Страница 42 из 83
• Чем для людей служит смерть, тем для ангелов служит падение. «Ибо после падения для них невозможно покаяние, подобно тому как и для людей оно невозможно после смерти».
• «Ангелы — вторые, постигаемые только умом, светлы, имеющие свет от первого и безначального Света; не имеющие нужды в языке и слухе, но без произносимого слова сообщающие друг другу собственные мысли и решения».
• «Они описуемы, ибо когда они находятся на небе, их нет на земле и, посылаемые Богом на землю, они не остаются на небе. Но они не ограничиваются стенами и дверями, и дверными запорами, и печатями, ибо они — неограниченны.
Неограниченными же называю потому, что они являются людям достойным — которым Бог пожелает, чтоб они являлись, — не таковыми, каковы они суть, но в измененном виде, смотря по тому как могут видеть смотрящие. Ибо по природе и в собственном смысле неограниченно только то, что несозданно. Ибо всякое создание ограничивается создавшим его Богом».
• Что касается их природы, то ангелы не принимают вида так, как тела, и не имеют троякого измерения.
• «Они трудно склоняемы ко злу, хотя не непоколебимы; но теперь даже и непоколебимы не по природе, а по благодати и привязанности к одному только благу».
-179-
• Ангелы будущего не знают, но если пророчествуют, то при содействии благодати Божией, «когда Бог открывает им и повелевает предсказывать». Поэтому то, что они говорят, сбывается.
• В браке они не имеют нужды, так как не подвержены смерти.
• Ангелы обладают великой силой (ср.: 4 Цар. 19,35; Мк. 16, 3-5) — но, конечно, относительной (Пс. 71,18) — и имеют одно занятие: воспевать хвалу Богу и служить божественной Его воле.
Когда ангелы являются по повелению Божьему людям, то они принимают самый
п
разнообразный вид , смотря по надобности (Быт. 3, 24; 18, 2 след.; Нав. 5, 13; Тов.
5, 5-6; Дан. 10, 5-6; Мф. 28, 3; Откр. 4, 6-8, и др.). В это время они принимают на себя образ и все свойства изображаемых ими сущностей: ходят, летают, сидят, говорят, слышат, осязают, обоняют и проч. Но православно мыслящему нужно твердо и постоянно помнить — на основании вышеуказанных догматических положений, — что все это ими делаемое есть приспособление к нашей дебелой природе и немощному уму, не могущему мыслить иначе, как в трех измерениях, тогда как ангелы не подлежат ограничению последними8. Не принимая почему-либо в соображения это обстоятельство, человек может впасть в большие ошибки, запутаться в противоречиях и навлечь на себя тысячу зол9.
Когда являются ангелы людям, то те видят не существо ангельское, ибо естество их, как бестелесное10, видеть нельзя, а только образ, принятый ими на время и взятый в очертаниях, доступных нашему пониманию11. А когда, по особому Промыслу Божию, люди удостаиваются освободиться от тяготы наших земных понятий и измерений и видеть в раю вещи и лица так, как они есть, то тогда, возвратившись духом на землю, святые ничего не могут рассказать о том, что они видели, и ясно почему — потому что на человеческом языке пет понятий, соответствующих небесным, и самый рассудок наш (с духом не смешивать) неприспособлен к тамошним созерцаниям (2 Кор. 12, 4). Потому-то еще ученик самого апостола Павла, святой Дионисий Ареопагит, настоятельно убеждал верных не принимать слов Писания о небесных вещах в буквальном смысле.
«Нужно, — говорит божественный муж, — чтобы мы не представляли грубо небесных и богоподобных сил имеющими много ног и лиц,
-180-
носящими скотский образ волов и звериный вид львов, с изогнутым клювом орлов или с птичьими крыльями; равно не воображали и того, будто на небе находятся огневидные колесницы, вещественные троны, нужные для восседания на них Божества, многоцветные кони, военачальники, вооруженные копьями, и многое тому подобное, показанное нам Свящ. Писанием под многоразличными таинственными символами (Иез. 1, 7; Дан. 7, 9; Зах. 1, 8; 2 Макк. 3, 25; Нав. 5, 13). Богословие употребило священные поэтические изображения для описания умных сил, не имеющих образа». И в другом месте говорит подобное: «Быть может, иной в самом деле подумает, что небо наполнено множеством львов и коней, что там славословия состоят в мычании, что там стада птиц и других животных, что там находятся низкие вещи, что ведет к неверному, неприличному и страстному»12.
