Страница 153 из 154
Итак, награда была назначена ни с чем несообразная; чего же требовала эта танцовщица? Она не легкомысленно указывает себе подарок, не тотчас требует награды, но наперед наученная матерью, уходит с намерением посоветоваться относительно награды со злой наставницей. И какую же требует награду? «Хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя» (Мк. 6:25). Бесстыдство ли удивительное мне оплакивать? Позор ли самого поступка? Обещание ли царя? Или требование награды? Но не содрогаетесь ли вы при мысли о том, до чего доводит пляска? Не чувствуете ли вы отвращение к значению рукоплесканий? Не презираете ли полуобнаженных? Осмелишься ли ты ввести в круг своих друзей танцовщика? Осмелишься ли и сам подружиться с танцовщиком? Неужели не будешь ненавидеть того занятия, которое вызывает небрежный смех у зрителей? Вызывает смех, а доведенное до крайности — убивает пророка! Ненавидеть должны мы пляску, изобретение демонов, упражнение злых духов! Правда, опечалился Ирод, услышав просьбу (Мк. 6:26); но опечалился, можно сказать, слегка подражая Пилату, или правильнее — Пилатову нраву, потому что рассказываемое событие случилось раньше (событий с Пилатом). Умывает руки тот и предает (Христа) на осуждение; печалится и этот — и в то же время из–за клятвы и ради возлежащих сдерживает свое обещание. Не справедливо ли сказал Господь сегодня: не клянись вовсе?
Слышишь увещание Владыки: не клянись вовсе? Зачем в самом деле ты клянешься: затем ли, чтобы при нарушении клятвы поймать в ловушку самого себя, или — чтобы при соблюдении клятвы убить пророка? Плохо то, что поклялся, но еще хуже то, что сохранил клятву: однако, «ради клятвы», сказано, «и возлежавших с ним» (Мк. 6:26). Возлежащих ты устыдился, а Судьи не устрашился? И приказал, говорится, и тотчас принесена была глава Иоанна Крестителя на блюде, и отдана девице (Мк. 6:27, 28). Вот и горчайший конец горького пира: отсекается голова пророка, дается девице, и девица принимает; не содрогается при этом зрелище, не пришла в ужас при виде головы, не отвратилась от капель крови: поистине кровожадной львицы еще более кровожадный детеныш! На блюде кладется голова пророка, на котором обыкновенно носится пища; один и тот же сосуд и для пищи и для убийства! И в тот час, когда из раны текли еще капли крови и сама голова еще трепетала, она поспешно принесена была на пир; а язык все еще шевелился и говорил: «не должно тебе иметь ее». И взяв, она отнесла матери своей. Наставница в пляске получила нечестивую плату за злые уроки!
4. Мы вынуждены были с такою подробностью изложить это событие, чтобы открыть глаза охотникам до зрелищ и убедить вас отвращаться от подобного рода представлений. Однако мы не закончим беседы этим печальным рассказом, и танцовщице не удастся воздвигнуть преграду на пути церковного слова, но противопоставим необузданному, тираническому и горькому пиршеству Владычнюю вечерю, исполненную человеколюбия, — чтобы понять, каковы бывают плоды покаяния. «Некто из фарисеев просил Его» чтобы Он вошел «вкусить с ним пищи» (Лк. 7:36). Вошел Владыка и возлег. Хотя Он и знал намерения приглашавших, но великодушно снисходил. А что пригласивший был лицемер, это откроется из дальнейшего. Когда Господь возлежал и трапеза еще продолжалась, «женщина того города, которая была грешница» (ст. 37), услышав, что Иисус там возлежит, входит, говорится, в дом; и принесши сосуд мира, стала выливать на ноги Владыки, и целовала их, и вытирала своими волосами. Чтобы убедиться, что пригласивший был лицемер, посмотри, что фарисей думает про себя: «если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница» (Лк. 7:39). Фарисеи не только лицемеры, но и завистники. У тебя Христос возлежит, хотя и знает твое поведение, и никто не завидует; но пришла грешная женщина искать спасения, и ты, фарисей, позавидовал. Может быть… [23] был его родственник, а скорее родоначальник учений.
