Страница 9 из 22
Марин, по прибытии в Константинополь, всячески старался исполнить волю и приказание Иоанна, но не достиг ничего, кроме собственного унижения, и, просидевши 30 дней в заключении, возвратился без всякого успеха. В последствии времени сделавшись сам преемником Иоанна на Римском престоле и помня обиды, полученные им в Константинополе, он также проклял Фотия и Собор его.
То же сделал и преемник Марина Адриан III, и после него Стефан VI.
Эти стрелы частых проклятий, которые были бросаемы из Рима в Константинополь и более и более раздували пламя вражды между восточными и западными, привели в сильный гнев Императора Василия, так что он отправил в Рим письмо весьма резкого содержания, в котором отвергал власть, присвояемую Римской Церковью, и тем показал свою совершенную готовность к защищению Фотия и его престола.
Но спустя немного времени Фотий лишился этого сильного покровителя и защитника своего: Император Василий скончался, и Фотий опять подвергся ненависти прежних врагов, которые, внушив на него новому Императору Льву подозрение в измене по делу Феодора Сантаварина, епископа Евхаитского, успели сделать то, что он был сослан в Армонианский монастырь и там, изнуренный летами и страданиями, переселился в другую жизнь (
быв Патриархом в первый раз 9 лет, и во второй - 8) в 886 году по Р. X., в первый год царствования Императора Льва.
Между тем как множество епископов, приверженных Фотию, болезновали о несправедливом его изгнании, противная сторона, особенно по проискам Стилиана Неокесарийского, успела отправить грамоту к Папе Римскому, чтобы и он подтвердил низвержение Фотия и избрание на его место нового Патриарха Стефана, брата Императора Льва. Папа, следуя примеру своих предшественников, всегда хотевших быть судьями в делах Константинопольской Церкви, требовал, чтобы к нему были присланы послы с обеих сторон для исследования и решения дела в Риме.
Но на этот раз сторона Фотия одержала верх, и восточные не согласились на требование Папы, желая сохранить достоинство и свободу Константинопольского патриаршего престола. По прошествии трех лет Патриарх Стефан скончался, оставив престол преемнику своему Антонию, по прозванию Кавлею. Но соблазн продолжался и после вторичного изгнания и смерти Фотия долгое время.
Папа Формоз, преемник Стефана, опять присылал в Константинополь своих легатов, но восточные не согласились ни уступить ему епархию Болгарскую, ни признать власти Римского Папы над Церковью Константинопольскою. И таким образом, когда та и другая сторона твердо держались своих мнений, прерван был наконец тот союз взаимного общения и братской любви, который столько веков соединял Западную и Восточную Церкви.
Это великое зло получило свое начало от вражды двух противных сторон. Одна из них, желая преодолеть другую, призвала на помощь Римских Пап, а Папы, воспользовавшись таким случаем, хотели распространить на Восточную Церковь ту власть, которой они домогались всегда. Зло увеличилось по случаю дела о болгарах. Когда же соблазн усилился, и одна сторона стала обличать другую в каждой малейшей ошибке, тогда началось словопрение и о догматах, от которого произошел совершенный разрыв между восточными и западными, отделяющий доныне одну Церковь от другой.
Много раз в разные времена старались о соединении двух разделенных Церквей, но так как люди, покушавшиеся на это, руководились не божественной ревностью о мире между христианами, но собственными, частными, чисто мирскими целями, то они и не получили желаемого успеха. Ни одно собрание или Собор, из всех бывших касательно этого предмета, не имело счастливого окончания, но только еще более увеличивало зло, как мы сейчас увидим.
По смерти Феодора Ласкаря, который восстановил Византийскую Империю в вифинском городе Никее по взятии латинянами Константинополя, преемствовал ему на престоле зять его Иоанн Дука Ватакий (1222). Он умножил победы, одержанные тестем его в Азии, в Европе и в Геллеспонте, своими победами, преодолел всех врагов своих и возвратил почти все прежние области Империи, так что во власти латинян не осталось ничего, кроме одного Константинополя.
И оттуда латинский Император Балдуин Младший принужден был бежать и отправился в Рим просить помощи у Папы и других христианских государей, вследствие чего созван был Собор в Лионе, на котором в то время и сделано было предложение о соединении Церквей. Этого желал Император (Греческий), дабы приобрести дружбу Папы как необходимое средство для расположения к себе прочих латинских принцев и царей, которые враждовали против него, как по зависти к победам его, так и по наущению Балдуина.
