Страница 58 из 75
35
попускает, взамен прибавляя любимцам Своим только терпения .
Итак, терпение со смирением — первые врачевства при унынии.
Совершенно оригинальный способ врачевать тоску нашла одна помещица, и, как говорила она после, совершенно «случайно».
Раз, когда она тосковала, одна крепостная девушка принесла неудачную работу. Вместо выговора барыня «дала ей две пощечины и — странное дело! — через несколько минут почувствовала, что ей как-будто сделалось получше». Средство было найдено, и с этих пор барыня, когда была в унынии, отправлялась
36
лечить его в девичью .
Ясно и без этого «случайно», что все это — происки бесов, заменивших предыдущий способ врачевания своим собственным, противоположным, то есть бес уныния пере-241
37
продает жалкую душу, им одержимую, другому — демону жестокости .
Но смирение — это общая добродетель, которая раскрывается — и у новоначальных выражается — в ряде других, более простых и определенных. Поэтому, кто хочет победить беса уныния, тот должен соблюдать следующее:
воздержание от празднословия, посильное рукоделие, чтение Слова Божия,
принудительная, терпеливо-настойчивая молитва, помышление о смерти и
38
о будущих благах в Царстве Небесном .
Великий старец, о. Амвросий Оптинский, обычно глубоко рассекавший существо страстей своим острым даром рассуждения, который он часто скрывал от похвал человеческих под шутливо-рифмованной речью, кратко говаривал:
— Скука унынию внука, а лени дочь. Чтобы отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись; тогда и скука пройдет, и усердие придет! А если
39
к сему терпения и смирения прибавишь, то от многих зол себя избавишь .
Как нетрудно заметить, в этом данном простым людям и легко запоминаемом поучении заключены все предыдущие рассуждения о происхождении этих страстей и о средствах к их уврачеванию*.(*Для самых немощных Исаак Сирин допускает следующий <способ>: завернись в мантию и спи.)
Вот несколько историй, поощряющих к терпению и мужеству и показывающих, как вели себя в искушениях древние отцы-пустынники и как нам поступать в подобных же случаях.
1. Демон уныния в продолжение 50 (пятидесяти) лет не отступал от аввы Феодора и аввы Лукия Еннатских, внушая им всякие помыслы неприязни к выбранному для спасения месту (в пустыне). И все это время они легко эти помыслы побеждали и обыкновенно говорили: «После этой зимы мы перейдем отсюда». А когда опять наступало лето, говорили: «Как пройдет это лето, мы уйдем отсюда». Так делали незабвенные отцы во всю свою жизнь40.
2. Один старец жил в пустыне за две мили (2000 шагов) от воды. Однажды, пойдя почерпнуть воды, впал в уныние и сказал: «Какая польза в этом труде? Пойду, поселюсь
-242-
ближе к воде». Обратившись назад, он вдруг видит кого-то, идущего за ним и считающего шаги его. Старец спросил: «Ты кто?» — «Я — ангел Господень, — отвечал тот, — я послан исчислить шаги твои и воздать тебе награду». После сего
41
святой, воодушевившись, отнес свою келью еще далее — на пять миль от воды .
3. Один брат был безмолв ником в общежительном монастыре, но постоянно приходил в гнев. Унывая от этого, он говорит сам в себе: «Уйду отсюда в уединенное место, и так как там ни к кому не буду иметь отношения, то оставит меня страсть гнева». И вот, поселился один в пещере. Однажды, почерпнув воды, поставил глиняный сосуд на земле, — и он тотчас повернулся вниз. Он опять налил его и поставил, тот снова опрокинулся. Брат в третий раз наполнил его, вода и в этот раз пролилась. Безмолвник, рассердившись, схватил его и разбил. Придя в себя, понял козни диавола и сказал: «Вот, я удалился и в уединение, и — побежден им! Пойду опять в общежитие; ибо везде необходимы подвиг, и терпение, и Божья помощь!» И возвратился на прежнее место*42.
