Троицкие листки

Как небо, бесспорно, лучше земли, и небесное лучше земного, также бесспорно лучшим на земле должно быть то, что устроено по образу Небесному. А Бог по образу Своего Небесного единоначалия устроил на земле царя, по образу Своего Вседержательства — царя самодержавного, по образу Своего Царства непреходящего, продолжающегося от века и до века — царя наследственного.

Нероссиянин, может быть, спросил бы меня теперь, почему на постановленное Богом для одного народа (еврейского) и на обещанное одному царю (Давиду) я смотрю, как на общий закон для царей и народов? И я не затруднился бы ответствовать: потому что закон, истекший от благости и премудрости Божией, без сомнения, есть закон совершенный; а совершенного почему не предлагать для всех? Или ты думаешь изобрести закон, который был бы совершеннее, нежели закон, истекший от Божией благости и премудрости?

От россиянина могу ожидать иного вопроса: к чему труд удостоверения о божественном учреждении и благотворности наследственной царской власти? Это уже написано на сердцах россиян! Знаю, возлюбленные, и радуюсь. Но если и не нужно удостоверять о том, что есть уже в сердце, тем не меньше естественно беседовать о том. Таков закон Слова, который признала Сама премудрость: «...от избытка сердца уста глаголют» (Мф. 12; 34). Кроме того, теперь время повторять себе и подтверждать самые известные истины, потому что дух времени не оставил ни одной истины, которую бы не покушался колебать или словом, или на деле. Это видим на других народах: перестав утверждать государственные постановления на слове и власти Того, Кем цари царствуют, они уже не умеют ни чтить, ни хранить царей. Мечтают пожать мир, когда сеют мятеж. Не возлюбив свободно повиноваться законной и благотворной власти единого царя, принуждены раболепствовать пред дикой силой своевольных скопищ.

Но благословен Господь! Крепкая благочестием и самодержавием Россия стоит твердо и спокойно, подобно каменной горе, у подножия которой сокрушаются волны моря. Она спокойна, потому что державная рука Помазанника Божия держит ее мир: и сугубо спокойна, потому что это мир недремлющий, но бодрствующий с оружием против ненавидящих мира.

«С нами Бог!» Да взывает каждый из нас заедино с благочестивейшим самодержцем нашим. С нами Бог благодатью Православной Веры. С нами Бог благодатным даром благословенного наследственного самодержавия. Да пребываем же и мы с Богом чистою верою и достойною веры жизнью, непоколебимою верностью к богодарованному царю и соответственным единоначалию единодушием!

Да поревнуем быть как пред Отцем Отечества Небесного, так и пред отцем отечества земного — «чадами послушания» (1 Пет. 1; 14) искреннего и совершенного, помышляя, что, как «противляйся власти, Божию повелению противляется» (Рим. 13; 2), так равно и повинующийся власти, Божию повелению повинуется, и, следственно, одним действием повиновения можно совершить сугубую добродетель и приобрести сугубую награду.

Каждый в деле своего звания — в земледелии, в ремесле, в художестве, в торговле, в царской и общественной службе, да обращается честно, предпочитая своей пользе пользу общую, ожидая успеха в устроении общего и частного блага, от Божия благословения правоте, «не ревнуя лукавнующим, ниже завидя творящим беззаконие, зане яко трава скоро изсшут» (Пс. 36; 1, 2).

(Из сочинений святителя Филарета, митрополита Московского)

Государь и государство

Сила государя — в верности Богу, сила государства — в верности и преданности своему государю. Служа верно царю земному, мы служим Царю Небесному.

Народ, чтущий царя, богоугождает чрез сие Богу: потому что царь есть устроение Божие. Единение Царя и народа в истинной вере есть животворный источник их государственного единства и силы. Тот лучший слуга царев и надежнейший защитник отечества, кто в верном Богу сердце, в чистой совести носит верную надежду Отечества Небесного. Худой гражданин царства земного и для Небесного Царства не годен.

(Из "Цветника духовного", высказывания святителя Филарета, митрополита Московского)

30. Дорогие жемчужины

Открыта пред нами богатая духовная сокровищница, будто на некоем торжище духовном предлагаются товары — разумею Божественные Писания и их толкования. Сидят на местах своих, будто купцы — учителя церковные, и из своих книг, как бы из влагалищ, высыпают пред нами множество дорогих жемчужин. Не поленимся выбрать из них хотя одну — самую дорогую и самую лучшую.