Этого желал и Папа Григорий IX, во-первых, в надежде достигнуть какой-нибудь власти над Восточной Церковью, во-вторых, потому, что при тогдашней величайшей ненависти греков к латинянам за взятие Константинополя он хотел посредством соединения Церквей примирить эти две противные стороны, тем более, что он знал, как трудно латинянам без содействия греков возвратить потерянные места в Сирии и Палестине, которыми тогда завладели сарацины.
Вследствие сего два раза было предпринимаемо соединение Церквей. В первый раз в Никее, городе вифинском, где на небольшом Соборе, в присутствии Императора, все споры направлены были только на два предмета: о происхождении Святого Духа и об опресноках. О них и изустно и письменно рассуждали со стороны латинян два доминиканца и два францисканца, учители богословия, а со стороны восточных - Патриарх Герман и бывшие с ним архиереи.
Но так как рассуждения их состояли в одном только пустом словопрении, то Император (как политик, а не богослов), желая согласить обе стороны, предложил, чтобы латиняне удержали у себя опресноки, а отбросили бы, как камень преткновения, свое прибавление: и от Сына, предложил это как нечто среднее и как наилучшее средство к примирению, потому что здесь один из двух спорных вопросов решался согласно с мнением латинян, а другой согласно с мнением восточных.
Но латинские отцы отвечали, что они не хотят оставить ни одной йоты из учения латинской Церкви, напротив, требовали, чтобы и восточные держались одних с ними мнений и сожгли все книги, написанные против латинян, и, тем возбудив в Императоре, Патриархе и прочих восточных сильное негодование, услышали от них для себя много неприятного. Затем Патриарх Герман пером, а Император мечом, при помощи болгар, с такой силой действовали против латинян, что довели их до крайности.
Между тем Балдуин старался найти себе союзников для сопротивления грекам.
Посему во второй раз сделана была попытка к соединению Церквей (1254). Папой был тогда Иннокентий IV. По настоянию Лаврентия, францисканца, бывшего легатом на Востоке, и Иоанна де Пармы, генерала францисканского, также Марии, дочери Императора Феодора Ласкаря, жены Белы IV, короля Венгерского, после продолжительных рассуждений Император отправил в Рим послов с Андроником Сардинским и Георгием Кизикским.
Они от имени Восточной Церкви уступали Папе Римскому все, чего он желал для своего первенства, и что, впрочем, согласно было со Священным Писанием и не противно правилам Соборов. Но и со своей стороны требовали следующего: во-первых, чтобы им возвращен был Константинополь как столица Византийской Империи, во-вторых, чтобы восточный патриарх занял тамошний престол, как истинный Патриарх, а патриарх латинский удалился бы оттуда, и в-третьих, чтобы Балдуину не давали никакой помощи.
Папа отвечал на это нерешительно, он сказал, что Вселенский Собор рассмотрит дело двух Императоров, Ватакия и Балдуина, и решит, кому из них с большей справедливостью должен принадлежать Константинополь, что если эта столица перейдет под власть византийцев, то оба патриарха - греческий и латинский - могут там оставаться, потому что каждый из них будет иметь свою особенную паству.
Вот что отвечал Папа послам и архиереям, сделал им и другие приятные обещания и отослал их назад с подарками. Но так как он умер в конце того же года, и равным образом, почти в то же время (1255), умер Император Ватакий, то эти дела и остались неоконченными.
Вот и еще попытка к соединению и примирению Церквей. По смерти Императора Иоанна Дуки Ватакия вступил на престол сын его Феодор Ласкарь II, который был Императором только четыре года и по смерти своей оставил Империю шестилетнему сыну своему Иоанну под опекой протовестиария Георгия Музалона и Патриарха Арсения (1259). Когда Георгий был умерщвлен вельможами, недовольными его правлением, тогда добрый Патриарх передал Императора под опеку Михаила Палеолога.
Этот муж, поистине достойный царствования и по происхождению, и по способностям, и по заслугам своим, особенно в то время, когда Византийская Империя нуждалась в достойном человеке для возвращения своего прежнего величия, был провозглашен Императором (1260) и на другой же год возвратил Константинополь из рук латинян при помощи Кесаря Алексия Стратигопула.