Страница 3 из 5
"Расколы и ереси происходили и происходят в том случае, когда епископу, которому одному предоставлено начальство над Церковью, некоторые по гордой самонадеянности оказывают презрение. [...] А это что за чрезмерная гордость, что за высокомерие сердца и надменность ума - звать на свой суд начальствующих и священников!" [16] "Ереси происходили и происходят часто оттого, что строптивый ум не имеет в себе мира и посевающее раздор вероломство не держится единства" [17].
"Гордые и непокорные люди и враги священников Божиих отступают от Церкви или восстают против Церкви" [18].
Везде, как видим, причиной ересей, причиной церковного разделения называется гордость. И А.С. Хомяков обличал Римскую Церковь в местной гордости, по которой она поставила себя одну выше всей вселенской Церкви. Следовательно, и здесь полемика А.С. Хомякова совпадает с полемикой древнецерковной.
3. Отделившись от Церкви по своей гордости, еретики отпали именно от союза любви, и самое отделение от Церкви прежде всего есть преступление против любви. Эта мысль подробно развивается в древнецерковной полемике. Мы остановимся на полемических сочинениях св. Киприана и блж. Августина. Можно сказать, основная мысль всего трактата св. Киприана "О единстве Церкви" есть именно та, что у еретиков недостает любви, а единство Церкви есть непосредственное следствие любви [19].
Эта мысль проникает весь названный трактат с начала до конца. "Христос даровал нам мир; Он повелел нам быть согласными и единодушными; заповедал ненарушимо и твердо хранить союз привязанности и любви. [...] Не будет принадлежать Христу, кто вероломным несогласием нарушит любовь Христову: не имеющий любви и Бога не имеет. [...] Не могут пребывать с Богом не восхотевшие быть единодушными в Церкви Божией" [20]. А потому св.
Киприан постоянно повторяет, что у еретиков и раскольников нет любви. Еретик или раскольник не сохраняет ни единства Церкви, ни братской любви [21], действует против любви Христовой [22]. "Маркиан [...] соединившись с Новацианом, сделался противником милосердия и любви" [23]. О еретиках известно, что они отступили от любви и единства кафолической Церкви [24].
"Какое же соблюдает единство, какую любовь хранит или о какой любви помышляет тот, кто, предавшись порывам раздора, рассекает Церковь, разрушает веру, возмущает мир, искореняет любовь, оскверняет Таинство?" [25]
Но мысль о том, что ересь прежде всего есть грех против любви, связывающей воедино Церковь, имеет особенно важное значение в системе блж. Августина. Здесь эта мысль имеет весьма важное догматическое значение. Если почитать полемические сочинения блж. Августина против донатистов, то невольно замечаешь, что он выступает как бы апологетом схизматического крещения: он доказывает его действительность. Но в то же время блж.
Августин доказывает и полную бесполезность крещения для самих еретиков. "Не иная какая, но та же самая вода спасает находящихся в ковчеге и умерщвляет находящихся вне; не другим каким, но тем же самым крещением кафолики спасаются, а еретики погибают" [26]. Крещение схизматиков не приносит им никакой пользы; мало того, оно приносит им только вред [27]: не к вечной жизни приводит оно их, но к вечной погибели [28].
Но почему именно схизматическое крещение приносит не оправдание, а осуждение? На это блж. Августин решительно и настойчиво отвечает: потому что еретики не имеют любви, о чем и говорит их отделение от Церкви. Самая схизма есть тяжкий грех, который препятствует благодатному действию Таинств. Таинства не могут спасти схизматиков, потому что у них нет любви [29].
Апостол говорит: если я знаю все тайны (sacramenta) и не имею любви, я - ничто. Что такое крещение? Таинство (sacramentum). Очевидно, без любви и оно пользы не принесет... Только любовь делает для меня все полезным. Я могу иметь все великое, но без любви оно не принесет мне пользы [30]. Когда возникал вопрос о том, прощаются ли в схизматическом крещении грехи, Августин отвечал: нет.
