Страница 10 из 22
Михаил употребил все средства, доступные человеческой мудрости, чтобы утвердить себя и потомков своих на Императорском престоле, который, без всякого сомнения, он занял противозаконно. Юного Императора он сослал в Магнезию, заключил под стражу и наконец ослепил. Сослал в ссылку и Патриарха Арсения, который за это великое преступление отлучил его от Церкви и не хотел дать разрешение, на место же сего Патриарха поставлен игумен и духовник Императора, Иосиф, который и разрешил его.
Далее, трех сестер бедного Иоанна выдал замуж не за природных греков, опасаясь, чтобы их мужья или дети не стали домогаться Императорского престола, а за иностранных вельмож, хотя и богатых и благородных, для того, чтобы удалить их из пределов Империи. Именно, одну выдал за Матфея Валенкурта, француза, другую за князя болгарского, а третью за Вильгельма, графа де Винтимилиа.
Одно только обстоятельство препятствовало Императору Михаилу совершенно утвердиться на престоле и возмущало мир его: Карл д'Анжу, король Неаполитанский и Сицилийский, отличавшийся в то время воинскими доблестями, счастливый и храбрый противник врагов своих, одержавший многие победы и овладевший разными городами Византийской Империи, готовился идти с войском на Константинополь сухим путем, а огромным флотом осаждать и брать другие приморские крепости греков.
Ибо изгнанный из Константинополя Балдуин просил у Карла помощи, обещая в случае возвращения своего на престол отдать ему всю Ахаию и Пелопоннес, а сына своего Филиппа женить на его дочери с тем, что если Балдуин и сын его умрут, не оставив по себе наследников, то Карл и потомки его будут иметь право на всю Империю. С другой стороны, Людовик, король Французский, брат Карла, вместе с другими французскими принцами, намеревался предпринять крестовый поход против сарацин, чтобы исхитить из рук их Палестину (1266).
Михаил видел все это и опасался, чтобы два брата совокупными силами не напали на него и не лишили его престола, и потому из политики решился вступить в дружественные сношения с Папой, дабы под его защитой избегнуть угрожающей опасности и вместе с тем, при этом удобном случае, сблизиться и с прочими западными государями. Посему он стал всеми силами стараться о соединении Церквей.
Между тем как Урбан IV, Папа Римский, по просьбе Балдуина ревностно убеждал всех европейских государей идти против Михаила, Император Михаил начал с ним переговоры чрез посредство некоторых францисканских братьев, а спустя несколько времени и чрез своих послов, которых отправил в Рим, чтобы выиграть время и подкупить кардиналов и других, имевших силу пред Папой, дорогими подарками.
По мере того, как с каждым днем возрастала слава деяний и побед Карла, который тогда соединил все свои войска с войсками брата своего Людовика, возрастал и страх Михаила. Он отправил особое посольство к Людовику, убеждая, или лучше, заклиная его содействовать соединению Церквей. О том же ревностно вел переговоры и с преемником Урбана Климентом IV. Но Климент, видя страх Императора и зная поистине затруднительные его обстоятельства, в твердой уверенности, что он примет всякие условия, отвечал ему, что для соединения Церквей не нужны ни рассуждения, ни Соборы, ибо догматы латинской Церкви весьма хорошо определены на Соборах, и что если он действительно желает соединения, то пусть он сам и Патриарх, все восточные архиереи и все подданные его примут препровождаемое при сем исповедание веры, в котором заключалось все латинское учение и под которым пусть подпишется наперед он, а потом заставит и других подписаться и пришлет эти подписи в Рим для всегдашнего хранения.
Доселе Император Михаил явно действовал только словами и обещаниями, а тайно старался, сколько мог, возбуждать против Карла врагов, особенно венециан. Но теперь он принужден был действовать на самом деле, потому что должен был иметь дело уже не с Урбаном или Климентом, который скончался, но с человеком высокого ума и столь же хитрым, как и сам Михаил: это был Григорий X, преемник Климента на Римском престоле (1271).
