Страница 56 из 173
В управлении он соединял кротость со строгостью. Так, он каждый вечер, после повечерия, обходил кельи, и если заставал брата за молитвой, чтением или рукоделием, то радовался и молился за него. Если же слышал разговор, то, постучав в окно, шел далее. На другой же день призывал виновного, кроткими словами наводил его на признание своей вины – и кающегося с любовью прощал. А на упорных налагал епитимью.
Великую нужду терпела в это время обитель: церковные сосуды были деревянные, ризы из крашенины, книги написаны на бересте, службы отправлялись при свете лучины. Но в бедном и скудно освещенном храме сами иноки горели любовью к Богу сильнее самых ярких свечей. Однажды сам игумен сделал, за несколько кусков гнилого хлеба, сени к келье одного брата. Перед тем он был без пищи три дня. Но Господь не оставлял Своей милостью Свою обитель. Однажды преподобный утешал совершенно изголодавшуюся братию словами Спасителя: «Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец Небесный питает их» (см. Мф. 6, 26.). Не успел он договорить, как постучались в ворота: оказалось, что привезли целый воз вкусных свежих хлебов. После этого привезли столько припасов, что их хватило надолго. Когда стал иссякать источник, протекавший вблизи обители, то, по молитве преподобного, внезапно забил другой источник, оказавшийся чудотворным. Его прозвали Сергиевым, но преподобный запретил так его называть.
Через 15 лет после возникновения Радонежской пустыни вокруг нее стали селиться крестьяне. Они «не пощадили пустыни и сказали ее», – пишет описатель жития преподобного, то есть стали вырубать лес и распахивать поля. Но они стали помогать обители, и нищета ее исчезла навсегда.
Однажды преподобный молился об обители своей и учениках. Внезапно послышался голос: «Сергий! Ты молишься о чадах твоих, и моление твое услышано: посмотри, видишь число иноков, собирающихся под твое руководство во имя Пресвятой Троицы!» И он увидел множество прекрасных птиц, прилетевших в монастырь и за его ограду. И опять послышался голос: «Так умножится число учеников твоих, подобно сим птицам, и после тебя оно не оскудеет и не умалится, если они станут следовать твоим стопам!» Сергий позвал Симона, и он увидел часть видения, и оба провели всю ночь в духовной радости.
В то время прп. Сергия уже знали и в Иерусалиме, и в Константинополе, и на Святой горе Афонской. Об этом говорит ученик его Епифаний Премудрый, посетивший все эти страны. Он и написал житие преподобного. С Афона пришел к прп. Сергию благодатный старец, именем также Сергий (Нуромский, память его 7 окт.), и отдал себя под его руководство. В это время Патриарх Константинопольский Филофей прислал Сергию грамоту, в которой он написал так: «Все хорошо в твоем монастыре, но не хватает тебе только общежития!» – и благословлял его ввести эту форму монашеского жития, до тех пор не известную еще в этой местности России. Патриарх Филофей был ревностным учеником великого святителя Григория Паламы, архиепископа Солунского, который учил об Иисусовой молитве по образцу древних пустынножителей. И одобрение Патриарха Филофея показывает, что эта молитва господствовала в Сергиевой пустыни. С тех пор в ней было введено общежитие: пища и одежда – все стало общее монастырское.
Тогда преподобный заповедал братии дела милосердия – нищелюбие, страннолюбие, уход за больными, обещав, что обитель будет стоять, пока эта заповедь будет исполняться. К тому времени провели мимо обители большую дорогу – и гостеприимство ее усилилось. Путники, застрявшие в ней в зимнюю непогодь, подолгу жили в ней на полном ее иждивении. Больные пользовались полным уходом. Князья заходили с большими отрядами войск. Находившимся в бедах преподобный помогал, убогих защищал, больных исцелял. Один поселянин принес к нему больного сына, но по дороге отрок умер. Сжалившись над горем отца, Сергий помолился и воскресил умершего, но отцу его сказал: «Отрок от сильной стужи изнемог, ты же подумал, что он умер. Теперь в теплой келье он согрелся, а тебе кажется, что он воскрес!» Раз привезли в обитель бесноватого. Когда по окончании молебна преподобный осенил его крестом, бесноватому показалось, что от креста исходит пламя, и он с воплем бросился было в лужу – но он был исцелен.