Итак, для того, чтобы убедить тебя, что Он пророк, и притом не простой пророк, а пророк совершенный, — ведь что было бы удивительного в том, если Он узнал, что женщина была грешницей? Об этом нетрудно было знать и по народной молве; и ты фарисей, не будучи пророком, знал это, — итак для этого Он обнаруживает, что знал гораздо больше. О жизни той (женщины) ходила уже молва, тем более, что она была великой грешницей; а Господь, чтобы показать Свою божественную силу, читает мысли фарисея. Ведь рассказ не показывает того, чтобы фарисей обратился с замечанием к кому–нибудь из возлежащих, но про себя говорил, про себя рассуждал. Итак, знай, что Он не просто пророк, но совершенный пророк: у тебя в тайниках ума шевельнулась эта мысль, а Владыка ее прочитал; ты в глубине души таишь свое чувство, а Господь его уловил и врачует. С этой целью Он рассказал о двух должниках, одному из которых заимодавец простил пятьсот, а другому пятьдесят (динариев), и спросил: «который из них более возлюбит его»? Когда фарисей ответил: «тот, которому более простил» (Лк. 7:42, 43), Господь воспользовался тогда его ответом для сравнения его, фарисея, и той женщины, получившей прощение многих грехов. Ее я не хвалю за прежнюю жизнь, но ради такого конца считаю счастливой. Конечно, она была блудница и распутница, однако пусть никто не порицает ее вместе с фарисеем.
Пусть объяснит это Павел, пусть выступит он защитником женщины: «кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает [их]» (Рим. 8:33, 34)? Так вот, исследуем рассказ подробнее, чтобы не только ублажить эту женщину, но и самим научиться. Приходит к Иисусу с приготовлением, неся миро в сосуде и слезы в глазах: неодушевленный сосуд мира и живой источник покаяния; за плотское тело она приносит миро, чтобы заглушить зловоние распутства, — мерзок ведь грех, как и Давид свидетельствует: «смердят, гноятся раны мои от безумия моего» (Пс. 37:6). Всякий согрешающий производит зловоние, всякий кающийся приготовляет миро. И как много благовонных трав в мире, так много различных родов покаяния. Так и должно быть, чтобы из многих родов жизни собирались многие плоды, чтобы приготовить миро покаяния. Хочешь знать смирение женщины? Другая женщина, принесшая однажды миро ко Христу, вылила Ему его на голову, и вообще поведение ее было смелее. А эта в сознании глубины своего падения не осмеливается совершить возлияние на голову, но касается только Его ног. Однако, и ноги Его не были лишены силы. И понятно, если не только одежда Спасителя, но даже край ее сообщает уверовавшей полное выздоровление и делает похвальным ее воровство, то насколько более ноги Христа могли уничтожить страдания от грехов! Далее, не миро только она возливала, но пролила и потоки слез.
Блаженны те источники, откуда выливаются у этой женщины реки, омывающие грехи! А тебя пусть научит она, зачем Бог даровал нам глаза. Разве для того только, чтобы служить зрению? Но это есть и у каждого бессловесного животного, причем, если вникнуть в дело, то некоторые из бессловесных имеют зрение более острое, чем у нас. Поэтому для тебя глаза — не только слуги зрения, но и соучастники покаяния. Счастлив ты, если соблюл купель крещения; если же ты, как человек, уже успел растратить ее дары, приведи в движение источники слез. У тебя есть целый колодезь: из глубины сердца почерпай скорбь, тронь оба близнеца — глаза, пролей потоки слез, затопи слезами свои прегрешения. Незначительные ручейки от дождя уносят легкие стебельки; значительной же глубины реки и речки, бурные горные потоки бывают в состоянии увлекать с собой глубокосидящие в воде пни и тяжелые камни. Взвесь свои грехи. Если прегрешение твое незначительно, достаточно и немногих слез; если грех велик, то больше должен быть и поток слез. Если же у тебя есть и уверенность в жизни, и готовность плакать, и сердце сокрушенное, и еще не все слезы ты выплакал о себе самом, то удели и мне часть слез: плач о грехах брата. «И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать» (1 Кор. 5:2). Не согрешил Самуил, но он плачет за согрешившего Саула. Павел — сосуд избранный, но скорбит о нас.
«Кто соблазняется», говорит, «за кого бы я не воспламенялся» (2 Кор. 5:2)? Видишь, что мои соблазны сокрушают сердце Павла? Однако нужно, чтобы у каждого из нас доставало слез для своих согрешений. Будем подражать женщине: слезами орошает ноги Иисуса, мажет миром. Слезами ноги: откуда грехи, оттуда и врачевание. Ты слышал, что Иисус говорит сегодня: «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). От взгляда начинается грех. Где корень распутства, там источник врачевания. «И волосами головы своей». Разве купившая миро, доставшая алавастр, не имела приготовленного полотенца? Разве не могла она оросить слезами, а вытереть полотенцем? Нет, не осмелилась она сделать это: вытирать полотенцем — это было сохранено для Христа. Может быть она и из боязни обезопасила себя: не хотела, чтобы врачевание воспринято было на себя бездушным предметом, тогда как грешило ее собственное тело. В самом деле, какая бы ей была польза, если бы она бездушное полотенце освятила прикосновением к телу Христа? И вот, она обновляет природу, вместо полотенца отирает волосами. Откуда грех, там и врачевание. Всеми членами согрешила, все их и врачует.