Толковая Псалтирь

Из таковых слов Златоуста открывается, что христиане в древности, приступая к духовной таинственной трапезе для причащения, пели слова сего псалма. А ныне сей псалом поют, когда входим в чувственную трапезу и принимаем простую пищу. Литин прибавляет в новонапечатанной своей псалтири, что сей псалом считался столь превосходным сочинением у древних евреев, что они обыкновенно твердили, что кто читал сей псалом трижды в день, тот, без сомнения вселялся в небесный Иepyсалим.

Ст. 1. Вознесу Тя, Боже мой, Царю мой, и благословлю имя Твое во век и в век века. Я, начинает, буду превозносить Тебя, Царь мой и Бог мой, имея о Тебе высокие богословские мысли и открывая их тем, которые не знают высоты Божества Твоего. *) Я буду славить имя Твое как в настоящем веке, так и в будущем. Ибо неприлично разумному человеку, тогда как неразумная тварь всегда воссылает славу Творцу своему посредством удивительного своего устройства: ибо небеса, говорит, возвещают славу Божию (Псал. 18, 1),—представляться в сем отношении ниже бессловесной твари и не прославлять постоянно Творца Бога своего посредством благословения и добрых дел. Потому-то и Господь сказал: так да светит свет ваш пред человеками, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего небесного (Матф. 5, 16). Ибо мы должники Божии по многим причинам: потому что Он сотворил нас, приведя из небытия в бытие, сотворил нас по образу своему и по подобию; произведши таковыми, Он нас хранит и промышляет о спасении нашем, и вообще и в частности, и тайно и явно и тогда как знаем и тогда как не знаем того. Что же сказать о тех творениях, которые Он сотворил для нас и о служении их нам? Что сказать о составе тела нашего, об отличных свойствах души нашей, о разумении, о дарованном Им нам естественном и писанном законе?

И, говоря о главном благе, что сказать о вочеловечении, о страданиях и о крестной смерти, что все принято Им ради нас? Итак, за все сиe и за бесчисленные другие блага мы должники, как говорит божественный Златоуст, пред Богом.

*) Слова Феодорита: Сие объясняется из подобных слов евангельских: прославь меня, Отче, славою, которую Я имел прежде бытия мира: ибо конечно Отец не ту славу дал Сыну, которой Он не имел прежде, но которую имел, ту открыл и незнавшим ее возвестил. Так теперь пророк не возвысить Бога обещается, но показать, сколько то возможно, высоту Его людям; а Бога и царя всех называет своим, побуждаясь к сему любовью к Нему. Златословесного: Так и ты, когда говоришь, вознесу Тебя, Боже мой, Царь мой, покажи великую близость к Нему, чтоб и о тебе мог сказать Бог, как и о Аврааме говорил: Аз есмь Бог Авраамов; потому что когда ты говоришь: Бог мой и Царь мой, и не только говоришь, и любовь такую покажешь к Нему; то и Он скажет то же самое и о тебе: раб мой и слуга мой, что сказано о Моисее. А возносит Бога тот, кто, по возможности своей, и мыслит и говорит о Нем высоко; кто правильно и истинно богословствует; кто великие вещи о Нем излагает; кто убегает всякого злого царства, —тот состоит под царством Божиим. Посему он правильно называет Бога всяческих своим царем, как не состоящий под царством греха.

2. На всяк день благословлю Тя, и восхвалю имя Твое во век и в век века. Это само собою ясно; почему и не требует изъяснения. *)

*) Слова Златословесного: Ибо постыдно было бы разумному и поставленному выше всего видимого существа, каков человек, приносить дар хвалы менее всей твари; она каждый день и час воссылает славословие Владыке, ибо небеса, говорит, поведают славу Божию день и ночь возвещает познание, а равно и солнце и месяц и разнообразный лик звезд и благочиние прочих; а тот, кто свойствами своими превосходит всех их, того не делает, но еще напротив того такую ведет жизнь, которая бывает причиною злословия против Творца его: какого же прощения такой достоин?