В обществах, отделившихся от Церкви, люди получают крещение, но та благодать крещения, которая разрешает грехи, если крещаемый в единении с Церковью, в данном случае как бы парализуется грехом раздора, так что грехи крещаемого удерживаются. Если же схизматик обратится к истинной Церкви, то причина, задерживающая прощение грехов, устраняется, и благодать крещения, которую ранее задерживало ожесточенное упорство и нежелание соединиться с Церковью, вступает в силу [31].
Крестящийся от Церкви как бы проходит через узкую полосу света, снова тотчас вступая во мрак. На время, именно пока он проходит через эту полосу света, он очищается от грехов. Но так как тотчас после крещения он снова вступает во мрак своей схизмы (ad dissensionis suae tenebras), то и грехи немедленно возвращаются. А что прощенные грехи возвращаются, если нет братской любви, - это наглядно показал Господь, когда говорил о рабе, которому господин простил десять тысяч талантов.
Когда же этот раб не сжалился над своим товарищем, который должен был ему сто динариев, то господин приказал отдать ему все, что он был ему должен. Как тот раб на время получил прощение долга, так и крестящийся вне Церкви тоже на время освобождается от своих грехов. Но так как после крещения схизматик не имеет любви к братьям, остается вне Церкви, то ему снова вменяются все грехи, совершенные им и раньше крещения [32].
Прощаются же схизматикам грехи только тогда, когда они любовно соединяются с Церковью. У них был недостаток любви. Когда же этот недостаток восполняется, то им начинает приносить пользу то, что они уже имели (то есть крещение) [33].
Не потому схизматики лишены надежды на спасение, что их крещение недействительно, а только потому, что они вне Церкви и во вражде к ней [34]. Благодать Святого Духа может получить и сохранить только тот, кто соединен в любви с Церковью [35]. Вообще, блж. Августин всех находящихся в разрыве с Церковью уподобляет грешнику, не имеющему любви, хотя и не порвавшему с Церковью видимо.
Оба они не имеют пользы ни от учения Христова, ни от Таинств. Таинства для грешника начинают приносить пользу только тогда, когда он перестает грешить, а для раскольника тогда, когда он соединится с Церковью, то есть и для того и для другого Таинства принесут пользу, когда они приобретут любовь, которой не имеют [36].
Ясно, какое важное значение в догматическом отношении имеет у блж. Августина мысль о том, что еретики грешат против любви, связующей воедино вселенскую Церковь. Только при посредстве этой мысли примиряются два, по-видимому, несогласных между собою догматических положения: 1) вне Церкви нет спасения и 2) Таинства могут быть действительны и вне Церкви. У А.С.
Хомякова мы видели, как ясно и настойчиво выражается мысль об отсутствии любви в западных исповеданиях, но Хомяков, можно сказать, не сознает, какие важные догматические следствия вытекают из этой мысли. Эту мысль Хомяков повторяет в сильных выражениях, но не выводит из нее тех догматических следствий по отношению к западным исповеданиям, которые делал блж. Августин по отношению к донатистам.
У Хомякова отмеченная мысль имеет чисто полемическую тенденцию, тогда как например, у блж. Августина она служит и догматическим интересам.
4. Наконец, четвертый тезис полемического богословствования А.С. Хомякова: в отделении от Церкви вера вырождается в рационализм. Должно наперед сказать, что этот тезис у Хомякова раскрыт наиболее полно, сильно и оригинально. Тем не менее в древнеотеческой полемике можно указать некоторые довольно близкие параллели. Прежде всего обращает на себя внимание, на наш взгляд, весьма характерный факт: св.
Ириней Лионский и его ученик Ипполит Римский в своих полемических произведениях отделившиеся от Церкви общины пренебрежительно называют "школой" (σχολή, διδασκαλειον) [37]. Очевидно, эти древнейшие полемисты хотят выразить именно ту мысль, что вне Церкви возможно только чисто школьное отношение к истинам веры.
А затем ведь не требуется подробно доказывать, что у святых отцов Церкви понятие ереси сближается с понятием рационализма; в рационализме видят святые отцы самую характерную черту ересей. И достойно особенного внимания, что этот упрек в рационализме, направленный по адресу еретиков, мы слышим от тех святых отцов, которые нисколько не уступали им в отношении образованности, если только не превосходили их.