Страница 10 из 59
Он дает слепым свет, глухим слух, немым язык, недужным здравие. Он отгоняет от людей бесов, умудряет неразумных и все доброе и вожделенное дарует приобретшему его. Поистине, товар тот велик и достоин, и кто не желал бы приобрести себе столь дивный бисер! Какая же цена ему? Продай все, что имеешь, и купи его. Где же купить? Ищи сам, не ленись!
«Подобно царство небесное купцу ищущему» — ищущему, а не леностному. Ищи, и ты найдешь и купишь! Для того не показал преподобный Варлаам лицом свой драгоценный камень святому Иоасафу, чтобы он не поленился искать его. В нынешней нашей беседе вознамерился я, «при Господнем содействии и подкреплении слова» (Мк. 16, 20), войти на торжище церковное, чтобы поискать на духовной ярмарке добрый бисер и подлинно испытать и узнать, что это за бисер, — единственно добрый и драгоценный, лучший, более достойный и драгоценный, чем все прочие, имеющие столь великую силу, как говорит об этом преподобный Варлаам святому Иоасафу.
И это в честь преподобных угодников Божиих, а нам на душевную пользу. Не надейтесь найти здесь бисеры вещественные, в недрах земных или в глубинах морских родящиеся. Не такие мы хотим купить, и не о них беседа, ибо и преподобный Варлаам говорил святому Иоасафу не о вещественном, видимом драгоценном камне, а о духовном, невидимом. Пусть ищет их себе, кто хочет! Пусть ищет!
О Клеопатре, царице египетской, рассказывают, что она имела один крупный дивный Маргарит, то есть жемчуг, ценой более ста тысяч золотом, который растворила в каком-то питии и выпила за здравие возлюбленного своего друга Антония-римлянина, зятя великого кесаря Августа. Ступая жена! Не лучше ли было бы подарить столь драгоценный бисер возлюбленному другу!
А то и бисер потеряла, и себе не только не приобрела никакой славы, но сделалась посмешищем для последующих родов. Лучше сделал тот, о котором пишет «Лимонарий». Некий купец, имевший много бисеров для продажи, сел на корабль, чтобы ехать с ними в далекие страны. Узнав же, что корабельщики тайно между собой согласились бросить его в море, чтобы завладеть его богатством, он, развязав перед всеми свои мешки и показав им бисеры, сказал: «Разве в них жизнь моя?
Для них ли переплываю море и из-за них ли лишусь жизни? Ведь я ничего не возьму с собой из мира сего». И с этими словами купец высыпал весь бисер в море и таким образом избавил себя от смерти, а корабельщиков — от греха и лихоимства. Подобно тому и мы презираем их в мире сем, оставляем как бы в море и ищем духовных драгоценных камней, достойных бисеров.
Купец, упоминаемый в Евангелии, был искателем многих добрых жемчужин, а нашел только один. Знать, издавна было мало в поднебесной лучших, а больше было худших. Много трудишься, ищешь, а найдешь одну жемчужину, и разве только тогда, когда эта одна жемчужина такова, что превосходит по своей цене многие, не жаль будет труда на искание.
Некоему лицу, суетившемуся во многих внешних попечениях, было сказано: «Заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно» (Лк. 10, 41-42). Найдешь одну драгоценную жемчужину — и довольно с тебя! Но какая жемчужина столь хороша, столь драгоценна, что заменяет многие или, даже все остальные? Мы видим, что признается лучшим одна из многих. Но не будет ли таких много? Как признать одну лучшим многих?
Желающий выбрать и купить себе один хороший жемчуг придет к продавцу, имеющему и продающему многие жемчужины, и скажет: «Нет ли у тебя, друг, какой-либо превосходнейшей жемчужины, которая бы одна была лучше всех?» Тогда продающий, показав все жемчужины, ответит: «Смотри сам и выбери для себя ту, которая лучше и которая тебе больше понравится».
Открыто для нас церковное духовное пребогатое сокровище. Как на торге или на ярмарке показываются там продаваемые товары, то есть Божественные Писания и их толкования. Сидят на своих местах сидельцы, учителя церковные, и из своих книг, как бы из мешков, высыпают пред мысленными очами нашими многие жемчужины. Мы же не поленимся выбрать ту, которая из жемчужин одна достойнейшая, драгоценнейшая, лучшая всех.
