Страница 63 из 154
Она не видела Его воскресшим из мертвых, не видела, как Лазаря четверодневного возгласил Он из гроба, не видела его победы над смертью, не видела моря, укрощаемого словом, не видела, как создавший Адама брением восполнял недостаток творения у слепого, — и проповедовала о Том, Кто в раю словом творил из глины. «Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала. И многие Самаряне из города того уверовали в Него по слову женщины, свидетельствовавшей, что Он сказал ей все, что она сделала» (ст. 39). Будем и мы подражать этой женщине — самарянке в том, чтобы не стыдиться своих грехов, но бояться Бога. А то ныне бывает, как я вижу, напротив: Грядущего судить нам мы не боимся, а тех, которые нисколько не могут повредить нам, мы боимся и стыдимся. И за то, чего стыдимся, за это несем наказание. Ведь тот, кто стыдится открыть человеку грехи, и не стыдится грешить перед очами Божиими, и затем не желает ни сознаться в своих грехах, ни покаяться, будет посрамлен в тот день не перед одним или двумя, а перед всей вселенной. Итак, побеседуем со Христом: Он ведь и теперь стоит среди нас и беседует с нами через пророков и апостолов. Будем же слушать Его и повиноваться Ему. Доколе будем мы жить суетно и напрасно? Если здесь данное нам время мы проведем без пользы, то отошедши отсюда подвергнемся тяжкому наказанию за неосмотрительную трату.
Бог даровал нам эту настоящую жизнь и вдохнул в нас разумную душу не для того, чтобы мы пользовались только этой временной жизнью, но чтобы все получили и будущую жизнь. Неразумным животным предоставлена только настоящая жизнь, а мы для того и имеем бессмертную душу, чтобы готовиться к тамошней жизни, чтобы просиять там, чтобы ликовать с ангелами, чтобы Царю предстоять всегда — в бесконечные веки. Для того и душа наша бессмертна, и тело будет возвращено нам. Если же ты, когда перед тобой небесное, привязан к земле, — подумай какую обиду наносишь ты своему Благодетелю. Он предлагает тебе небесное, а ты, не обращая на это внимания, предпочитаешь землю? Пренебрегаемый, Он угрожал тебе и геенной, чтобы ты узнал отсюда, каких ты лишаешься благ. Но да избавит нас Бог от опасности испытать это наказание на деле! Благоугодивших же Ему да удостоит вечных благ благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава со Отцом и всесвятым и животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
О ревности и благочестии, и о слепорожденном
1. Источник света — слово Божие; будучи исполнено света и источая свет, оно просвещает и озаряет души верных. Само из себя и само по себе оно светит и пользующихся им просветляет; и не просто души верных просвещает, но и сообщает им имя света. В самом деле, божественное Писание по справедливости именует тьмою людей, погруженных в неведение и упорствующих в неверии, не принимающих светильника истины, чтобы сделаться сынами света. Поэтому и божественный апостол Павел говорит: «ибо все вы — сыны света и сыны дня: мы — не [сыны] ночи, ни тьмы» (1 Фес. 5:5). И действительно, мы сыны света, т. е. слова евангельского, глаголанного устами Божиими: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). То слово есть слово света, которое, если мы уверуем в него, делает нас сынами света. Поэтому и Спаситель говорит: «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света» (Ин. 12:36). Ведь что для тела этот чувственный свет, то самое для души свет духовный — слово Божие; и что ночью — тьма, то самое для душ заблуждающихся неведение. Поэтому и блаженный Давид о таковых пишет: «Не знают, не разумеют, во тьме ходят» (Пс. 81:5). Так и синагогу, погруженную в неведение и не желающую проникнуть к познанию духовного учения, Бог называет тьмою, по причине обитающего в ней неведения.
