Страница 2 из 3
Сие и имейте в виду - и исправьте чаяние свободы и рая от монастыря. Что спешить? Монастыри не уйдут... У вас дома все порядки благочестивые. И родители ваши, и родные - люди богобоязненные. Ничего вы не можете терпеть такого, что бы было противно вашему решению - Господу себя посвятить. И зрейте среди такой атмосферы и в таком рассаднике.
Вы полумирянка и полумонашенка, но ваша любовь к уединению и занятиям духовным ясно показывает, что монашенка преодолевает мирянку. Продолжайте так, и достигнете того, что мирянка замрет и вы останетесь настоящей монахиней, хотя без пострига и обетов...
Позыв на уединение и безмолвие... и даже порывы, вами испытываемые, не суть доброго качества. Поэтому лучше их прогнать, а на место их производить в душе желание труда - переутверждения себя... Старайтесь уединяться в сердце и там установить свое сознание пред лицеи Божиим.
Лицу, состоящему в замужестве, святитель пишет:
И вы в монастырь! Вам теперь нет дороги туда. Дома устрояйте монастырь. Вам это очень можно. Ведь и супруг ваш с монашескими задатками. Теперь его поглощают соли, кислоты, газы и проч. (химик). Надоедят, - и бросит... Эта часть ничего не дает: слишком земна. Но беспредельная премудрость Божия, все мерою, весом и числом устроившая, тут осязательнее для очей, даже телесных.
Но он себе пусть в стихиях с Богом беседует, а вы в молитве и благотворениях пребывайте. И добре будет тещи жизнь ваша.
Для того, чтобы достигнуть, так сказать, полного бесстрастия, чего и желают истинные подвижники, для этой цели удобнее, по словам святителя истинные подвижники, для этой цели удобнее, по словам святителя, подвизаться в молве житейской, чем уединении.
Те, которые истинно подвизаются, - говорит он, - о том лишь заботятся, чтобы очистить себя от страстей и страстных чувств и помыслов.
Для этой цели жизнь в общении с другими пригожей, потому что она представляет действительные опыты борения со страстями и преодоления их. Эти победы бьют страсти в грудь и в голову, а повторение их скоро убивает страсти наповал.
В уединении же борьба бывает только мысленная, которая так же бывает слабодействительна, как удар крыла мухи. Оттого умерщвление страстей в уединении дольше тянется... И мало того, оно бывает всегда почти не умерщвлением, собственно, а замиранием на время, до случая встречи с предметами страсти... Причем бывает, что страсть вдруг воспламеняется, как молния.
И бывает, что иной, долгое время имевший в уединении покой от страстей, вдруг падает. А того, кто дошел до покоя от страстей чрез борьбу не мысленную, а действительную, нечаянное нападение их не поколеблет. - Вот на каком основании и мужи опытные в духовной жизни заповедуют преодолеть страсти действительным с ними борением, в общении с другими, а после этого уже уединяться.
Тем, кто без особенной надобности останавливается как бы на распутий мысли, бесполезно тратя время на одно раздумье: каким путем ему идти к цели своего спасения, святитель-подвижник преподает весьма вразумительный урок в следующем, довольно оригинальном сравнении.
Москва одна, а дорог к ней много и всякая в нее приводит. Но если кто, направляясь по одной дороге, например, Петербургской, потом услышав, что есть Смоленская туда дорога, бросит свою... и перейдет на эту, а с этой на Калужскую, а с Калужской на Владимирскую, с Владимирской на Ярославскую, все потому, что знающие люди говорят о тех дорогах, то он никогда не дойдет до Москвы.
Так и в духовной жизни есть град пресветлый, куда все стремятся, и дороги в него разные... и всем в него доходить можно. Но стань переменять дороги, хоть по указанию и знающих, - очень не диво, что не доберешься до того града.
Относительно того же вопроса: оставаться ли в мирской жизни или идти в монастырь - довольно подробное рассуждение мы находим у преосвященного Феофана в следующем письме:
NN один советует оставить мир, бежать от мирской любви, а другой советует выйти замуж. На чем основывается первый совет - не видно, а второй стоит на общем понятии, что мир - миру рознь: от одного бежать надо, а от другого можно не бежать; есть мирские привязанности греховные, и есть святые. Любовь супружеская есть любовь, Богом благословенная. Зачем же отвлекать от нее? Надо разобраться в слове "мир".
