Троицкие листки

В стихирах на стиховне славословия соединяются уже с молениями: "Духа Твоего Святаго не отъими от нас, — сияния Его и нас сподоби", и возносится моление к Самому Пресвятому Духу: "Царю Небесный, Утешителю, Душе истины! — прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны". Наконец воспеваем и благодарственную песнь Господу Иисусу Христу, виновнику столь высоких милостей Божиих к человекам: "Благословен еси, Христе Боже наш, Иже премудры ловцы явлей, низпослав им Духа Святаго, и теми уловлей вселенную, Человеколюбче, слава Тебе" (Тропарь праздника).

Первый канон, поемый на утрене, составлен преподобным Космою Иерусалимским. Вот некоторые тропари сего канона: "Ныне обетование Господа и то, что проповедано Законом и Пророками, исполняется (песнь 1). Ныне глаголавший в Пророках познается служителем слова, разделяется им во огни и является им в иностранных языках (песнь 4). Это Дух Божий, Дух премудрости, Дух, от Отца исходящий и Сыном нам подаваемый (песнь 5). Он изливается на всякую плоть, и все исполняются истиннаго боговедения (песнь 6). Приидите же, станем на горе Сионской, во граде Бога Живаго, и будем соучастниками учеников духоносных (песнь 8), чрез которых народам возглашены величия Божий и преподано познание Святой Троицы (песнь 9)".

Второй канон, святого Дамаскина, еще яснее раскрывает Божественное таинство. "Священные уста изрекли: Я не разлучаюсь с вами, о други, — и истиннейшее Слово возвеселило друзей ниспосланием на них Святого Духа (песнь 1). Сие Богоначальное Существо неученых Апостолов соделало мудрецами, заграждающими словом уста премудрых (песнь 3). Ныне изшел из Сиона закон Благодати, апостолам даровано ведение языков и напечатлено в них живоносное и равномощное Отцу Слово (песнь 5). Возобнови, Господи, — поет святой Певец, — в сердцах наших Духа всеисполняющего и попаляющего наши скверны (песнь 6), — да взываем все: благословен Ты, обновитель вселенной (песнь 7). Даруй, о Душе Святый, Себя нам, рабам Твоим, да будеши в нас непрестающим дыханием" (песнь 8). — Следуют «хвалитные» псалмы с хвалебными песнями, в коих опять прославляется Сам Великий Посетитель Церкви, "Дух Святый, Вечносущий со Отцем и Сыном, Жизнь и Животворящий, Свет и Податель света, источник благости, Тот, Кем познается Отец и прославляется Сын, Бог и боготворящий, огнь, исходящий от Отца, глаголющий и действующий, разделяющий дарования, венчающий Пророков, Апостолов и Мучеников".

Здесь еще слышим ту молитву к Пресвятому Духу: «Царю Небесный, Утешителю», — которою Церковь начинает всякое свое Богослужение, потому что без благодати Святого Духа не может и быть достойного служения Богу.

На литургии антифоны заимствуются из тех псалмов, в которых изображается небесная проповедь, исходящая во весь мир (Пс. 18) — ясный образ проповеди Евангельской, на которую посвящены Апостолы огненными языками Духа; — обещается помощь от Святого и заступление от Сиона (Пс. 19) — совершеннейшее исполнение чего видим ныне в Сионской горнице, — и воспевается Божия сила и благословение благостынное, венчающее верного помазанника Божия (Пс. 20)—- Самого Иисуса Христа, Которому Бог Отец желание сердца дал есть, и хотения устну Коего не лишил — в ниспослании Апостолам Святого Духа.

Лик присовокупляет к стихам псаломским моление к Спасителю и к Святому Духу: «молитвами Богородицы, Спасе, спаси нас! — Спаси ны, Утешителю благий, поющия Ти: Аллилуиа!» Апостол представляет величественное описание воспоминаемого события: «Бысть внезапу с небесе шум, яко носиму дыханию бурну... явишася (Апостолом) ...языцы яко огненни... и исполнишася вси Духа Свята и начата глаголати иными языки... Бывшу же гласу сему, снидеся народ... дивляхуся же вси, слыша глаголющих их (на разных языках) величия Божия» (Деян. 2; 2-4, 6-7, 11). В Евангелии (Ин. 7; 37-39) Господь возглашает к народу: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет: веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече, — говорит Евангелист Богослов, — о Дусе, Егоже хотяху приимати верующии во имя Его».

