
это предположение объясняло бы, например, чёрный цвет лица, приписываемый
Шиве новым брахманизмом. Как бы то ни было, Шива сделался главным богом
в значительной части Индии. Философско-богословская обработка имеется и
в Шиваизме и в общем привела здесь к тем же результатам, что и в Вишнуизме,
несмотря на коренное различие представлений Вишну и Шивы. На философскую
мысль всего более действовал образ Шивы - великого подвижника-анахорета.
Так как чудодейственная сила ставилась всегда в связь с аскетическими упражнениями
самосредоточенных отшельников, то Шива оказался воплощением этой силы,
самой этой силой, принципом и источником бытия. Боги и мир оказались созданными
его магической силой. Уклон в пантеизм и здесь не слабее, чем в Вишнуизме.
Но если в среде философов-богословов различие между Вишнуизмом и Шиваизмом
мало ощутительно, то о народных массах того же сказать нельзя. Шиваизм
отличается пристрастием к магии и необычайной кровожадностью, доходившей
до человеческих жертвоприношений. На юге Индии связан с культом "линга"
(фаллуса), являющегося символом самого Шивы. Вообще в народном Шиваизме
преобладает взгляд на Шиву как на жестокого, страшного бога разрушителя.
Его изображают вооружённым трезубцем и сетью, с луной на голове и с ожерельем
из человеческих черепов. Кроме главного бога, Вишну у вишнуитов и Шивы
у шиваитов, новый брахманизм признаёт и множество богов менее важных. Только
некоторые из них, при том как раз наименее чтимые, восходят к старым богам
ведийского пантеона. Большинство всплыло заново из народных местных культов,
может быть, даже не арийских. Особенно замечательны образы богинь, в общем
совершенно чуждые Ведам. Великие боги имеют своих супруг. Супруга Вишну,
богиня Лакшми или Шри (первоначально две разные богини), является богиней
красоты, богатства и счастья. Она обладает такой же способностью бесчисленного
перевоплощения, как и её супруг, что дало возможность отождествлять с ней
многих местных богинь и эпических героинь. Супругой Шивы является богиня
Дурса или Парвати (также Кали) - самый жуткий образ из всех, созданных
индусским воображением. Её изображают осклабившейся в зловещей гримасе
с массой рук, с ожерельем из человеческих черепов. Ей приносились человеческие
жертвоприношения (фанатики, говорят, приносят их и сейчас, но тайно, так
как официально такие жертвоприношения запрещены английскими властями),
и культ этой богини был всегда связан с дикими оргиями. Кроме этих богинь,
индуизм знает и массу новых богов, образы которых, иногда полуживотные,
отличаются причудливостью и чудовищностью; сверх богов поклонением пользуются
и священные змеи. В индуизме всё поражает, всё бьёт по воображению. Архитектура
храмов величественна и причудлива, богослужение поражает пышностью, статуи
богов и богинь - чудовищной фантастикой. Также ярко фантастичны и причудливо-запутаны
мифы индуизма, напоминающие, непроходимый тропический лес, весь заросший
сетью переплетающихся ползучих растений...
11.
