Страница 126 из 154
6. А вот и еще возражение, которое злоба еретиков противопоставляет истине: да, — говорят они, — тело–то было взято на небеса, но не столько для того, чтобы удостоиться почета, сколько для того, чтобы мы имели вверху защитника, умоляющего за нас Бога. В таком роде говорили на площади бесстыдные языки и ненаученные души, насмехаясь — не знаю уже как — над святыней. Я не привожу, конечно, самых их богохульных слов, но передаю их смысл. Ты, — говорят, — Христос, молись за нас Богу и проси за нас, — и ссылаются при этом на слова апостола, не понимая их смысла. Не сказал ли, говорят, апостол: «Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34)? Разве, говорят, сами мы выдумали? Разве мы исказили божественное учение? Павел сказал, что Христос просит за нас. Не обращают они внимания на то, что значит ходатайство, что между молением и ходатайством большая разница. Если бы одно и то же было просить и ходатайствовать, то не сказал бы Павел: «прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения» (1 Тим. 2:1). Молением называется, когда кто–нибудь просит Бога о чем–нибудь; молитвою называется, когда кто–нибудь прославляет Бога в песнях; благодарением называется, когда кто благодарит Бога за то, что получил от Него; прошением (ходатайством) называется, когда кто обращается к Богу против обижающих, прося об отмщении.
Что ходатайствовать не значит умолять о помощи, но значит спрашивать и получать ответ, об этом есть свидетельство в ветхом завете: и сказал Бог к Илии пророку: «что ты здесь, Илия»? Бог спрашивает пророка; пророк же отвечает, говоря: «возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут» (3 Цар. 19:13, 14). Здесь не моление было, не молитва, но спрашивание и ответ, одним словом — ходатайство. А каким образом, слушай, что говорит Павел: «или не знаете, что говорит Писание в [повествовании об] Илии? как он жалуется Богу на Израиля» (Рим. 11:2). Итак, ходатайство не есть моление, но обращение пророка к Богу [с жалобой] на преступления. И вот, так как апостолы среди язычников подвергались опасностям, будучи привлекаемы начальниками и правителями, терпя козни от иудеев, то он убеждает их презирать все, и преследования, и бичевания, и смерть, и, как бы утешая их, говорит: хотя бы вы сами ничего не говорили против тех, которые обижают вас, у вас есть ходатай за вас, принявший ваш образ. «Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает [их]. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:33, 34). Если Он просит, то как сидит? Или, может быть, проситель не стоя просит?
Случалось ли тебе видеть когда–нибудь, чтобы проситель, являющийся с униженной, рабской просьбой, в то же время садился по правую сторону начальника. Потому–то, говорят, и выставляет на вид достоинство Его: «Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас»; как будто бы так говорил: нечего вас самим заботиться о том, что может с вами случиться. Будьте, однако, внимательны к проповеди о добродетели и не отвлекайтесь в сторону, рассуждая в таком роде: Господи, сколько нам приходится терпеть: нас гонят, преследуют: а ведь есть кому заступиться за нас перед Тобой, есть кому походатайствовать за нас! Но Сын перед Отцом ходатайствует не как низший по порядку, но как Сын, излагающий перед Отцом обстоятельства: «верующих в нас обижают, преследуют, гонят». Чтобы приготовить заслуживающее доверия обвинение, Он вводит Сына ходатаем. Так и Спаситель говорит: «не думайте, что Я буду обвинять вас пред Отцем: есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете» (Ин. 5:45). По твоему Сын унижается, раз Он ходатайствует перед Отцом? А вот, если бы ты увидел, что Бог как бы ищет у человека поддержки против неверующих, что сказал бы? Послушай, что говорит Господь ко Иеремии: «видел ли ты, что делала отступница, дочь Израиля» (Иереем. 3:6)? Оставила меня и ушла вслед за богами. Вполне естественно, если человек призывает на помощь Бога; но зачем Бог привлекает в подобном случае человека?
