Страница 20 из 75
6. Противоестественные пороки.)), после чего приходится помещать человека в
24
психиатрическую лечебницу . Не делая из последних фактов никаких выводов в отношении культуры (ибо с так называемым прогрессом они не убывают, а увеличиваются25), я рассмотрю их и вообще эту сторону нашей жизни с христианской точки зрения, ибо к тому обязываюсь теми божественными примерами, о которых я упомянул вначале.
Но поскольку во всей книге я стараюсь проводить, в основном, практическую точку зрения, то есть стараюсь доставить читателю необходимое руководство для самого дела созидания, спасения, а не дать очередную занимательную книгу для получения знаний и вострения ума, то и здесь я коснусь данного вопроса также со стороны внешней приложимости его к нашим духовным потребностям.
Разве не знаете, — говорит апостол, — что вы храм Божий — ѵао<; Ѳеои — и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы (1 Кор. 3, 16).
И в другом месте:
«Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы — не свои?» (1 Кор. 6, 19).
А отсюда что следует?
Все, относящееся к нашим естественным телесным нуждам, мы должны упорядочить, уцеломудрить. Хотя сами по себе эти отправления не оскверняют человека (Мф. 15, 17-18; Мк. 7, 19), но если они сочетаются с худыми поже-
-82-
ланиями сердца, то превращают тело человека из храма Божьего в свиной хлев и тем навлекают гнев Божий. Вот почему Церковь такую молитву вкладывает в уста христианину при обращении его к своему ангелу-хранителю: «Христов храм сущее сердце мое, страстьми свиней умных житие соверших; но укрепи мя, помощниче души моея, очистити сие, покадити, окропити ароматы и миры молитв и чистоты, да паки будет храм Христов благоуханен»26. А без молитв и чистоты, какие бы мы гигиенические и санитарные меры ни употребляли, все равно и тело человеческое и необходимые места для него будут не храмом, повторяю, Божиим, а храмом — приличнее сказать капищем — диавольским. Демоны поселяются тогда в них и внушают людям вести себя бесчинно. Человек, если закоснеет в этом и погрузится в нечистоту, делается бесноватым, то есть вместо Духа Божьего, по апостолу, начинает в нем жить дух лесчий, бес. И это — необходимый результат культурного «просвещения» и безбожного «прогресса». Поэтому нужно стараться себя не духами опрыскивать и не озонирующие средства употреблять, а самое тело упорядочить, чтобы от него самого шло
27
благоухание, как это мы видим теперь на мощах и телах святых угодников . «Думаю, что человек не может быть назван совершенно святым, — говорит преподобный Иоанн Лествичник, — если прежде не освятит сего брения (то есть тела) и некоторым образом не преобразит его, если только возможно такое преображение во временной жизни» . И это — упорядочение, освящение, святость, преображение тела — необходимый плод божественного просвещения и законченного духовного развития.
Перейду теперь к частностям, покажу, что нужно соблюдать человеку, чтобы по-христиански, а не по-язычески относиться к низшим проявлениям своего существа.
Прежде всего, о самом месте, которое нам потребно для наших нужд. Отдельные помещения при наших домах и квартирах мы должны кропить святой водой, начиная с богоявленской. Ибо почему всякие непотребства совершаются в публичных местах? Потому что последние не освящаются (отсюда необходимость и польза церковных крестных ходов по улицам и площадям городов и селений). Как я сказал, в них заводятся демоны. Хотя они физического смрада не ощущают, потому что бестелесны29, но так как страсти наши разгораются часто в таких местах,
-83-
то они и живут там, чтобы тревожить нас еще больше30. А если будем кропить святой водой, изгоняя всякую нечисть бесовскую оттуда, то и сами, приходя по своим надобностям, будем вести себя приличнее и со страхом, боясь осквернить приобщенное нами к святыне место.