Итак, неужели человеку нельзя видеть потусторонние вещи, как они есть, без приспособлений? Можно. Но для этого надо очиститься от страстей. Залоги, седалища их находятся в нашей плоти; уничтожь их, сделай при помощи Божией так, чтобы тело ни в чем, ни в малейшей части, и ни на одну минуту17, не влияло на дух, и тогда узришь потусторонний мир, будешь читать чужие мысли (то есть видеть души окружающих), узришь бесов и ангелов. В этом заключается свойство прозорливости. О таком уме говорится в святоотеческих книгах, что он прозорлив. Но, конечно, как теперь не самую сущность материальных вещей мы видим, а их свойства лишь воспринимаем (так называемая «вещь в себе», кантовская Ding ап Sich, для нас неизвестна), так и тогда не самое естество душ мы будем постигать — это доступно только Божественному Духу, одному Богу, — а их свойства, настроения, чувствования.
«Совершенно очистившийся от страстей видит даже душу ближнего, — говорит св. Иоанн Лествичник14, — хотя не самое существо ее, но в каком она находится устроении и каковы ее расположения и чувствования». Также св. Исаак Сирин: «Души же, пока осквернены и омрачены, не могут видеть ни друг друга, ни себя самих, а если очистятся (от страстей) и возвратятся в древнее состояние, в каком созданы, то ясно видят сии три чина, то есть чин низший их (бесовский), чин высший (ангелов) и друг друга»15.
-181-
Но так как вообще человеческое «душевное око проницательно и прекрасно (в переводе Афанасия Критского , Xafircpa, "светло"), так что после бесплотных существ (ангелов) оно проницательностью превосходит всякий вид тварей», то «посему часто и те, которые побеждаются страсть-ми, могут познавать мысли в душах других от великой любви к ним, особенно же когда они не погрязают в плотских сквернах»16 (ибо простой помысл и воспоминание о мире помрачают ум
— разумеется духовный).
Хотя это прозрение не то, что бесовское «ясновидение» медиумов, но, конечно, оно и не то, что духовное зрение святых, которые видят души людей на громадное расстояние (на несколько дней пути). Так, Афанасий Великий, стоя однажды на
17
молитве, видел душу преп. Аммуна, возносимую ангелами после смерти на небо .
Служение горних чинов складывается из двух сторон: из послушания их Богу на небе и на земле.
§ 3. Служебное значение ангелов. Ангелы - хранители
I. Небесное служение. «Славословие к Богу — есть дело ангелов», — говорит равноангельный подвижник, святой Симеон Новый Богослов1, один после Григория, учителя первохристианских времен, получивший от св. Церкви такое наименование.
В этом состоит их главное послушание, о чем свидетельствует многочисленный
2 3
сонм других духоносных тайнозрителей и «собеседников ангелов» (Откр. 4, 8; ср.: Ис. 6, 1-3).
Другое занятие ангелов на небе, о котором мы знаем из Свящ. Предания4, состоит в преемственном сообщении по степеням своей иерархии5 различных тайн, получаемых от Бога, и вышеестественных световидных озарений, приличных премирным духам.
«Престолы, серафимы и херувимы поучаются непосредственно от Бога, как высшие из всех и ближайшие к Богу; потом они поучают и прочие чины, и таким образом по порядку высшие учат низших», — говорит святой Афанасий Великий.
-182-
То же читаем у святого Ефрема Сирина:
«Когда небесные духи желают узнать что-либо о Сыне, то обращаются с вопросами своими к высшим ангелам, а эти научаются по мановению от Духа».
Как увидим ниже, то же продолжается и у нас, на земле: святых учат ангелы, остальных христиан — святые. В этом заключается основной закон и священная, божественная основа старчества.
II. Служение ангелов на земле. О нем святой апостол Павел сказал: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1, 14.)
По нашей греховной развращенности и злым делам, здесь им много труда6, и