И в другом месте: «и ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему» (Ис. 5:3, 4)? Так точно и Христос, пока во плоти выполнял домостроительство и был священником, Он приносил моления и прославлял Отца за домостроительство воплощения; а когда восшел на небеса, то восседает уже только принимая прославление, — но не умоляя, не ходатайствуя; если же и обращается, то как Сын к Отцу, все равно как и Бог обращается к пророку. Поэтому, чтобы показать, что Христос не предстоит престолу Божию как священник, возносящий (жертвы) за себя и за народ, но сидит, Павел говорит: «Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес, Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принеся [в жертву] Себя Самого» (Евр. 7:26, 27; 8:1). Итак, зачем безумствуют против благочестия, если Он не имеет нужды [просить о чем–либо]? Ты подчиняешь нужде Того, Кто выше всякой нужды? И далее прибавляет Павел: «ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие» (Евр. 9:24). Не сказал: «являться», потому что однажды Он явился, а не много раз.
И далее: «и не для того, чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью; Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею» (Евр. 9:25, 26). Прочие священники ежедневно стоят, служа Богу и совершая одни и те же жертвы, а Христос, принесши одну жертву за грехи, навсегда сел, ожидая, когда враги будут покорены под ноги Его. Ведь не ходатайствует уже Он более, а восседает: зачем же ты унижаешь благодеяние?
7. Знаю, что далеко я зашел в беседе: простите же меня за то, что я так углубился и при помощи Св. Духа переплыл море Св. Писания, сказав не столько то, что нужно бы сказать, сколько то, что мог. К тому я прежде всего вас и приглашаю и о том умоляю и умолять не перестану, чтобы вы исследовали Св. Писание, искали истину о Христе, научались от Христа, а на сторону еретического нечестия не переходили. Много имеет ныне дьявол змеев вместо древнего змея: сеет плевелы греха, чтобы распространить порчу нечестия. Прошу вас, не слушайте ничего подобного; будем всячески ограждать себя от еретического нечестия. Знаю, что об этом я говорил уже вам, но ныне опять повторяю. У каждой ереси известны родоначальники: от Ария ариане, от Македония македониане, от Евномия евномиане, от Маркиона маркиониты, от Савелия савеллиане, от Манеса манихеи, от Монтана монтанисты и прочие ереси. Теперь, если вера Церкви еретическая, как утверждают еретики, кто ее родоначальник? Скажут: от такого–то человека началась ересь ваша; пусть говорят, если знают. Ведь это явная милость Божия, что не допустил Бог учению апостолов называться по имени человека: мы не называемся македонианами; и хотя нас могут назвать «единосущниками», но имени не могут дать, а лишь укажут на согласие в учении. Если бы ты спросил их: а кто первый сказал «единосущный»?
— они не могут ответить: такой–то вот или такой–то, но триста восемнадцать отцов, согласно выразив слово исповедания, остановились на этом благочестивом исповедании. Обрати внимание, как светит это правое исповедание. Слово «единосущный» не один или другой начали произносить, но весь собор востока, запада, юга и севера. Где обнаруживается истина, там все согласно. Спроси еретика о том, что я намерен сказать. Если спросишь православного, то хотя бы он был простой и неученый, скажет следующее: я исповедую Отца и Сына и Святого Духа, единое царство, единую силу. А скажи еретикам, двум или трем человекам: как вы думаете? Если они ответят все согласно, то это будет, конечно, истина. Но этого ожидать нельзя: один из них называет (Сына) несозданным, другой — рожденным, иной — вечным. Если один скажет: я знаю, что Отец сотворил Сына, а Сын все прочее, то другой исправляет его, говоря: нет, не так; Отец сотворил Сына, а через Него создал все. Не с истиною имеем мы дело в этом случае, но только с гнилой одеждой, — а ведь такая одежда сама собою рвется. Старую одежду, если ее потащишь, без труда разорвешь; и если кого–нибудь вздумаешь повести на беседу, ухватившись за такую одежду, то сразу обнаружится ее испорченность и она от твоего случайного усилия разорвется; так точно и ереси: один исповедует так, а другой иначе; ереси чуждые, имена чуждые и притом позорные, имена харчевников.