Страница 1 из 7
Трубецкой Н.С., кн.
Религии Индии и Христианство
1.
Когда говоришь об исходе к Востоку, о поворотах к Востоку, легко быть
неверно понятым. Может создаться впечатление призыва к усвоению одной из
"восточных" культур, или по крайней мере части одной из этих
культур. А так как самое бросающееся в глаза отличие всякой "восточной"
культуры от "западной" лежит в сфере религиозной, то часто призыв
к повороту на Восток понимается в смысле влечения к одной из "восточных"
религий.
Думают произвести какой-то синтез между
христианством и "религиями Востока".
Национальные религии "Дальнего Востока" мало кого привлекают.
Религия Китая, основанная на почитании умерших предков, на культе демонов
и сил природы, слишком чужда нашей религиозной психологии.
Приблизительно то же самое следует сказать и о мусульманстве.
Мы восхищаемся духовной дисциплиной мусульманского мира, его величавой
сплочённостью, единым устремлением его мировоззрения, в котором право,
религия и быт сливаются в одно нераздельное целое. Но когда мы читаем Коран
с целью найти в нём удовлетворение своим религиозным запросам, мы испытываем
разочарование. Догматика ислама оказывается бедной, плоской и банальной;
мораль - грубой и элементарной, и стать ортодоксальным мусульманином никто
из нас искренне не может. Зато громадную притягательную силу имеет для
каждого европеизированного русского интеллигента так называемая "мистика
Востока", религиозные, философские и мистические системы Индии и суффизма.
Именно из этой мистики исходит теософия, стремящаяся синтезировать её с
одной стороны с христианством, с другой - с каббалистикой и примыкающими
к каббале магическо- мистическими учениями. Увлечение "мистикой Востока"
в значительной мере покоится на двух недоразумениях. Во- первых, с этой
мистикой знакомятся по теософским трактатам агитационного. пропагандистского
характера, написанным без всякого научного метода или, что ещё хуже, по
методу квазинаучному.
И потому-то при
рассмотрении "мистики Востока"
2.
Апостол Иоанн говорит: "возлюбленные, не всякому духу верьте, но
испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось
в мире"(1Ин. 4, 1). Эту заповедь особенно надлежит помнить.
Откровение
может прийти от диавола, и отличить его от откровения божественного не
всегда легко.
Потому-то так важно умереть с молитвой и покаянием,
получить перед самой смертью дары благодати через Таинства покаяния, причащения
и соборования. Потому-то установлена Церковью усиленная молитва об умершем
в течение 40 дней после смерти. Более или менее то же самое происходит
с душой человека, когда она и при жизни настолько эмансипируется от телесной
оболочки, что становится способной непосредственно общаться с потусторонним
миром. На душу этого человека тоже в первую очередь набрасываются бесы
под разными видами, и горе этому человеку, если он в эту минуту экстаза,
в момент "выхода из себя" не устремился всем существом своим
к Богу, не поручил себя вполне. Его покровительству и защите. Творения
святых подвижников и их жизнеописания полны рассказами о ложных видениях,
о столкновении подвижников с бесами, появляющимися не узнанными. Психофизические
приёмы приведения себя в экстаз у всех народов более или менее одинаковы:
с внешней стороны они у христианских подвижников почти те же, что и у индусских
отшельников. Но далеко не безразлично, производится ли этот "выход
из себя" как результат напряжённого молитвенного устремления к Богу,
или - ради любопытства и с целью приобрести магическую силу.
Во втором - незащищённая душа почти наверняка попадает в сети дьявола,
и откровения, полученные ею, имеют сатанинский, а не божественный источник.
Таким образом, приходится признать, что значительная часть, даже большинство
мистических откровений, полученных религиозными вождями разных народов
земного шара, имеют сатанинское происхождение, и прежде чем пытаться синтезировать
их с результатами миcтического опыта христианских подвижников и с учениями
Отцов Церкви, следует тщательно испытывать, по заповеди апостола Иоанна
"от Бога ли они".
3.
