Страница 61 из 98
И сказал Авраам рабу своему. По догадке думают, что это был Элиезер.
Положи руку твою под стегно мое. Сей обряд клятвы Авраамом ли начался — неизвестно, а известно, что Авраамом не кончился. Он употреблен Иаковом (Быт. XLVII. 29). Флавий (Antiq. L. I, с. 16) пишет, что сей был величайший образ клятвы, когда полагали друг друту руки под стегно и призывали Бога во свидетеля обещаний. Должно думать, что взаимное действие обряда употреблялось при взаимных обещаниях, а при односторонних — одностороннее.
Знаменования сему обряду приписываются различные, по различию толкователей.
Евреи, по свидетельству Иеронима, относят оный к завету с Богом и обрезанию как знамению сего завета. Так и халдейский иерусалимский толковник вместо слов: под стегно мое, поставил в своем преложении: под стегно завета моего; а Ионафан: в усечение обрезания моего.
Абенезра думает, что положением рук под стегно изображается покорность. Подобно сему один из новейших (Cleric) догадывается, не взят ли сей обряд с образа раба, поддерживающего стегно господина, когда он садится на верблюда. Но сей обряд не мог бы уже быть взаимным.
Еще одному из новейших (Grot.) пришло на мысль, что клянущийся при стегне клянется мечом, при бедре носимым.
Учители христианские, как, например, Амвросий (L. I de Abrah с. 9) и Августин (Quaest. 62. m Genes, et de С.. L. XVI, с. 33), которые стараются усматривать Христа и в сени, и в гаданиях Ветхого Завета, утверждают, что положение рук под стегно есть указание на семя обетования. Догадка сия подтверждается как употребительным в еврейском языке выражением потомства чрез исхождение из чресл (Быт. XLVI. 26. Евр. VII. 10), так и самою необычайностью обрядового действия. Итак, смысл сего действия может быть представлен в следующих словах: «Я клянусь исполнить обещанное так искренно и непременно, как искренно и непременно желаю я принадлежать к благословенному семени обетования; в случае же нарушения обета подвергаю себя и свое потомство потреблению от сего семени».
Не возьмешь сыну своему Исааку жены из дочерей Хананеев. Патриархи уклонялись от дщерей Хананейских, потому что нравы сих последних опасны были для семейств их (Быт. XXVI. 35); потому что Хананеи были уже осуждены Богом на истребление (Быт. XV. 16); потому что сам Бог руководствовал их к сохранению избранного Им племени во всевозможной чистоте и отлучении от других до явления Мессии.
Может быть, не захочет женщина и проч. Благоразумная и справедливая осторожность, когда прежде, нежели произносят клятву, тщательно вникают в точный разум обязательств, с нею приемлемых.
Господь Бог небес и проч. Надежду помощи Божией в обретении единоплеменной Исааку супруги Авраам основывает, во–первых, на том, что Сам Бог взял его из дома отеческого; а во–вторых, на том, что Бог обещал его потомству землю Ханаанскую. Сила сей последней мысли ощутительна: ибо Тот, который обещал наследие и наследников, без сомнения, предусмотрел и предназначил средства достигнуть и того, и другого. Но каким образом Патриарх, Богом отторгнутый от рода своего, надеется паки соединиться с ним? Сие может быть изъяснено тем, что нечаянное известие о благословении Нахора обильным потомством Авраам принял за глас Промысла, призывающий к союзу с его домом.
Действие помощи Божией изображается предпосланием Ангела. Изображение сие, как и подобные в Св. Писании (Ис. XL. 3. Мал. III.
1), взяты с путешествующих, которые для беспрепятственного и скорого путешествия посылают предтечей для предуготовления пути и потребностей пути. Таковым подобием живо представляется невидимое действие духов, посылаемых в служение, и среди трудностей и неизвестности благовременность и готовность высшей помощи.
Только сына моего не возвращай туда. То есть не соглашайся на брачный договор, в котором будет сие условие. Авраам чуждается иноплеменных, но еще более чуждается отечества, потому что взят из него Богом.
В руках его были также всякие сокровища господина его. То есть он взял все, что нужно было для брачных даров (см. 53).
В город Нахоров. Харран (Быт. XXVII. 43). Должно думать, что Нахор переселился сюда из Ура вместе с отцом, хотя, впрочем, история не упоминает о сем (Быт. XI. 31).
Когда выходят за водою. Обыкновенная в древности должность девиц (1 Цар. IX. 11). На сем‑то обыкновении раб Авраамов и основал свой способ выбора невесты господину своему.