Всячески уклонялся прп. Сергий от славы человеческой, но слава его возрастала: его почитали как единого от древних; иноки стремились спасаться под его руководством, князья и простолюдины жаждали его видеть. А в обители все было «худостно, нищенски, сиротински», как выразился один крестьянин, желавший увидеть прославленного игумена. Велико было его разочарование, когда ему показали святого старца, копавшего гряды в худой, заплатанной одежде. Но в это время в обитель прибыл князь с многочисленной блестящей свитой и смиренно поклонился св. игумену в ноги. Пораженный виденным, богомолец вскоре вернулся в обитель, чтобы остаться в ней трудником навсегда.
Но, вероятно, из за введения общежития, не известного еще в той местности, среди братии возникло неудовольствие против преподобного, и среди недовольных был его брат Стефан. Кроткий подвижник не стал возражать и ушел на реку Киржач, где и основал обитель в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Но в Радонежской пустыни жизнь стала расстраиваться, многие стали переходить на Киржач, и наконец братия через митрополита Алексия умолила преподобного вернуться и встретила его с великой радостью. А на Киржаче игуменом остался ученик его прп. Роман. С тех пор мир в пустыни прп. Сергия более не нарушался.
Однажды святитель Стефан, епископ Пермский (память его 26 апр.), проезжая невдалеке от монастыря прп. Сергия, остановился в 8 верстах напротив него (там сооружена была потом часовня) и поклонился преподобному со словами: «Мир тебе, духовный брат!» В это время преподобный сидел с братией за трапезой. Он встал, сотворил молитву и поклонился епископу со словами: «Радуйся и ты, пастырь стада Христова, и благословение Господне да будет с тобой!» Братии же он сказал после трапезы: «В тот час против нашего монастыря остановился епископ Стефан на пути в Москву, поклонился Пресвятой Троице и благословил нас, грешных». (В память этого события в лавре сохранился обычай за трапезой перед последним блюдом звонить в колокольчик. Все встают. Чередной иеромонах говорит: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас!» И все садятся кончать трапезу.)
Ученик преподобного Исаакий просил его благословения на подвиг молчания. Осеняя его крестным знамением, святой сказал: «Господь да исполнит желание твое, чадо!» И Исаакий увидел пламя, исходившее от руки преподобного и осенявшее его. С того дня он пребывал в безмолвии, и лишь однажды чудесное явление разрешило ему уста. Раз, когда прп. Сергий совершал Божественную литургию с братом своим Стефаном и племянником Феодором, молчальник увидел четвертого священнослужителя – в блестящих ризах, сияющего необыкновенным светом, так что невозможно было смотреть на него. На малом входе с Евангелием он следовал за преподобным. Исаакий был так поражен, что отверз уста свои и спросил инока Макария, стоявшего рядом с ним: «Что за дивное явление, отче? Кто сей необыкновенный муж?» Но Макарий сам был в трепете и ужасе. После литургии ученики приступили к преподобному с вопросами о таинственном сослужителе. И преподобный открыл им, что это был Ангел Божий, сослужащий ему всегда, когда он литургисает по воле Божией, но запретил им об этом рассказывать.
Однажды ночью преподобный молился Пресвятой Богородице о своей обители. Прочитав канон, он сел отдохнуть и вдруг сказал ученику своему Михею: «Чадо, бодрствуй и трезвись: в сей час будет нам неожиданное и чудное посещение». И внезапно послышался голос: «Се грядет Пречистая!» Преподобный поспешно вышел в сени кельи, и свет ярче солнечного осиял его: он узрел Пречистую Владычицу, окруженную необычайным блеском. С ней были свв. апостолы Петр и Иоанн. Святой пал ниц, но Пречистая коснулась его руками Своими и изрекла: «Не ужасайся, избранник Мой! Я пришла посетить тебя, ибо услышала молитвы твои об учениках. Не скорби более об обители твоей: отныне она будет иметь изобилие во всем не только при жизни твоей, но и по отшествии твоем к Богу. Я же никогда не оставлю места сего!» И Пресвятая Богородица стала невидима. Святой был в великом страхе и трепете, ученик же его Михей лежал на земле как мертвый. Святой поднял его, и Михей упал ему в ноги, говоря: «Отче, Господа ради, расскажи мне, что это за чудное явление? Едва душа моя не разлучилась с телом, столь блистательно было сие видение!» Святой же был объят великой радостью, даже лицо его сияло. Он мог только сказать: «Чадо, помедли немного, ибо и во мне от чудного явления трепещет душа! – и, помолчав немного, прибавил: – Позови ко мне Исаака и Симона».