Страница 6 из 16
например, в киевском Владимирском соборе и в московском Чудовом монастыре) прямо отсылают нас к изложенной раннейшей истории воздуха-плащаницы и только в этой истории находят свое объяснение.
История воздуха-плащаницы здесь может быть и кончена. С падением церковной жизни в Греции и России, когда интересы жизни церковно-богослужебной отошли на задний план, уступив свое место иным интересам, далеким от Бога и Церкви, дальнейшее развитие воздухов в художественном отношении прекратилось. Теперь уже почти нет тщательно и с любовью расшитых шелками воздухов; нашли более легкий способ приготовления воздухов из парчи, так что воздухи уже перестали быть "воздухами" (
αήρ, то есть sindon tenuis et perspicua). Лишь в старинных монастырях и соборах, в ризницах да в музеях сохраняются громадные старинные воздухи-плащаницы, которые своим давно поблекшим видом безмолвно говорят о том, что давно прошли те времена, когда обряды церковные были торжественнее и богослужебные принадлежности приготовлялись с великой любовью даже в царских и княжеских теремах.
Почти в то самое время, как воздух-плащаница закончился в своем художественном развитии, история плащаницы вступила в новый период. Начался, как мы только что сказали, упадок художественного достоинства плащаницы как престольной принадлежности ежедневного богослужения, но как бы вместо этого началось развитие плащаницы в смысле, понятном в настоящее время для всех, в смысле священной принадлежности богослужения некоторых дней годового богослужебного круга.
Все более и более выходил из практики обычай носить во время великого входа воздухи-плащаницы, но начали развиваться и распространяться особые обряды, в центре которых стала плащаница. Плащаница, в этом смысле получившая начало от воздуха и прежде, как мы видели, сама бывшая не чем иным, как воздухом, почти отделилась от своей прежней истории, но сохранила, хотя и не вполне, внешний вид и иконографические особенности, приобретенные в тот раннейший период своей истории.
В настоящее время плащаницей преимущественно и даже почти исключительно именуется только та богослужебная принадлежность, которую мы видим в умилительных обрядах богослужения Великого Пятка и Великой Субботы. Обряды эти развились и заняли свое место в богослужении в сравнительно позднейшее время. История этих обрядов и заполняет дальнейшие страницы богослужебного употребления плащаницы и самой плащаницы, то есть ее иконографического типа.
История и развитие обрядов Великой Субботы привлекала к себе внимание многих ученых литургистов: одни из них писали об этих обрядах подробно, другие - кратко и как бы мимоходом [115]. Мы отметим основные моменты в развитии интересующих нас богослужебных обрядов.
Проф. Е.Е. Голубинский начинает историю плащаницы с указания на то, что не позднее первой половины XI века у греков начало входить в обычай на утрени Великой Субботы по окончании великого славословия творить вход с Евангелием [116]. Действительно, к этому входу постепенно присоединялись некоторые обряды, пока не сложился обряд, существующий в наше время, но вход этот не появился вновь в XI веке, а есть остаток древнейшей формы праздничного богослужения, так называемого "песненного исследования" (
ασματικη ακολουθία). "Все соборные церкви во вселенной, - говорит Симеон Солунский, - первоначально совершали сие последование песненно" [117]. Историю же "песненного последования" можно возводить до очень древних времен [118], даже до времен Сильвии Аквитанской и ее "Путешествия ко святым местам" [119], а в этом-то последовании в праздники и полагался вход на утрени после или во время великого славословия, как свидетельствует о том Симеон Солунский [120].
"Песненное последование" вышло из общецерковного употребления, но оно оставило после себя след в некоторых частностях богослужения. Остаток "песненного последования" представляет и вход с Евангелием после великого славословия на утрени в Великую Субботу [121], о котором говорят древнейшие греческие и славянские богослужебные уставы. Вход этот обставлялся торжественно [122].
В истории плащаницы этот вход получает свое значение с того времени, когда вместе с Евангелием стали носить воздухи. Самое древнее свидетельство о ношении воздуха указывает Е.Е. Голубинский. От патриарха Константинопольского Афанасия I, занимавшего кафедру два раза, в продолжение 1289-1293 и 1303-1311 годов, сохранилось два воззвания к народу и три послания к императору с приглашением присутствовать εν τω ενταφιασμω του Σωτήρος, на погребении Спасителя [123]. Под этим погребением, по мнению Е.Е.