3. Велий Господь и хвален зело, и величию Его несть конца. Велик, восклицает, Господь, не только как производитель великих дел, т. е. как Творец великих дел и творений, но и как великодаровитый, т. е. поколику Он дал людям великие дары,— почему и за них Он весьма достохвален и славен. А если величию Его нет предела, то без сомнения и хвале и прославлению Его нет конца, как говорит божественный Златоуст. *)

*) Из слов Златословесного: Итак, поелику Владыка твой и велик по существу и по силе и по всякому совершенству, то посему будь и ты высок и освободись от житейских забот. Вознеси помышления выше низости настоящих дел. Не будь безумен и горд, но будь великодушен и благоразумен. Ибо гордый есть тот, кто хвастает малым, и презирает сослужителей; а высокого и великого духа тот, кто смирен в мыслях и за ничто считает пышности в сей жизни. Феодорита: Поелику Господь велик, а все чувственно великое бывает велико в широту, высоту и глубину, то прилично прибавил, что величию Его нет конца, чем показывает что Тот, которого должно воспевать и бестелесен и неописан. Нисского: Род и род восхвалят дела Твоя. Род, говорит, настоящий и род будущий, т. е. каждый род будет хвалить дела Твои, Господи, где под делами разумеет произведенные в шесть дней творения, или так называет и чудеса, знамения и все удивительное, что производит Бог для каждого рода. *)

*) По словам Феодорита и Евсевия: Родом и родом называет род Иудейский и род языческий, из которых составилась Церковь Христова. Нисского: Имеющей ум так должен рассуждать, что сколько бы чего он не изобрел в честь и славу Божию, все это будет ниже величия оного и не прибавит ничего к Его славе: потому что Он всегда одинаков, воздают ли Ему честь, или нет.

Ибо род и род, говорит, (а бытие и бытие) будут хвалить дела Твои, как такие, которые действительно созерцают в величии и красоте тварей виновника бытия их. Видишь ли и пророк исполняется удивлением чрез созерцание того, что вне Божеской природы относительно к ней? А сама она, как божественная и блаженная сила, остается для помышлений недоступною и незримою, оставив все и любопытство ума и силу разума и движение сердца и способность памятования гораздо далее, нежели как тела наши далеко отстоят от возможности осязать звезды. Итак, когда дойдет слово до того, что выше слова, тогда время молчания и непостижимость неизреченной оной силы сопровождается удивлением в тайне совести, так как и те, которые величают Бога, говорят не о Боге, а о делах Божиих, и дают слову своему полную свободу в изъяснении творений. А когда слово их дойдет до того, кто превыше всякой мысли, тогда они в словах своих употребляют такие выражения, которыми налагают (на нас) закон молчания о Нем. Так они говорят, что величию Его нет конца.

И силу Твою возвестят. Каждый, говорит, будет рассказывать о той силе, которую Ты, Господи, показал как в произведении твари, так и в совершении в различные времена чудес, как в благотворении добрым, так и в наказании, по Златоусту, злых. А родом здесь называет разумных и боголюбивых в каждом роде людей. Ибо сии-то восхваляют дела Божии во первых в самих себе, а потом возвещают о силе Его и другим.

5. Великолепие славы святыни Твоея возглаголют, и чудеса Твоя поведят.

6. И силу страшных Твоих (дел) рекут, и величие Твое поведят. Феодорита, и Апостол делал такое разделение: так он сказал, что от Всесвятого Духа подаются не только дарования исцелений, но и чудотворения; и дарами исцелений называет хождение хромых и выздоровление больных и подобное сему; а чудодействиями—ослепление Елимы и умерщвление Анании и Сапфиры.

**) Того же Феодорита: Естество Воспеваемого пророком превышает силы его, почему приискивая достойные и приличные наименования Ему, потом усматривая неудачность свою, сплетает многие имена во одно и называет Его то славою святыни, то великолепием славы. Нисского: Но сколь удивительно сиe слово, как устремилось оно приблизиться к словам божеского естества! Он не постигает чуда даже и того, что вне его созерцается; ибо не сказал, что существу Божию нет предела, считая за дерзость и помыслить о сем, но удивляется в сих словах величию, созерцаемому в славе. Опять он не мог видеть даже и сей славы в сущности ее, но удивляется славе святости Его, по усмотрении ее. Итак, сколь далек он был разумения естества Его, каково оно есть, когда он не был в состоянии удивляться высоте проявлений Его, потому что он не удивляется ни святости Его, ни славе святости, но считает за лучшее удивляться только великолепию славы святыни и изнемогает в удивлении и оному; так как он не объемлет умом предела сего предмета удивления.