Вот святитель Феофилакт, архиепископ Болгарский, раскладывает свой товар — книгу толкований своих, и предлагает нам одну жемчужину, называемую святая вера. Никто не удивляйся тому, что я и святителя между купцами и торговыми людьми поставил, ибо духовным товаром торговать и высоким лицам духовным, и первейшим Архиереям — святым Апостолам заповедано; Сам Христос им сказал: «...куплю дейте, дондеже приду». Итак, пусть предлагает нам свой товар и архиепископ Болгарский. Что же ты скажешь нам, архиепископе святый, о товаре своем, о дорогой жемчужине? — Слушайте, он говорит:

"Настоящая жизнь есть море; купцы суть те, которые странствуют по сему морю и стараются приобрести какое-либо знание. Мнения многих мудрецов представляют в себе многие жемчужины; но одна драгоценная жемчужина, ибо одна истина, которая есть Христос, и одна только драгоценная жемчужина — истинная вера. И как обладающий жемчугом и часто держащий его в руке сам знает, каким владеет богатством, а другие того не знают, так и проповедь истинной веры сокрыта бывает от нерадивых и не хотящих искать ее. Но необходимо должно искать и иметь сию истинную жемчужину и отдавать за нее все". Вот слова Феофилакта.

Поистине дорога та жемчужина, без которой и быть христианином, и спасение получить не возможно. Так говорит Апостол: «...без веры невозможно угодити Богу» (Евр. 11; 6). И еще: «...праведный от веры жив будет» (Рим. 1; 17). Итак, должно все продать, чтобы только купить эту жемчужину.

Но святой апостол Иаков не хвалит нас за то, что мы остановили наше внимание на одной только вере и думаем обогатиться и спастись одной только верой. Он не охуждает сей жемчужины — веры, однако же говорит, что она, без других жемчужин, не приносит пользы; хороша она с другими вместе, а одна не имеет цены, и если хочешь купить ее, купи с нею и другие. Святой Иаков вот что говорит.: «Кая польза, братие моя, аще веру глаголет кто имети, дел о/се не имать? Еда может вера спасти его?.. Ты веруеши, яко Бог един есть? добре твориши: и беси веруют и трепещут. Хощеши ли разумети, о человече суетне, яко вера без дел мертва есть? Авраам отец наш не от делли оправдася!» (Иак. 2; 14,19,20,21.) Да, вера — дорогая жемчужина, но одна, сама по себе, не имеет цены. Посмотрим еще другие.

Вот гость из западных стран, чужой человек, но не с худым товаром — это Фома Кемпийский. Он открывает пред нами свой сундучок, т.е. книжку свою "О подражании Христу", и показывает одну жемчужину, которая называется смирение; жемчужину, которой цену мало знают гордые чада Адамовы, ибо не хотят уразуметь силу ее и потому не обращают на нее никакого внимания. А жемчужина эта столь дорога, что и самому Богу любезна; Царь Небесный, в Вышних живых и на смиренные презираяй, с радостью взирает на нее с высоты небесной: «На кого, — говорит Он, — воззрю, токмо на кроткаго и смиреннаго!» (Ис. 66; 2). А силу имеет жемчужина эта такую, что возвышает от брения нищего и посаждает его с вельможами. Хвалит сей товар и святой Василий Великий, называя смирение безопасным хранилищем всех добродетелей, которое не боится никаких воров. Конечно, для нас важно знать, сколь драгоценна эта жемчужина. Но и сего недостаточно, ибо знаем, что бывает иногда у некоторых людей и лукавое смирение. В этом случае предостерегает нас святой Иоанн Богослов, говоря: «не всякому духу веруйте», как бы так сказал: "Не всякому смирению доверяйте". Есть смирение истинное, и есть смирение лицемерное: по наружности бывает овца, а внутри — волк; иной смиряется, пока не получит желаемую почетную должность, а получивши, тотчас гордо поднимает голову.

Итак, похвалив истинное смирение и отвергнув лукавое и лицемерное, пойдем искать других жемчужин.

Вот из славного африканского города Карфегена древний учитель Церкви святой Киприан, раскрыв свой ларец, т.е. сокровищницу своего учения, показывает нам жемчужину, называемую чистота непорочная, и особенно чистота девства, и восхваляет ее, называя красотою всех красот и украшением всех добродетелей, сестрою ангелов, возлюбленною другинею Самого Создателя всех Бога. Но не всякий пожелает взять тебе сию жемчужину, ибо о чистоте и безбрачном житии Сам Господь сказал в Евангелии: «...не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Мф. 19; 11); да к тому же и в самих девственниках бывает по временам некое помрачение ума: не видим ли мы у дверей Небесного чертога пять дев безумных постыжденными? А святой Златоуст свидетельствует о сем товаре, что он без других скоро портится; он говорит: "Чистота без своих спутников — поста и воздержания, скоро изнемогает". Итак, обратим свои взоры к другим товарам.