Господь Бог господина моего Авраама. Бога Авраамова призывает раб не потому, чтобы поставлял себя вне Его Промысла, но потому, что предмет молитвы касается до Авраама, а успех ее зависит от данного ему обетования.
По сему узнаю я, что Ты творишь милость с господином моим. Сие испытание воли Божией посредством произвольно избранного знамения некоторым кажется дерзостью и суеверием. Но поступок раба Авраамова словом Божиим не осуждается, успехом его прошения оправдывается и как угодный Богу подтверждается подобными поступками Гедеона (Суд. VI. 16. 37 — 39) и Ионафана (1 Цар. XIV. 8–10).
Впрочем, последование сим примерам, которое неосторожного в самом деле может ввести в заблуждение и суеверие, ограничить должно следующими правилами: Тогда только позволительно молить Бога о знамении, когда мы дарованную от Него же прозорливость нашего ума находим недостаточною к нужному для блага нашего или ближних познанию Его о нас воли.
Прошение знамения должно быть приносимо Богу с несомненною верою; в противном случае оно и бесплодно будет, и оскорбительно для Бога, ибо все, что не от веры, есть грех (Рим. XIV. 23).
Вопрошающий Бога посредством какого бы то ни было знамения пусть решится непременно последовать ответу: иначе как можно и надеяться на ответ от Того, который не любит ронять слова Своего (Ис. Нав. XXIII. 4).
Без крайней нужды и особенного внутреннего побуждения не должно искушать Бога прошением чудесных знамений; довольно просить у Него таких, которые бы, не выходя из естественного порядка вещей, подавали нам нужные внушения, к чему Промысл имеет бесчисленные средства. Так, раб Авраамов для узнания благонравной девицы избирает такое знамение, которое могло быть естественным следствием доброго и человеколюбивого расположения души.
В уме своем. Слова, прибавленные в переводе семидесяти, в изъяснении подлинника, точно по разуму писателя.
Он смотрел на нее и проч. Удивление о скором исполнении молитвы соделало его безгласным; между тем он вникал в происходившее, дабы лучше удостовериться, точно ли Промысл ответствует на его прошение.
Тогда он взял и проч. То есть приготовил свои дары, даны же оные действительно уже тогда, когда он узнал, кто была девица (см. ниже 47).
Серьги. Это не есть известное украшение ушей, но подобное сему украшение ноздрей (см. 47. Иез. XVI. 12. Притч. XI. 22).
Благословен Господь. Раб Авраамов благодарит Бога за такое дело, которое не· приведено еще к окончанию. Но он видит в нем перст Божий и потому не сомневается в успешном окончании оного. Милостию Своею и истиною Своею. Милость относить можно к обилию обетований дарованных Аврааму, а истину — к событию; глаголов Божиих. В доме матери своей. Странно, что в сем сказании упоминаются и представляются действующими мать и братья Ревекки, особенно Лаван (29. 53. 55. Д 59. 60), а о Вафуиле упоминается однажды токмо, и то после Лавана, как бы не об отце, а о брате (50). Флавий говорит что Вафуил, отец Ревекки, в сие время не был; уже в живых, и Лаван при матери оставался попечителем семейства. Другие думают, что; по обычаю времени, замужества наиболее зависели от братьев (см. XXXIV. 13). Потом предложена ему пища, но он сказал; не стану есть. Лаван следует обычаю гостеприимства, который возбранял беспокоить пришельца любопытством или обременять делом, прежде, нежели он угощен и облегчен от пути (1 Цар. IX. 19). Но благочестивый и верный раб Авраамов отлагает обычай, дабы прежде исполнить обязанность.
Чтобы мне обратиться или направо, или налево. Выражение приточное, которое в приложении к настоящей истории значит: я успокоюсь или приму другие меры.
Мы не можем сказать вопреки тебе ни худого, ни доброго. То есть никаким образом не дерзнем тебе противоречить. Ибо прибавление слов: ни худого, ни доброго, по свойству языка, дает особенную силу и совершенную полноту отрицанию (XXXI. 24). Внимание Лавана и Вафуила к делам Провидения может служить поучением или даже устыжением для некоторых между самими христианами.
Дней хотя десять. ~П\УУ Ж О^ХУ» некоторые переводят: год или десять месяцев. Но требование столь великой отсрочки невероятно. В тексте самаритянском читается: месяц дней. Но первый перевод, который есть семидесяти, согласен с обыкновенным чтением еврейским и не противоречит обстоятельствам происшествия.