То Писание говорит: "не любите мира", то оно же говорит: "Бог возлюбил мир". Что Бог возлюбил, то и человек должен любить. Надо во всем поступать с рассуждением! Спрашиваете моего мнения о сем совете?
Вот... в словах... "не любите мира" мир совсем не то значит, что в словах: "тако возлюби Бог мир". В последнем под миром разумеется род человеческий погибавший, который был между тем любезен Богу. Бог вследствие сего и положил спасти его, дав за него Единородного Сына Своего. А в первом - разумеется та часть рода человеческого, которая Бога знать не хочет и об угождении Ему не заботится; вся забота сего мира об угождении себе удовлетворением страстей своих, о смерти не помнит и о будущей жизни не помышляет.
К сему миру не благоволит Бог и отвращается от него, не любит его и людям заповедует не любить его. Таким образом, из слова: "тако возлюби Бог мир" - не следует, что и мы должны любить мир без всяких ограничений, а надобно прибавить: "исключая того мира, которого не любит Бог и от которого велит нам бежать, или которого и нам велит не любить". Ибо, любя сей мир, Бога нельзя любить, нельзя души своей спасти.
Сию речь я веду по поводу заключения, что поелику Бог возлюбил мир, то и нам надо любить его... Теперь обращаюсь к разногласию тех лиц, о коих в начале речь. Там речь совсем не о людях, а о том, выходить ли замуж или нет? Обычно этот вопрос предлагается теми, кои ревнуют о спасении души и желают учредить для себя такой образ жизни, который более способствует делу спасения.
Вопрос сей зародился еще во время Апостолов: девицы, пришедшие в возраст и чувствовавшие в себе влечение быть с Единым Господом, изъявили нехотение выходить замуж. Отцы, не умея решить сего дела, сами писали к св. Павлу (из Коринфа в Ефес), как быть им с своими дочерьми? Ответ содержится в 7-й главе первого послания к Коринфянам. Сущность его в следующем: не грех выходить замуж, но лучше не выходить, потому что в последнем случае имеется полная свобода благоугождать Богу, тогда как в первом -много к тому препятствий.
Он указывает препятствия, неизбежные по семейству, - но существенное тут то, что, обязавшись семейною жизнью, почти невозможно избегнуть соприкосновения с делами мира, который велено нам не любить. В этом скрывается пагуба... почему те, которые отвлекают от замужества девушек (если они вмещают сей род жизни), оказывают им благодетельнейшую услугу...
Из большей части вышеприведенных писем видно, что преосвященный Феофан не особенно охотно располагался давать советы на поступление в монастырь даже таким лицам, которые, по-видимому, искренно желали того. Легко может показаться иному: не был ли святитель сам лично почему-либо вообще против монастырей, но такие предположения, как увидим дальше, совершенно несправедливы.
И это вполне понятно: будучи сам великим подвижником в трудах иночества и строгим уединенником пустыни, мог ли он отклонять других от вступления на этот удобнейший путь спасения, как он нередко выражался сам. Нет, если богомудрый святитель в большинстве случаев и давал уклончивые ответы мирским людям относительно высказываемых ими желаний оставить мир, то, прежде всего, потому, что не хотел укоренять в людях и без того сильно распространенное заблуждение, будто бы только и спасенья, что в монастырях.
Поэтому каждому из требующих от него совета относительно поступления в монастырь он, прежде всего, старался внушить ту мысль, что ищущим спасения нет необходимости непременно бежать от мира как чего-то греховного, что спасение есть внутреннее дело и от места не зависит: везде Бог и т.д. С другой стороны, как редкий знаток людей, достигший глубокого знания человеческой природы, чрез внутренние духовные опыты личной жизни и непосредственное общение с людьми всяких характеров, он ясно мог видеть, что многие из вопрошающих его порывались, так сказать, к монашеской жизни, не имея к тому достаточной подготовленности и, кроме того, не были безошибочны в своих взглядах вообще на жизнь в монастыре.