Этот Папа, проникнув намерение Императора, решился каким бы то ни было образом принудить его к соединению, и во-первых, он прервал союз Михаила с венецианами против Карла, написал ко всем европейским королям и принцам, чтобы они имели в готовности войска, приглашал их вместе со всеми епископами на Собор, назначенный быть в следующем году в Лионе, а потом отправил и к Михаилу легата с грамотой, написанной самым повелительным тоном, чтобы он непременно или сам лично явился на Собор, или прислал наместников и там без всякого рассуждения принял бы исповедание веры, которое присылали к нему его предшественники, если только он хочет быть в дружбе с латинянами.
Находясь в таких затруднительных обстоятельствах, Михаил видел, что для достижения цели, то есть для освобождения от врагов и для утверждения себя на Императорском престоле, ему остается одно средство: жалким образом подчинить Восточную Церковь Западной. Я не намерен теперь описывать всего, что говорил и что делал он в угождение Папе Григорию: кто хочет, тот может читать об этом у историков, которые описывают все в подробности, и увидит, что Император, упорствуя в своем намерении, употребил все средства, какие находил необходимыми, для привлечения всех своих подданных к своему образу мыслей.
Сначала он употреблял льстивые убеждения, обещания, подарки, почести, потом оскорбления, угрозы, наказания, ссылки, смерть, и чего не делал он, решительно требуя себе повиновения?
Патриарха Иосифа, отличнейшего мужа, благочестивейшего служителя Божия и духовника своего, от которого получил разрешение в своем великом преступлении, которого прежде чрезмерно любил и почитал, он низложил с патриаршего престола и сослал в монастырь.
Иоанна Векка, знаменитого хартофилакса Великой церкви, который за свою великую ученость был в большой чести при дворе патриаршем и императорском, славился умнейшим человеком и знатоком красноречия и всех наук и был одарен от природы такими способностями, каких не имел тогда никто, Император сначала сам, а потом чрез Константина Мелитиниота, Георгия Метохита и Георгия Кипрского, всегда преданных его воле и желанию, старался привлечь на свою сторону.
Но так как Векк противился этому и смело обличал латинян в ересях, то Император сначала чрез какого-то Иоанна Хумна обвинил его в заговоре против Императорской власти на Соборе, где присутствовали судьями вместе с духовными лицами и гражданские, преданные Михаилу, из которых главным был Георгий Акрополит, великий Логофет, потом заточил его в темницу.
Там Векк, размыслив о своих обстоятельствах и видя, как опасно противиться Императору, особенно такому, каков Михаил, который o требовал себе безусловной покорности, переменил образ мыслей, сделался главой приверженных к латинянам и словом и делом и стал поступать во всем по желанию Императора: в угождение ему и говорил, и писал, и проповедовал.
Достойна сожаления несчастная судьба бедного Михаила Оловола, проповедника Великой церкви. За истину, которую он говорил и в частных домах, и публично, Император приказал отрезать ему губы и нос и сослать в один Вифинский монастырь, потом, вызвав его в Константинополь, приказал высечь и бить по лицу внутренностями незадолго перед тем убитого животного, для большего его посрамления.
Это навело такой ужас на весь народ, что уже никто не смел более противиться. Не лучше поступал Император и со своими родственниками, из коих некоторых, ослепив, показывал папским легатам, для большего удостоверения их, как он не щадит схизматиков и как искренно желает соединения Церквей.
Самую нежную любовь, какая только может быть между родными, он питал к сестре своей Евлогии, которая воспитывала его с детства и оказывала ему прежде и после его воцарения самую пламенную привязанность, но и к ней, за то, что она твердо держалась стороны православных, Михаил переменил столь сильную любовь на жесточайшую ненависть. Кто же после этого мог противиться гневу Императора? Все падали и сдавались побежденными.
На Собор, созванный Папой Григорием Х в Лионе, Михаил отправил послами от себя и от сына своего Андроника - великого Логофета Георгия Акрополита, протовестиария Банарета и главного переводчика Веррита, а с церковной стороны - Германа, бывшего впоследствии Патриархом, Митрофана Никейского и с ними нескольких клириков, в числе которых находился и Иоанн Векк.