Да не подумает кто, что это кропление святой водой и великою агиасмой (крещенской водой) будет кощунством. Мы все порядки у себя перевернули под влиянием демонских внушений: чего бесы боятся, о том они нам внушают, чтобы мы не делали сего, якобы из-за оскорбления Божьего величия, а что им сладостно и удобно, про то они говорят нам, что ничего не может быть лучше, как сделать это, хотя бы по виду оно было и грешное (а оно и на самом деле таково). Так и здесь. Если мы ведем себя не только в отхожих местах, но и в обществе бесчинно, то нисколько не задумываемся, какой великий грех совершаем, заботимся лишь
31
об одном, чтобы «приличие» нам не забыть или чтобы дозволяла это распущенность собеседников, а когда хотим во избежание греха принять соответствующие меры благодатные, то вдруг начинаем проявлять такое благочестие, которого у нас раньше не было и подозревать было нельзя и которому мы не можем придумать никакого основания, будучи невежественны в богословском отношении и убоги в духовном. Но Церковный Устав так отвечает этим лицам на их смущение и так учит поступать:
«Известно же буди всем о святой воде, яко нецыи суть отлучающе себе от святыя воды Гречь идет о богоявлен-ской], вкушения ради Гто есть из-за того, что,
мол, мы поели уже и чаю напились!, не добре творят, ибо благодати ради
Божией дана бысть на освящение миру и всей твари. Тем-же во всяких местех и скаредных, и всюду кропится, яже и под ногами нашими суть». «И где есть сих разум, еже не пи-ти сея? — возвращается опять Типикон к прежней своей мысли.
— Но да увеси, яко не вкушения ради ястия нечистота в нас есть, но от скверных
32
дел наших, очищени же от сих, пием без сомнения сию святую воду» .
Итак, да не будет у нас того, чтобы пить святую воду, поев — считать за грех, а натощак делать непотребные вольности разные — пропускать без внимания. И неужели мы думаем, что если живем нечисто и блудно, то, принимая в себя
святую воду утром до еды, менее грешим, чем поливая ею в отхожих местах? Если так думаем, то напрас--84-
но, ибо тело наше в этом случае (хотя бы от него несло духами Брокара, амброй и ароматами Boubigant, Piver или «White Rose» Аткинсона) в тысячу раз паскуднее и грязнее, чем загаженный нужник.
Теперь о поведении. Всегда и везде надо быть целомудренным — находимся ли мы в специальных помещениях, или одни в комнате, или на улице. Нужды свои надо отправлять с внутренним страхом пред Богом и с сознанием собственной вины в том, что мы должны подчиняться этой скотской необходимости, вместо того чтобы пребывать нетленными в раю. Нужно всегда помнить, что на нас смотрят Бог и все святые, что ангелы ходят рядом и, в силу своего послушания, должны следить за нашим поведением и отдавать отчет за нас Богу (Евр. 1, 14). Неужели после этого нам не должно стесняться и тем давать повод своему ангелу-хранителю к великому плачу о нас и стыду за наши по-
33
ступки? Что он скажет о нас Богу, какой отчет даст Ему?
Совесть нынешних людей очень немощна, и если человек даже глух, слеп и имеет насморк, то и тогда воображение его старается прицепиться к чему-либо и нарисовать картину, особенно относительно человека, к которому он неравнодушен. А это бывает у молодежи в отношении всякого постороннего лица другого пола. Мы должны щадить душу и помыслы, как свои собственные, так и посторонних, ибо малейшего недосмотра нашего достаточно, чтобы погубить иной раз случайно, как говорится, подвернувшегося человека. Не забудем того, что за соблазн других полагается страшнейшее наказание. «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской, — говорит Спаситель. — Горе миру от соблазнов: ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» (Мф. 18, 6-7).
Если нам приключится какая-либо нужда, то и совершим это как нужду, не делая из него события, о котором пусть-де знают посторонние; даже больше — мы должны стыдиться самих себя и наблюдать, чтобы выбираемое нами место — если это на улице — не было священным (например кладбище, церковная ограда, я уже не говорю сама церковь), а положение тела и приемы не были бесчинными. Вести себя надо так, чтобы нас не слышно и не видно было и чтобы вновь приходящие после нас люди ничего не нахо-85-
дили, ни малейшего следа, насколько это возможно (Втор. 23, 12-14). Если в древности, как известно из покаянных епитимеиников, люди каялись на исповеди даже в том, что иногда повертывались лицом на восток при этом, то что может освобождать нас от подобного исповедания священнику теперь? — Конечно,