Последняя — таинственнейшая — часть литургии, самым священнодействием напоминает нам сошествие Святого Духа. Заметим при сем, что при освящении даров священник всегда молитвенно воспоминает ниспослание Святого Духа на Апостолов и, призывая Того же Духа говорит: "Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час Апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас молящих Ти ся!"

Вечерня непосредственно следует в сей день за литургией. Молитвы, читаемые на вечерне с коленопреклонением, возвышают душу к самому престолу Всесвятой Троицы, и вместе заставляют глубоко чувствовать всю нашу бедность и виновность пред Богом, возбуждают и утверждают веру, любовь и упование, и столь полны, что объемлют всех не только живых, но и умерших, отец и братий наших (см. листок № 4). Все Богослужение сего великого праздника заключается особенным отпустом, в котором высокими чертами описывается все Божественное строительство спасения нашего во Христе: "Иже от Отчих и Божественных недр истощивый Себе и с небесе на землю сошедый, и наше все восприемый естество и обоживый е, последи же на небеса паки возшедый и одесную седый Бога и Отца, Божественнаго же и святаго, и Единосущнаго, и единосильнаго, и единославнаго, и соприсносущнаго Духа низпославый на святыя Своя Ученики и Апостолы, и Сим просветивый убо их, теми же всю вселенную, Христос, истинный Бог наш — помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец".

(Из "Воскресного чтения", 1889)

223. Братие, пожалеем согрешающих!

Когда мы сами согрешаем пред Богом, с каким снисхождением смотрим мы на свои грехи! "Что делать? — так обыкновенно рассуждаем мы тогда. — И рады бы не грешить, да враг попутает — поневоле согрешишь, мы — не Ангелы безплотные, мы — люди грешные, слабые. Бог ведь знает наши немощи и не осудит нас"... Такими рассуждениями мы стараемся заглушить в себе голос совести — судии неподкупного. И обманываем себя и других, думая оправдаться тем пред судом правды Божией!

Совсем другое дело, когда мы видим других согрешающих: о, тогда мы являемся строгими ревнителями закона Божия и беспощадными обличителями неправды людской; тогда мы восстаем против греха со всей ревностью и судим согрешившего строже суда Божия: Бог еще щадит грешника, ожидая его покаяния, а мы уже выставляем его на позор людской и — что греха таить? — иногда, под видом сожаления, с тайным каким-то злорадством указываем на его грехи... И вот, этот несчастный грешник, который, может быть, и согрешил-то только по неведению, по увлечению, по недостатку опытности духовной, а иногда и потому, что мы же его натолкнули как-нибудь на грех, — этот, говорю, грешник, не видя к себе ни в ком участия, примечая, как все от него отвращаются с холодным презрением, падает духом и начинает все глубже и глубже втягиваться в смрадную тину греха, и доходит, наконец, до мрачного отчаяния: "Все равно-де уж погибать: прежнего не воротишь!"

А кто знает? Если бы мы после первого его падения отнеслись к нему с состраданием, покрыли бы его грех любовью, подали бы ему руку помощи, помогли бы ему встать... Кто знает? Может быть он и встал бы, и опять стал бы добрым человеком, да еще получше нас, черствых сердцем и холодных душою самолюбцев!..

Много может любовь христианская; много бывало примеров, когда братская беззаветная любовь извлекала несчастных грешников из пропасти греха и обращала на спасительный путь покаяния. Вот что рассказывает святитель Христов Иоанн Златоуст в трогательном слове своем к Феодору падшему: "Скажу тебе и во дни наши случившееся, чему сам ты можешь быть свидетелем. Ты знаешь Финикса, Урванова сына, этого юношу, который остался в безвременном сиротстве господином великого имения, множества слуг и поместий. Сперва он, оставив занятие в училищах, сбросил с себя свои блестящие одежды и, облекшись в убогое рубище, пошел в ту пустыню, которая на горах наших. Там показал такое великое любомудрие, какое прилично не только его возрасту, но хотя бы кому из великих и чудных мужей, и удостоился священного сана. Между тем, некоторые развратные люди, посещавшие его по праву родства, успели соблазнить его: юный подвижник вернулся в город и стал разъезжать на гордом коне, окруженный множеством последователей. Разжигаемый пресыщением, он впал, наконец, и в непотребную любовь. Тогда некоторые святые мужи, встречая заблудшего на торжище, подходили к нему и ласково приветствовали. Юноша с высоты коня своего, стороною и как бы мимоходом, разговаривал с ними. Но добрые люди не стыдились сего; они заботились только о том, как бы овцу исхитить от волков; и их терпение увенчалось успехом.