Голубинского, должно разуметь именно церемонию [принесения] в алтарь воздуха с изображением положения Спасителя во гроб [124]. Но с большим, кажется, правом в этих посланиях патриарха можно усматривать свидетельство лишь о том, что в богослужении Великой Константинопольской церкви каким-то образом вообще вспоминалось погребение Спасителя. Но можно указать и еще более древнее свидетельство подобного рода.
Наш русский проповедник XII века, святитель Кирилл, епископ Туровский, в своей "Похвале Иосифу Аримафейскому" (Слово в Неделю третью по Пасхе) между прочим говорит: "Святителя ли тя и архирея прозову: тем бо образ своея службы предал еси, обходя, кадя и кланяяся с молитвою пречистому телу Христову, глаголя: "Воскресни, Господи, помози нам, и избави нас, имени Твоего ради"" [125].
Свидетельство это, как очевидно, весьма неопределенное. Мы можем только предположить, что уже в то время архиереи совершали некоторую службу по образу служения Иосифа Аримафейского: был обряд, который наглядно изображал погребение Спасителя. В чем этот обряд состоял - неизвестно. Во всяком случае, выноса воздуха или плащаницы не было, потому что почти все богослужебные книги XII-XIV веков хранят об этом полное молчание [126].
Можно думать, что если и не сама форма обряда, то, по крайней мере, мысль о совершении подобного обряда имеет происхождение иерусалимское. Богослужение Страстной седмицы в Иерусалиме с древнего времени отличалось наглядным представлением и воспоминанием страданий Спасителя. В древних богослужебных иерусалимских чинах положено много различных литий, которые должны были совершаться на разных местах священного города.
Такое богослужение возможно было только в Иерусалиме, на самом месте страданий Христовых, но оно производило громадное впечатление на паломников (например, Сильвию Аквитанскую), и естественно возникало стремление и в других соборных храмах хоть сколько-нибудь уподобить богослужение богослужению иерусалимскому [127]. Многое, конечно, воспроизведено быть не могло, но кое-что имело отголоски в богослужении, например, в Великой Константинопольской церкви.
Между прочим, уже в весьма древних святогробских уставах богослужение Великой Субботы так или иначе связывается с Гробом Господним. О бдении накануне Великой Субботы святогробский Типикон 1122 года замечает: ερχονται οι μοναχοι Σπουδαιοι [128] και αρξονται οπίσω του ζωοποιου και παναγίου Τάφου ανευ φωνης, αλλ' εν πραότητι και φόβω πολλω [129].
Параллель есть в Типиконе Великой церкви: γίνεται και παννυχις εν τω νάρθηκι της μεγάλης εκκλησίας παρα των εβδομαρευόντων, και ψάλλεται ο κανων του μεγάλου σαββάτου Κυμάτι θαλάσσης [130].
С XIV века встречаем в богослужебных книгах замечание о том, что на входе во время великого славословия носили воздухи. По уставу афонского Ватопедского монастыря 1346 года, Евангелие носилось не обычно, но на плече, завернутое в воздух (ενειλημένον μετα του αέρος) [131].
Славянский Требник начала XVI века знакомит нас с тем, что было в Святой Софии Константинопольской. В интересующей нас части Требник этот (рукопись из Синодальной библиотеки за №377-310), несомненно, перевод с греческого [132], и в нем есть глава 88: "Како поет нагробное в цариградской соборной церкви, и по всем митрополиям".
Непорочны - читаем мы здесь, с припевами не поются прежде канона, но ради народа поются после светильна и после девятой песни. Святитель всходит "на всходницу", облачается во всю святительскую одежду и сидит там. "Епископы и архимандриты и попове и диаконы каждый во все свои одежды облачается; и идет подьяк и архидиакон, и поймут епископов, и идут епископы по два по два "ко святителевой всходнице", творят поклон святителю и стоят каждый на своем месте по обе стороны святителевой всходнице: архимандриты, священницы и диаконы стоят по обе стороны святителя, держа в руках свечи.