Молиться человек может о чём угодно, о прощении грехов и о наслании
болезни на личного врага. И всякая молитва может быть услышана: весь вопрос
- кем. Бог приемлет молитву, идущую из чистого сердца, из сердца, очищенного
от гордости, себялюбия и злобы, молитву, проникнутую духом любви к Богу
и ближнему. Сатана приемлет и другие молитвы, если они направлены к нему
или к его бесам, и если исполнив их, он может таким образом овладеть душой
человека. В морально-безразличном политеизме нет молитв дозволенных и запретных.
Политеист молится обо всём и относит свои молитвы не к одному объекту культа,
а ко многим, ассоциируя каждую определённую категорию своих молитв с каким-нибудь
определённым религиозным образом; каждый образ получает своё особое название
или кличку, но все они безразлично именуются "богами". Психологически
каждый "бог"
C этой точки зрения пантеон в своём
целом есть как бы символ общей суммы потребностей, о которых считает нужным
и возможным молиться данный народ. Но, подходя к тому же вопросу не с психологической
точки зрения, а с точки зрения христианской догматики и рассматривая отдельных
"богов" не только как объекты молитв, но и как субъекты (потенциальные
или реальные) исполнения этих молитв, мы должны признать, что большинство
их является бесами. Только те "боги", к которым направляются
молитвы, связанные с нравственно ценными переживаниями, могут рассматриваться
как неясно осознанные элементы подлинно божественного образа или образов
ангельских. В процессе исторической эволюции образы "богов" политеистического
пантеона постоянно изменяются. Границы между отдельными категориями молитв
передвигаются. Близкие образы "богов" ассоциируются друг с другом,
влияют друг на друга или сливаются воедино. Вместе с новыми потребностями
появляются новые молитвы, которые либо создают для себя новых богов, либо
примкнув к одной из существующих уже категорий молитв, вступают в функциональную
связь с одним из старых "богов", соответственно дополнив или
изменив его образ. С точки зрения христианской оценки эта эволюция представляется
в ином виде. Бес всегда так и останется бесом. Образ его может видоизмениться,
из животного превратиться в человекообразный из страшного в привлекательный.
4.
Попробуем с этой точки зрения подойти к рассмотрению исторического развития
религии Индии. Древнейший период этого исторического развития принято называть
"ведийским" или "ведическим", потому что памятниками
этого периода являются сборники религиозных произведений, которые именуются
ведами (vedas) и из которых главными являются Rgveda и Atharvaveda. Религию
этого периода принято изображать как обоготворение явлений природы. Это
совершенно неправильно. Гимны, посвящённые обоготворённым явлениям природы
(небу, земле, водам, солнцу, ветру), в Rgved'e очень малочисленны, и ничто
не указывает на то, чтобы эти явления занимали сколько-нибудь выдающееся
место в религиозном cознании. В традиционном перечне великих богов, призываемых
при жертвоприношении в честь "всех богов" (vigv devas), эти обожествлённые
явления природы не упоминаются, за исключением утреннего ветра (Vayu),
который, как самый быстрый из богов, первый прилетает к алтарю и раздувает
жертвенный огонь. В общем, явления и предметы природы воспеваются и обоготворяются
лишь постольку, поскольку они являются элементами и аксессуарами жертвоприношения:
заря (Ushas) - как время и сигнал утреннего богослужения, ветер (Vayu)
- как раздувающий своим дуновением жертвенный огонь (Agni) - как основной
аксессуар жертвоприношения, наконец Soma - растение, из сока которого приготовляется
опьяняющий напиток того же имени, служащий главным предметом жертвоприношения.
Но точно так же обожествляются и отвлечённые понятия, связанные с богослужением,
- самое богослужение (Brahman или Brhaspati,Rrahmanaspati), молитва (Vas)
и т.д. Таким образом, пресловутый натурализм ведийской эпохи значительно
преувеличен. Он не имеет самостоятельного значения и является лишь проявлением
общей тенденции к обожествлению всего, что так или иначе ассоциируется
с богослужением, причём эта тенденция, по-видимому, начала действовать
уже очень давно, до создания древнейших гимнов Rgved'ы, в так называемую
"индоиранскую эпоху", когда индийцы и иранцы говорили ещё на
одном общем языке: так, например, культ "сомы" (инд. Soma, иран.