Когда Бог говорил иудеям через пророка: «ночи уподобил матерь» вашу, то поясняя, что разумеет ночь, подобную тьме, прибавил: «уподобились люди мои как люди не имеющие понимания» (Ос. 4:5, 6). Потому–то они и «не знают, не разумеют, во тьме ходят» (Пс. 81:5). Но они так, а принявшие свет Христова учения — те совершенствуются во свете. В самом деле, Бог наш есть свет; и слово Его, из Себя самого рожденное Им прежде веков бесстрастно, называется светом; и святой и единосущный и живоначальный Дух — свет. Свет, и свет, и свет, но один свет. И душа, принявшая слово, называется светом. Но Бог триипостасный — свет по природе, а мы — в силу общения с Ним. Затем, сам Господь наш Иисус Христос — свет, как говорит о Нем евангелист Иоанн: «был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1:9). Но свет, сущий от света неизреченного, и закон дарует полный света, по слову пророка: «Слово Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118:105). Далее, душа, восприявшая светлое слово истины, и сама становится светом и слышит от Павла: «Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе» (Еф. 5:8). А когда душа проникается словом евангельским, тогда и по вере она называется светом, точно также и по делам. «Так да светит», говорит Господь, «свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16).
Необходимо, чтобы принявший свет веры делал и дела света. Не только душа верного должна быть светом, но и делами своими он должен блистать перед людьми. Поэтому и говорит Спаситель: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). И вот удивительно: свет, исходящий от Бога, прост, а лучи его различны — не по природе, конечно, а по действию. И просвещающее учение Божие посылается всякой душе верной, по сказанному: «и да будет светлость Господа Бога нашего на нас» (Пс. 89:17), чтобы перед Ним исправились дела наши. Светлость эта сама по себе — одна, но проявляя в нас она производит многие светлости: светлость милостыни, светлость целомудрия, светлость странноприимства, светлость любви. У Бога светлость — одна, но в нас она как бы сверкает и переливается разнообразными оттенками, одного озаряя даром пророчества, в другом воспламеняя огонь апостольства, иному даруя блеск мученичества. Там — одна светлость, а в нас многие, как сказано: «с тобою начало в день силы твоей во светлостях святых твоих» (Пс. 109:3). В самом деле, что иное хотел выразить и ап. Павел в этом ряде вопросов: «Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учители» (1 Кор. 12:29)?
Конечно, не без основания он допускает такое деление, но сообразуясь с душевным настроением людей, не по своему произволу, но по силе исповедания веры каждым из них; не по своему желанию раздает он такие наименования, — потому что его желание не может иметь решающего значения, — но по обилию даров. Солнечные лучи, скользя по роскошным украшениям великолепной царской багряницы и отражаясь в ним, рассыпаются бесчисленным множеством блесток всевозможных цветов; и чем богаче и лучше украшения, тем разнообразнее и красивее отражаются ими лучи, — самый воздух как будто переливается то золотом, то пурпуром, то зеленым цветом, то еще каким–нибудь другим. И все это не потому, конечно, чтобы самые лучи были различны по своей природе, но исключительно потому, что они преломляются в украшениях одежды и, отражаясь в них, становятся разнообразными. Так же точно объясняется и то разнообразие лучей, каким всегда сияет церковь и которое составляет ее красоту. В царскую одежду облечена церковь; небесным и разнообразным нарядом она разубрана, как это изображает псалмопевец: «дочери царей в чести твоей: предстала царица одесную тебя в ризах позлащенных одеяна преукрашена» (Пс. 44:10). Как «преукрашена»? Даром Святого Духа, по словам Павла: «при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле» (Евр. 2:4).
Как назвать мне церковь Христову? Невестой в уборе, царицей в украшениях, садом возделанным, лугом плодоносным? Но какие бы эти или другие названия я не употребил, ни одно из них не может выразить как следует ее достоинств. От лица церкви, как бы ее устами, говорил пророк Исаия: «возвеселится душа моя о Боге моем; ибо Он облек меня в ризы спасения» (Ис. 61:10). Но чувствуя, что этот образ не дает достаточного познания о красоте церкви, пророк тут же дополняет его другими подобными же образами, прибавляя: как невесту украсил меня красотою, и как на жениха возложил на меня венец, и как землю, растящую плод свой, и как виноградник, прозябающий семена свои (ст. 11). Действительно, виноградником запечатленным (Песн. Песн. 4:12) и садом можно назвать церковь Бога живого, — но садом не в смысле того древнего рая; нет, она гораздо выше его. Там ведь воцарился змей, здесь же царствует Христос.