Окидывая взглядом всю эволюцию религиозной мысли Индии, мы видим, что
начиная с конца ведийского периода эта мысль движется по совершенно логически
неизбежному пути. С этого момента, как лишённый всякой нравственной идеи,
жадный до опьяняющего "сомы", бог Индра вытеснил из религиозного
сознания индусов всемогущего, всеведущего и всеблагого творца и промыслителя
- с этого момента представление о богах должно было постепенно изменяться
в сторону их развенчания. Параллельно человек должен был возноситься и
возвеличиваться. Развенчанные боги могли временно замениться некоторым
суррогатом в виде отвлечённой идеи абсолютного бытия или мировой души,
- что и произошло в старом брахманизме (идея brahman). Но такая подмена
живого божества философской отвлечённостью не могла удовлетворять религиозного
сознания. Идея мировой духовной субстанции не заполняла, а лишь прикрывала
собой пустоту, образовавшуюся в религиозном сознании после исчезновения
из него разумного вседержителя. Надо было решиться открытыми глазами взглянуть
на эту пустоту, и потому логическим дальнейшим ходом была "религия
без бога" с её следствием - возвеличиванием человека над богами, обожествлением
человека. Всё это мы и находим в буддизме. Но параллельно с небывалым превозношением
человека идёт и развитие самого мрачного пессимизма, которое тоже совершается
в буддизме, признанием, что высшей целью человека является нирвана - самоубийство
духа. Естественной реакцией против этого безжалостно-последовательного
направления явилась жажда настоящего великого бога. Этой жаждой вызван
к новой жизни индуизм - простонародный брахманизм, только впоследствии
получивший философскую обработку.
Чтобы заполнить пробел в религиозном сознании и заменить старых
развенчанных богов, индуизм должен был создать новых верховных богов-вседержителей,
придав им характер абсолютности. Но материалом для этих новых великих богов
послужили всё те же старые боги - демоны, искони лишённые нравственной
идеи (оборотень - Вишну и леший - Шива) и лишь подновлённые слиянием с
разными местными, частью неарийскими, популярными богами и мифическими
героями.
Философская же рефлексия не могла сделать из них
ничего, как только обесцветить и обезличить их, превратив их почти в отвлечённые
понятия и потонув сама в безбрежном море пантеизма. C точки зрения христианской
вся история религиозного развития Индии проходит под знаком непрерывного
владычества сатаны.
Одновременно
с развитием самоутверждающей гордыни человек, поставивший сам себя лицом
к лицу с духом бездны, не может не содрогаться постоянно, вглядываясь в
саму эту бездну. Лишённый разумного Бога и населённый бесами мир бессмыслен
и страшен. Появляется стремление куда-то уйти, убежать от кошмарно-бессмысленной
закономерности этого мира с его бесконечными повторениями. И тут-то, в
учении буддизма, сатана подсказывает человеку страшную мысль о полном самоубийстве,
об уничтожении своей духовной жизни с тем, чтобы душа человека растворилась
в бездне, превратившись в ничто, в пустоту. Эта ужасная мысль, поднесённая,
однако, в самом привлекательном виде, с лестным для человеческой гордости
превозношением человека выше всех "богов", надолго овладевает
религиозным сознанием Индии. Затем появляется реакция, желание поклониться
настоящему недосягаемому Богу. Но когда человек, отвернувшись от бездны,
перед которой его поставил буддизм, поворачивается с тем, чтобы найти достойного
поклонения Бога, он, сам не замечая того, вместо Бога опять обретает сатану.
На этот раз сатана заставляет человека простереться перед собой и так и
держит его распростёртым и подавленным. Оскалившая зубы чудовищная десятирукая
богиня Кали, едущая на колеснице, под тяжёлыми колёсами которой находят
смерть фанатики-шиваиты, - что это, как не символ полного торжества сатаны
над человеком...
12.
Вернёмся теперь к тому вопросу, с которого мы начали. Может ли быть
произведён синтез между христианством и мистикой Индии? Может ли христианство
ужиться с религией Индии так, чтобы от этой совместной жизни получилась
какая-нибудь новая, для обеих сторон приемлемая "высшая" религия?
Конечно, нет.
Христианин во всех эпохах религиозного развития
Индии ясно чувствует дыхание сатаны. Только с первого взгляда может ввести
в заблуждение внешнее сходство между некоторыми проявлениями религиозной
жизни Индии и подобными явлениями в христианстве (умерщвление плоти, "умное
делание" в брахманизме, всепрощение и самопожертвование в буддизме).
Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что все эти действия направлены
в Индии к целям, совершенно непохожим на христианские. И самый тот факт,
что эти действия, проявляющиеся всегда и у индусов, и у христиан на высших