Вот, прежде всего, святой Феофилакт, архиепископ Болгарский, раскрыл в Святой Церкви, как бы на ярмарке духовной, свой святой товар, книгу своих толкований, и кладет пред очами нашими одну жемчужину, именуемую «святая вера». Да не будет никому удивительно, что я причислил к купцам, к торговым гостям, и чин святительский, ибо торговать духовным товаром повелено было и изряднейшим духовным лицам, первейшим архиереям — святым апостолам, которым Христос сказал: «Употребляйте в оборот, пока Я возвращусь» (Л к. 19, 13).
А потому и ты, архиепископ Болгарский, торгуй с ними! Что же ты говоришь, архиепископ святой, о товаре своем, о жемчуге своем? Послушаем, что он говорит: «Море — это жизнь сия, а купцы — живущие в мире люди, желающие найти некий разум. Много находится жемчужин, то есть вер многих, считающих, что они правильно разумеют, но одна из них самая драгоценная: единая истинная вера во Христа.
И как имеющий жемчуг и часто держащий его в своей руке знает, какое богатство он имеет, другие же не знают, так и проповедание правой веры для не радеющих и не желающих искать. Подобает искать и иметь этот истинный жемчуг, отдавая за него все». Так говорит святой Феофилакт. Поистине драгоценен тот жемчуг, без которого невозможно как быть христианином, так и получить спасение.
Апостол говорит: «Без веры угодить Богу невозможно». И еще: «Праведный верою жив будет» (Евр. 11,6; Рим. 1, 17). Следовательно, подобает купить этот жемчуг, продав все. Но святой апостол Иаков, пришедший на тот же торг, не хвалит то, что мы прилепились своими очами к одной только вере и одной верой хотим обогатиться, то есть получить спасение.
Он не унижает жемчужины веры, но говорит, что без других он не приносит прибыли, что он хорош только вместе с другими жемчугами, а сам один — ничто. И если хочешь его купить, то покупай вместе с ним и другие, одного же его не покупай, ибо он не принесет тебе никакой пользы. «Что пользы, братия мои», — говорит святой Иаков, — «если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его?
Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? Не делами ли оправдался Авраам, отец наш?» (Иак. 2, 14, 19-21). Вера — добрый жемчуг, но сам по себе он ничто. Посмотрим еще другие! Вот гость из западных стран, чужой человек, но не с худым товаром — это Фома Кемпийский.
Он открывает пред нами свой сундучок, т.е. книжку свою "О подражании Христу", и показывает одну жемчужину, которая называется смирение; жемчужину, которой цену мало знают гордые чада Адамовы, ибо не хотят уразуметь силу ее и потому не обращают на нее никакого внимания. А жемчужина эта столь драгоценна, что люба и Самому Богу, Сам Царь Небесный любит смотреть на него, «в вышних живый и на смиренныя призираяй» (Молитва утренняя 5—я).
«На кого призрю», — говорит Он, — «только на кроткого и смиренного» (Ис. 66, 2). Тот бисер имеет силу возносить нищего от гноища и сажать его с князьями. Не принижает этот товар и святой Василий Великий, называя смирение безопасным хранилищем всех добродетелей, не боящимся воров. Другие говорят, что эта добродетель, то есть смирение, слагается из тех бисеров, которые при служении носил ветхозаветный архиерей в числе своих украшений на доске, именуемой «слово судное».
Она носилась на груди и имела двенадцать драгоценных камней, по числу двенадцати колен Израилевых (см. Исх. 28, 15), а также по числу будущих двенадцати апостолов, но не менее и по числу двенадцати особых высших добродетелей, которые обозначались теми камнями и перечислить которые ныне недосужно по недостатку времени. Между теми бисера-ми был один, называемый аметист, который знаменовал собой смирение, как рассуждают об этом толкователи Божественного Писания.
Оставим им то рассуждение, нам достаточно знать, сколь достоин этот бисер. Однако не будем довольствоваться им, ибо у некоторых бывает и лукавое смирение. Святой Иоанн Богослов предостерегает нас, говоря: «Не всякому духу верьте» (1 Ин. 4, 1), — то есть как бы говорит: не всякому смирению веруйте. Есть смирение истинное, и есть смирение лицемерное; снаружи кажется овцой, а внутри волк.