(*Некоторые люди полагают, что если уйти в уединение, где их ничто не сможет развлечь, то им будет легче бороться со страстями. Ничуть. Не будет людей, мешающих нам, — будут бесы, что гораздо хуже. Недаром преп. Серафим Саровский говорил, что «живущие в монастыре борются с противными силами, как с голубями, а живущие в пустыне - как со львами и леопардами4. Надо сперва очистить свое сердце от страстей, а потом идти в уединение. Не говоря уже о том, что тогда мы и облегчим себе подвиг, — для которого еще места останется много,
— и гнев Божий, возгорающийся на берущихся за дела выше своей меры, отведем от себя!44 Поступающий наоборот, согласно своим помыслам,45 извращает правильный порядок спасения... Неверующие же соблазняются, ропщут, мешают все в одну кучу — бриллианты с булыжниками, и говорят, что монахи — тунеядцы, покоя ищут. Покоя-то покоя, но только не такого, о котором эти хулители понятие себе составили; не освобождения от страданий, мучений, гонений, которыми их награждают эти порицатели, а от собственных страстей. Но новоначальному для приобретения такого покоя (понятно после всего сказанного) не нужно бежать от людей и из мира, если к тому нет ясно видимой воли Божией. Враг везде с ним будет: и дома, и на людях, и в пустыне. Надо побеждать его каждому на своем месте (1 Кор. 7, 24) вышеуказанными мною средствами.)
-2434. Тем, которые приходят в уныние от шума помыслов, внушающих, что грехов и страстей у них — необозримое поле терновника, а сил для подвигов нет,
47
можно привести в назидание следующий рассказ старца о. Амвросия : «Ехал мужик по базару. Вокруг него толпа народу, говор, шум. А он все на свою лошадку: но-но! но-но!.. Так помаленьку, помаленьку и проехал весь базар. Так и ты, что бы ни говорили помыслы, все свое дело делай — молись!»
-244-
§ 4. Печаль. I. Что есть печаль?
«Печаль — препятствие всему доброму», — говорит св. Нил Синайский1. «Когда злой дух печали овладевает душою, — читаем описание действия этой страсти у преп. Серафима Саровского, — тогда, наполнив ее горестью и неприятностью, не дает ей совершать молитву с должным усердием, мешает заниматься чтением Писаний с надлежащим вниманием, лишает ее кротости и благодушия в обращении с братиями и рождает отвращение от всякого собеседования. Ибо душа, исполненная печали, делаясь как бы безумною и исступленною, не может спокойно ни принимать благого совета, ни кротко отвечать на предлагаемые вопросы. Она убегает людей, как виновников ее смущения, и не понимает, что причина болезни внутри ее. Печаль есть червь сердца, грызущий рождающую его мать»2.
Отчего происходит печаль?
Печаль обычно есть следствие гневных помыслов или неудачи в удовлетворении какой-либо страсти. Поэтому, кто победит свои пожелания и страсти, тот навсегда изгонит из своего сердца и печаль. Так, не печалится воздержный, что не удался у него обед, и целомудренный, что не успел в неразумно задуманном непотребстве; негневливый не сокрушается, что не пришлось ему отомстить за обиду, а смиренномудрый — что лишен человеческих почестей. Нестяжательный, если и последнего лишится, горевать не будет. Почему? Потому, что «они с силою отклонили от себя пожелание всего этого, и, как одетого в броню не пронзает стрела, так бесстрастного не уязвляет печаль»3.
Но со страстными людьми бывает, что иногда, как будто без всяких видимых причин, находит на них печаль. Тогда, говорит преп. Иоанн Кассиан 4, «по влиянию тонкого врага мы вдруг подвергаемся такой скорби, что не можем с обычной приветливостью принимать посещение даже любезных лиц и родственников наших, и что бы ни было ими сказано в приличном разговоре, нам все кажется неблаговременным и лишним...»
Однако это доказывает только то, что не всегда печаль имеет свои причины во внешних источниках. Нет, внутри -245-
нас, глубоко в сердце заложены скрытые семена пороков, которые, как только прольется на душу дождь искушений, тотчас производят ростки и плоды. Посему опять должно сказать, что если бы мы были не по внешности только бесстрастны, но на самом деле спокойны в душе, то никакие ухищрения демона печали не смогли бы повлиять на нас. Почва сердца, иссушенная постом, бдениями и молитвами, не смогла бы уже восприять семена внушаемых бесами страстей5.
Отсюда следствие: не нужно бегать от людей с целью уклониться от печали. Правда, нельзя избежать смущения человеку, живущему в миру и постоянно входящему в соприкосновение с людьми, совершенно не родственными ему по духу, одержимыми не только страстями, но, случается, и самими демонами. Но думать, что от простой перемены места будет ему легче, ошибочно. Переменив обстановку, человек переменит только причины возбуждения страстей. Не это ему нужно, а — терпение и другое нечто, о чем пойдет речь ниже. Если у человека будет терпение и вообще чистота сердца, тогда он в состоянии сказать вместе с пророком Давидом: с ненавидящими мира бех мирен (Пс. 119, 6). Тогда не только с людьми, но и с дикими зверями он легко уживется, и те почитать его будут, как сказано в Писании: зверие бо дивии примирятся тебе 6 (Иов. 5, 23).